Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Основные типы традиционной одежды русских
Этнография - Восточнославянская этнография

Основные типы традиционной одежды русских

Рассмотренные в предыдущих главах части одежды в определенных сочетаниях друг с другом составляли устойчивые типы народного костю­ма русских,, украинцев и белорусов, а также более мелких этнографиче­ских подразделений и групп этих народов.

В традиционном костюме, сложившемся в основном в докапиталисти­ческий период, можно различить наследие разных исторических эпох.

Подводя итоги тем немногим сведениям, которыми мы располагаем об одежде древнерусской народности, можно сделать выводы о сложении уже в это время некоторых из тех элементов одежды, которые в значи­тельно измененном виде еще сохранялись в XIX в. Это относится к ком­плексу: поясная нешитая одежда (понева, две запаски, дерга, плахта, горбатка) в сочетании с рубахой с рукавами, с головным убором в виде покрывала — убруса с твердой основой, обручем или с кичкообразным головным убором. Мужская одежда того времени состояла из туникооб­разной рубахи с прямым разрезом ворота и нешироких штанов (возмож­но, что и широкие штаны имели локальное распространение).

В верхней одежде, как следует полагать, первоначально преобладали формы нераспашной глухой и плащевидной одежды.

Упоминание большинства этих частей одежды и изображение их в ранних исторических памятниках, а также сопоставление их с этнографи­ческими данными XIX — начала XX в. позволяют говорить об их быто­вании в период образования древнерусской народности.

Многие из составных частей этой одежды восходят в своей основе ко времени, может быть, еще племенного быта восточных славян,— как, на­пример, плетеная обувь (орудия для ее изготовления были известны в нео­лите) или нешитая поясная одежда (названия «понева», «плахта» означают также полотнище ткани, покрывало, накидку, платок, что позволяет возводить этот тип одежды к тому времени, когда простейшее одеяние из куска ткани имело различное назначение).

Комплекс русской одежды с сарафаном надо считать возникшим в более поздний период феодальной эпохи. Весьма вероятно, что древняя форма сарафана — глухого, с широкими проймами (шушун, сукман), наиболее рано стала основной одеждой на северо-западе. Что касается соб­ственно сарафана — косоклинной одежды со швом спереди, то его возник­новение вряд ли может восходить ко времени ранее XIV в. и связано с формированием культуры северо-восточной Руси. В этот период широко вошла в обиход распашная одежда (с которой связан этот тип сарафана); сам термин «сарафан» появляется в наших источниках лишь с XIV в. В комплекс одежды с сарафаном входили душегрейка и кокошник.

В мужском костюме косоворотка вытеснила рубаху с прямым воротом. Значительные изменения произошли в верхней одежде: широко стала при­меняться распашная одежда, в которой наметилась двубортность. Период с XIV по XVII в., видимо, был тем временем, когда складыва­лись и получали распространение эти виды русской национальной одежды.

Одновременно происходило формирование украинской и белорусской национальной одежды.

Женский украинский комплекс костюма с плахтой и мужской — с ши­рокими шароварами и сорочкой, заправленной в них, стали украинской национальной одеждой.

Складывалась белорусская национальная одежда, состоявшая из ру­бахи, которую носили с андараком, саяном, с китликом или гарсэтом. Достоверные данные о наличии этого типа белорусской национальной одежды относятся к XVI—XVII вв., но следует предполагать, что сложил­ся он раньше.

Видоизменявшийся в течение веков традиционный костюм в той или иной степени продолжал существовать в деревне в XIX в., являясь даже преобладающей одеждой до середины XIX в., т. е. до периода усиленного развития капитализма.

Русский народ, расселившийся на огромной территории, не был в XIX— начале XX в. полностью единообразным в этнографическом отношении. Выделяются более крупные этнические подразделения и мелкие куль­турно-исторические группы русского народа.

Наиболее различается по характеру хозяйственной жизни, по языку (северновеликорусский и южновеликорусский диалекты), по этнографиче­ским признакам (жилище, одежда и пр.) население северных и южных областей.

Звеном, как бы соединяющим эти группы, являются средние велико­русы (примерно на территории Псков — Калинин — Москва — Рязань — Пенза — Саратов).

Подразделение на группы южных, северных и средних великорусов по диалектам соответствует делению по этнографическим данным: однако полного соответствия в распространении этнографических и диалектных признаков нет, что вполне закономерно. Еще меньше совпадают они в обла­стях более позднего расселения (например, в Среднем и Нижнем По­волжье).

Особенности хозяйственной жизни и исторических условий определили бытовое своеобразие этих групп русского народа; в частности, в одежде имеются два типа русского женского традиционного костюма: северно- и южновеликорусский.

Костюм средних великорусов в основном представляет как бы разно­видность северновеликорусского; он развивался здесь и получил наиболее широкое распространение в период формирования великорусской народ­ности, образования Российского государства, центром которого стала Москва. Однако в ряде мест средневеликорусской полосы преобладает костюм с поневой (север Рязанской, Пензенской и других областей).

Кратко напомним здесь признаки северновеликорусского комплекса женского костюма.

1. Рубаха с прямыми поликами и рукавами с клиньями, рубаха со слитными поликами, с цельными рукавами; широкопройменный

сарафан — шушун, сукман без разреза, надеваемый через голову, быто­вавший как более старая форма, или вытеснивший его косоклинный сара­фан, испытавший влияние распашной одежды, с широкими или узкими проймами; пояс как необходимая часть одежды; душегрейка — коротёна, шугай; головной убор — сорока-сдериха, самшура, в качестве празднич­ного головного убора замужних женщин — кокошник, а девичьего — по­вязка; обувь кожаная и только частично (главным образом для работы) плетеная, преимущественно берестяная, реже липовая.

2. Рубаха без поликов с дельными пышными рукавами, собранными у кисти или доходящими только до локтя; сарафан прямой, на узких лям­ках — круглый, шубка, а в качестве праздничного — атласник, кашемир- ник, штофник; пояс; душегрейка — коротёна, повойник или сборник, а в качестве праздничного или свадебного головного убора — кокошник (с платком), для девушек — повязка, коруна, рефедь и др.

Первый вариант, как уже упоминалось выше, наиболее старый из известных у северных великорусов. Второй сформировался не позднее XVII в. (он бытовал большей частью там же, где и первый, вытесняя его).

В северновеликорусском комплексе костюма выделяются также ло­кальные варианты.

На северо-западе — в исконной области ильменских словен и в районах древней новгородской колонизации (Обонежье, район озера Ла- че, Поморье и др.) ярко выражены характерные северновеликорусские черты как в жилище, так и в одежде.

Здесь сохранились значительные следы древней формы сарафана — без шва спереди (сушун, шушун, сукман). Особенность женской одежды составляли старые типы рубахи, кроенной «по-топорному»; для некоторых районов — яркие, богато орнаментированные рубахи-покосницы, узорные «подолы», а также короткая распашная кофта-нарукавники. Головными уборами были кокошник-головка, повойник с «борами» с жемчужной или бисерной поднизью, высокий моршень, девичья «челка» в виде венца. Известны были кожаные поршни и берестяной лапоть северного типа. Для верхней одежды были характерны белый холщевый бала­хон, кабат и др.

Север о-в о с т о к — бассейн Сухоны, Северной Двины, Камы и Вятки (главным образом Вологодская, Кировская, Молотовская и другие прилегающие области) представляет ту территорию, где ярко выражен стык древней новгородской и так называемой низовской колонизации — ростово-суздальской, а позднее — московской. Связи с нерусским населе­нием северо-востока Европы, а также населением Сибири (так как здесь пролегали пути в Сибирь) имели известное значение при формировании комплекса одежды этой части русского населения.

Кроме отдельных частей северновеликорусского костюма и термино­логии, характерных и для северо-запада (принесенных из Новгород­ской земли), имеются своеобразные головные уборы: собственно самшура и самшура-кичка (которую носили с добавлением позатыльника и мягко­го кокошника); кокошники, по форме примыкающие к типу однорогого головного убора, распространенного в центральных областях. Локальную особенность составляет девичий головной убор в виде колпака, ношение местами узорчатых мужских чулок, а в качестве верхней одежды — азя­ма из сукна верблюжьей шерсти и меховой дохи — яги.

Характерны лапти северного типа, но местами южного — вятичского или московского. Первые плели обычно из бересты, вторые — из липового лыка.

Центральный район — волго-окское междуречье (стык древ­них племен кривичей и вятичей) представляет ту территорию, где фор­мировалось основное ядро великорусской народности. Эта полоса преоб­ладания главным образом средних великорусов (однако на севере терри­тории господствует северновеликорусский диалект, а на юге — южновели­корусский) характеризуется явлениями смешанного, переходного типа, хотя и здесь есть свои особенности.

Основной комплекс женской одежды составляли косоклинный сара­фан, большей частью с узкими проймами и распашной, рубаха с длинны­ми суживающимися рукавами и кичкообразный головной убор или ко­кошник (преимущественно носили в праздники). Последний имел форму однорогого головного убора — островерхого (Ярославская, Костромская губернии) или закругленного (Владимирская, Нижегородская, а также Казанская и другие губернии). Характерно наличие в ряде мест некото­рых особенностей, присущих главным образом костюму южных велико­русов: туникообразный женский нагрудник, рубаха с прямыми поликами, пришитыми параллельно основе, бисерные украшения, пушкй, рогатая кичка, повсеместное распространение, кроме кожаной обуви, липового лаптя вятичского типа и т. д.

Так, например, в Тверской губ. с ширококройным сарафаном-горбу- ном и рубахой с прямыми поликами или с круглой воротушкой носили поверх кички, иногда рогатой, сороку с бисерным позатыльником, упо­требляли бисер в качестве материала для нагрудных украшений, пушкй из гусиного пуха, а на ногах — холщевые «калоши», кожаные калишки и черные шерстяные оборы.

Во многих местах понева была вытеснена сарафаном (Московская, Владимирская губернии, южная часть Нижегородской губ., северная часть Рязанской губ.); некоторые чати первого исчезли полностью (понева), другие остались в сочетании с новым типом костюма (лапти вятичского типа, рубаха с поликами, пришитыми по основе, бисерные ук­рашения и др.).

Сарафанный комплекс костюма в его средневеликорусском варианте характерен для областей ростово-суздальской и московской колонизации— Верхнего и Среднего Поволжья, частью Приуралья.

Западный район, представляя переходную полосу не только между разными группами великорусов, но и между великорусами и бело­русами, имеет свою специфику. Северная часть его — Псковщина, тесно связанная с Новгородчиной, в одежде имела много общих с ней черт. Кроме северновеликорусского сарафана — шушуна и сарафана-клинника, а также рубахи, кроенной «по-топорному», местной формой был кокошник с шишками; прослеживались такие черты, которых севернее, в Новгород­чине, не знали: пушкй, туникообразный женский нагрудник — желтик, шушка, носывка. Последняя сближает псковскую одежду не только с южновеликорусской, но и с белорусской; общим с белорусами является тип плетеной обуви, ношение черных шерстяных обор, а также белого балахона.

В одежде Смоленщины общность с белорусской и южнорусской одеж­дой выражена еще более ярко. Своеобразный древний комплекс состав­ляют рубаха с несшитой поневой (бельского типа), или же с поневой- снованкой, похожей на плахту. Кроме того, местами встречается более поздний комплекс, в который входит андарак — полосатая шерстяная юбка, а местами — сарафан с кокошником, что указывает на связи с на­селением средневеликорусской полосы. Кроме кокошника и сороки, осо­бенно широко была распространена наметка.

Второй комплекс женского традиционного костюма — южнове­ликорусский. И здесь можно выделить более старый и более новый варианты.

1. Рубаха с косыми поликами и рукавами с клиньями; пояс; понева — распашная или глухая (с прошвой); нагрудник (шушпан, навершник); кичка (чаще двурогая, иногда лопатообразная или копытообразная), а местами — полотенчатый головной убор; занавеска — передник, иногда с рукавами; обертывание ног толстым слоем ткани; лапти липовые, преимущественно вятичского типа; украшения из птичьих перьев, шарики из гусиного пуха; бисер на головном уборе и в качестве нагруд­ного украшения.

2. Рубаха с прямыми поликами, пришитыми по основе или утку; понева; сорока или повойник, сборник; занавеска; лапти или кожаная обувь — коты, которые носили с чулками, сапоги. (Тип рубахи с пря­мыми поликами обычно являлся более поздним; однако нужно отметить, что есть селения, где другого типа рубахи не знали.) Эта одежда была характерна для центрально-черноземных областей, включая, кроме того, Калужскую, Тульскую и Рязанскую области.

Бассейны рек Десны, Оки, Сейма и верхнего Дона являлись обла­стью расселения древних славянских племен (вятичей, северов). Эти области вошли в состав Московского государства несколько позднее северных, в которых уже сложился тип костюма с сарафаном. В период капитализма здесь, более чем в других местах, сохранились феодально­крепостнические пережитки, тормозившие его развитие. Эти области, по преимуществу черноземные, характеризуются преобладанием земледелия с зерновым направлением и развитием в XIX в. главным образом земле­дельческого отхода в еще более южные области, а не отхода в крупные промышленные центры.

Эти условия имели большое значение для сохранения многих сторон традиционного быта (в частности, в одежде, постройках, обрядах, обы­чаях), доживших в ряде мест до Великой Октябрьской социалистиче­ской революции.

Ярким выразителем этнографической специфики этих областей яв­ляется народный костюм.

Однако при наличии общих черт в культуре и быте южновеликорусских областей, народный костюм отличается здесь гораздо большим разнооб­разием, чем на Севере, что объясняется историей края и этническим со­ставом населения. Среди основного южновеликорусского населения вкра­плены мелкие группы переселенцев из других мест. Так называемое запу­стение степной окраины в XIV—XVI вв. под напором кочевых племен выразилось в отливе населения (впоследствии частично возвращавшегося обратно) на север — за Оку и на запад — в лесные и болотистые места.

Приток населения из центральных областей — вольное крестьянское переселение в степь, колонизация военно-служилых людей XVI—XVII вв., а также более поздние перемещения помещиками своих крестьян — содей­ствовал созданию этнического разнообразия на великорусском юге, что отразилось и на костюме. Имели значение и различия в исторических судь­бах отдельных групп. В связи с этим выделяются несколько локальных вариантов южновеликорусского типа одежды.

Некоторое своеобразие имеет костюм населения заокской части Рязанской и Тамбовской областей — «русской мещеры» — одной из древних групп южновеликорусского населения. Часть мещеры передвинулась на юго-восток: в XVI в.— на территорию Пензенской гу­бернии, а в XVIII в.— Саратовской, сохранив особенности своей одежды.

Кроме имеющихся в этом костюме общих для всех южных великорусов черт — таких, как наличие поневы, рубахи с косыми поликами, нагрудни­ка, занавески и рогатой кички, имеются и особенности, которые заклю­чаются в ношении своеобразных тяжелых браных узорчатых понев (рас­пашных и глухих), шерстяных черных повил — толстых оберток, наличии лаптя мордовского типа. Местами отмечаются пояс с длинной спускаю­щейся сзади бахромой, близкий по типу к мордовскому пулагаю, шелко­вые кисти на женском головном уборе и раковины-ужовки в качестве украшения. Здесь сохранились очень старые черты, восходящие, может быть, еще к вятичской одежде (понева, тип головных уборов и др.), и чер­ты, которые сближают одежду русского населения с одеждой народов По­волжья, особенно — мордовской (мордовский тип лаптя, черные повилы, раковины-ужовки, пояс с бахромой и т. д.). Это свидетельствует о слож­ности происхождения этой группы русского населения и возможности ас­симиляции славянами некогда жившей здесь мещеры.

Для юга Рязанской области, для Тульской, Тамбов­ской, Воронежской и других областей был характерен в недавнем прошлом женский костюм с легкой клетчатой, большей частью синей, но иногда черной и красной глухой поневой с прошвой и украшениями, на­шитыми по подолу. Локальной особенностью являлись черные шерстяные кодманы и понитки.

Для западных южновеликорусских областей (Ка­лужской, Орловской, Брянской) типичны были распашные поневы, укра­шенные по швам и подолу, которые часто носили подоткнутыми «куль­ком»; кроме того, встречалась и понева-плахта.

Выделяется одежда «п о л е х о в» — населения лесной части Брянской, Орловской, Курской областей2: кроме общих для южновеликорусского ксстюма черт, здесь отмечены были в 1920-х годах в качестве реликта туникообразная женская рубаха, полотенчатые и котелкообразные жен­ские головные уборы, плетеная обувь типа белорусского коверзня, чер­ные и красные шерстяные оборы, мужская белая шапка — валёнка, белый или серый зипун, а также ношение на поясе калиты. Н. И. Лебе­дева, изучавшая быт «полехов», отметила в их одежде черты, общие с одеждой южновеликорусов, белорусов, а отчасти литовцев. Она выска­зала также предположение, что это — потомки одной из древних славян­ских групп, часть которой вошла в состав великорусов, а часть — в со­став белорусов.

Русский мужской костюм был более единообразным, чем женский: рубаха-косоворотка, пояс, неширокие порты, плетеная или ко­жаная обувь, шапка валяная или меховая и т. д.

В этнографической литературе существуют две точки зрения по вопросу о зна чении термина «мещера», упоминаемого в исторических памятниках. Б. А. Куфтин рас­сматривает это название как географическое. С. П. Толстов высказал предположение

об обрусении части некогда обитавшего здесь финского племени — мещеры. Второй точки зрения придерживает­ся и Б. А. Васильев, собравший дополнительно исторический и этнографический ма­териал по этому вопросу, пока не опубликованный.

«Полехами» называли жителей Полесья, но в более узком значении этого слова, как указывает Н. И. Лебедева, «полехами» называют жителей старых поселений области от левого берега р. Витебети (на востоке) до Десны (западная граница), от р. Ревны (на юге) до р. Неручи и верховьев р. Болвы (на севере).

«Можно предположить по отношению к «полехам», что это была группа населе­ния, часть которой, будучи покрыта великорусскими наслоениями, образовала группу наших полехов, другая же ее часть вошла в состав современных белорусов», заключаются в деталях: типе плетеной обуви, шапки, той или иной разно­видности верхней одежды и т. п. Если и встречаются иные особенности, не характерные для русского костюма, то они имеют распространение на периферии расселения русских (например, широкие Штаны у некоторых групп казачества и русского населения Сибири).

Своеобразные культурно-исторические группы русского населения, отличные и по своей одежде, представляли однодворцы, казачество и рус­ские сибиряки.

Однодворцы позже стали числиться казенными крестьянами, но отличали себя от остальных крестьян, сохраняя сословную кичливость. Жили однодворцы и другие группы потомков военно-служилых людей (например, «крестьяне четвертного права») в Курской, Воронежской, Орловской, Тамбовской, Пензенской, Рязанской, Тульской губерниях. Их селения расположены по линиям бывших «засечных черт». Однодворцы не представляли этнографического единства, так как являлись переселен­цами из разных мест что сказалось и в комплексах женской одежды:

1. Рубаха с прямыми поликами или цельными рукавами, выкроенными вместе с плечевой вставкой, сарафан, пояс, кокошник. Этот костюм был принесен из центральных областей Московского государства.

2. Рубаха с прямыми поликами и отложным воротником, шерстяная полосатая юбка, иногда с названием «андарак», пояс-покромка, кокош­ник. Этот комплекс имеет много общего с одеждой населения западно­русских областей и белорусов, откуда частично вербовалось военно-слу­жилое население.

3. Понева и кичкообразный головной убор характерны для коренного южновеликорусского населения.

Казачество, формировавшееся на южных степных окраинах Московского государства в XVI в., также составлялось из разных этни­ческих компонентов: русских — выходцев из различных областей, украин­цев и других народностей. Ранее других возникло донское казачество; из его выходцев возникло казачество на Волге, Яике; позднее образовались группы сибирских казаков и т. д.

Казаки — особая социальная группа, этнографически (и по диалек­там) не однородная. Отличается не только одна группа казаков от другой, но иногда и в пределах одной группы имеются различия. Так, например, часть кубанских казаков — русские, часть — украинцы. Среди донских казаков значительно выделяются по диалекту, физическому типу, а также быту «верховые» и «низовые» казаки.

Особенности одежды казачества в значительной степени определяются историей формирования его отдельных групп.

ELстаринном костюме донских казачек можно выделить два типа:

1. Туникообразная рубаха, сукман из черной шерстяной ткани.

2. Рубаха с прямыми поликами, косоклинный сарафан, кокошник. Особенность этого женского костюма составляли штаны (изображенные в костюме донской казачки XVIII в.). Здесь в типичный средне- или северновеликорусский костюм вошла часть женской восточной одежды (штаны). Восточной чертой, может быть взятой из костюма татарок, яв­ляется и головной убор молодушек в виде колпака, распространенный еще в середине XIX в. и не характерный для русских. Известна также была рогатая кичка, которая, наряду с черным сукманом, сближает костюм донских казачек с южновеликорусским.

Мужской костюм донских казаков имеет сходство с украинским; у них рано была введена военная форма; особенностью костюма являлись кавказская черкеска, бурка и папаха с длинным мехом.

Наиболее значительное сходство с одеждой кавказских народов об­наруживается как в мужской, так и в женской одежде у северокавказ­ских казаков (терских и гребенских).

В одежде уральских (яицких) казачек ярко выражен северновелико­русский тип костюма (рубаха с прямыми поликами, сарафан и пр.). В мужской одежде вплоть до середины XIX в. было немало черт одежды московских служилых слоев XVI—XVII вв. (мягкие сапоги без каблуков с вышивкой золотом и островерхая шапка с бархатным околышем). Вме­сте с тем в одежде уральских казаков прослеживаются черты, общие с одеждой тюркоязычных народов Восточной Европы и народов Кавказа. Это бешмет и чекмень, штаны с широким шагом и обычай заправки в них рубахи.

Особенности одежды русского казачества отражают сложность его этнического состава, в котором преобладают русские выходцы из различ­ных областей, но, кроме того, имеются украинцы и разнородные несла­вянские компоненты.

Немаловажное значение имели и браки казаков с полоненными татар­ками, турчанками и длительные соседские связи с кавказскими и другими народами.

Русское население Сибири разнообразно по составу, так как от­дельные группы его выходили из различных мест России.

В Западной Сибири русское старожильческое население происходило главным образом из северновеликорусских областей Европейской России. В женской одежде старожилов Сибири поэтому преобладал сарафан.

Чем далее к востоку, тем более в составе населения Сибири увеличи­валось количество выходцев из южновеликорусских областей. Это сказа­лось и в одежде. Так, например, в некоторых местах Восточной Сибири было известно ношение туникообразного нагрудника, пушков — в соче­тании с сарафаном. На Дальнем Востоке среди «новоселов», заселив­ших край в конце XIX в. — Начале XX в., преобладали южные велико­русы, жившие там вперемежку с украинцами и белорусами; к сожалению, быт и одежда их изучены слабо.

Передвижения населения в пределах Сибири, большая пестрота этни­ческого состава русского населения не содействовали сохранению там традиционных форм русской одежды. Исключение представляли группы старообрядцев, которые в силу своих религиозных воззрений отличались замкнутостью быта, приверженностью к старине, а в связи с этим очень зтойко придерживались традиционной одежды. Они сохраняли иногда архаические формы, исчезнувшие уже в это время на их первоначальном местожительстве: например, «каменщики» и «поляки» — на Алтае, «се- мейские» — в Забайкалье.

Экономический уровень жизни крестьянства в Сибири, несмотря на сильное классовое расслоение, в среднем был выше, чем в центральных областях России, что отразилось и на одежде — добротность материала и пр. Нельзя не отметить, что в Сибири не было лаптей. Русские сибиряки употребляли характерные типы рабочей обуви (бродни, ичеги), верхней одежды, особенно меховой (яга-доха и др.).

Оказав большое влияние на развитие одежды народов Севера и Си­бири, русские в свою очередь многое заимствовали от них. Так, например, охотники и старатели носили легкую, удобную и вместе с тем теплую одежду эвенков. Большое значение местная одежда имела для русского населения, живущего на Анадыре, Индигирке, по Колыме; в покрое и материале одежды из оленьего меха у русских было много сходства с одеждой чукчей, юкагиров, эвенков, якутов. Такая одежда, выработан­ная тысячелетиями, была приспособлена к условиям полярной природы и промыслового хозяйства.