Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Поясная одежда восточнославянских женщин
Этнография - Восточнославянская этнография

Поясная одежда восточнославянских женщин

К женской поясной одежде у восточных славян относятся понёва, плахта, горбатка, дерга, запаска из одного или нескольких узорчатых ку­сков ткани, преимущественно шерстяных, укрепленных при помощи поя­са, которые носят поверх рубахи. Поясной одеждой также являются пе­редник и юбка.

Вопросу происхождения поневы в этнографической литературе уделя­лось значительно больше внимания, чем происхождению других видов одежды восточных славян.

Набедренник из куска ткани явился тем прототипом, из которого раз­вились различные виды поясной одежды. Для славян и некоторых сосед­них с ними народов (литовцев, западных финнов-ижор, эстонцев и других) характерна поясная одежда типа поневы, плахты, в отличие от ко­чевых народов Востока, у которых женщины носили шаровары. Понева не только соответствует климатическим условиям Восточной Европы, так как плотная шерстяная ткань облегает нижнюю часть корпуса, но удобна по своему распашному покрою и длине, большей частью доходящей толь­ко до колен, что позволяет свободно наклонять корпус и не стесняет шаг при работе, главным образом земледельческой. Ведь и рубаха, ко­торая шьется длинной у южных великорусов, при ношении подтягивает­ся до колен.

Понева

По этнографическим данным XIX—XX вв. понева являлась повсеме­стно отличительным элементом одежды замужних женщин, хотя первона­чально надевание поневы было связано с наступлением половой зрелости у девушек.

Был и такой момент в обряде надевания поневы: мать говорила до­чери-невесте, бегавшей по лавке: «Прынь, прынь, моя дитятко, в вечный хомут». —«Хочу прыну, хочу нет»,— отвечала невеста. Те же мотивы звучат в обрядах, связанных с надеванием на невесту головного убора замужней женщины. Следует отметить, что головной убор обычно наде­вался после венца, надевание же поневы и обряд, приуроченный к этому, совершались до венца.                           ‘

Но, например, в Богородицком уезде Тульской губ. в первой половине XIX в. поневу надевали на девушку 15—16 лет в день ее именин; до этого она ходила в одной рубахе с поясом. После того, как на девушку надели поневу, разрешалось к ней свататься. Если девушка при прыжке не смогла попасть в поневу, то сватовство откладывалось до следующего года. В других местах обряд надевания поневы совершали в «великий день»—на пасху (в год совершеннолетия девушки). Повидимому, только позднее обряд надевания поневы был приурочен к свадьбе. Высказанное предположение подтверждается тем фактом, что в редких случаях по­невы носили девушки, например в с. іКрасная Дуброва Салтыковского района Пензенской обл. Вместе с тем, хотя обычно поневу носили до кФнца жизни, старухи иногда ходили без поневы, в рубахе и шушпане.

О том, что Конева отражала когда-то, видимо, родоплеменную при­надлежность, косвенно свидетельствуют данные XIX— начала XX в. По­нева по расцветке, размеру узора-клетки, характеру украшений, наличию прошвы, способу ношения отличалась по группам деревень или отдель­ным селениям, и по этим признакам безошибочно можно было узнать, из какого селения происходит данная женщина.

Понёва, понява, пднька, в XIX—XX вв., распространенная у южных великорусов, восходит к древнему типу женской одежды восточных сла­вян. Термин «понява» встречается в ранних русских письменных памят­никах, начиная с XI в., и употребляется он в смысле полотнища ткани К В Уставе Ярослава поневы упоминаются наряду с белыми портами или полотнами, что указывает на различия между ними. Термин «понева» можно считать общеславянским: он известен у чехов — понва, в смысле покрова для телеги; у черногорцев — понявица, понява — одеяло, клет­чатая шерстяная ткань.

Как отмечает Б. А. Куфтин, «понева, архаичная по существу, в отли­чие от сарафана была чисто народным костюмом и, повидимому, никогда не играла заметной роли в костюме высшего городского класса уже с первых шагов русской государственной жизни». Наиболее раннее изо­бражение поневы относится к XVII в.: одна из гравюр альбома Мейер­берга изображает московскую крестьянку в распашной узорчатой поневе.

В своей типичной форме понева представляет три сшитые полотнища шерстяной или полушерстяной ткани, сверху собранные на шнуре (гаш­нике) , при помощи которого понева укрепляется на талии или под живо­том. Это понева распашная, так называемая разнопдлка, или растопдл- ка, открытая спереди или сбоку (полы крайних полотнищ не сшиты друг с другом и не сходятся. Понева закрытая, или глухая, имеет дополнительное четвертое полотнище ткани — прошву, все полот­нища сшиты полностью; такая понева близка к обычной юбке. Полотнища поневы (как и плахты) располагаются вертикально, в отличие от поясной одежды украинок Подольской обл. (обгортка, фота), состоящей из одного горизонтального полотнища, и восточно-болгарской футы, представляющей собой как бы несшитую юбку, в которой два по­лотнища расположены горизонтально одно над другим. (К этому же типу относится румынская и молдавская катринта.) Суконная клетчатая поясная одежда черногорских женщин — ирам, надевавшаяся подобно распашной поневе, щелью на правый бок, близка к типу южновелико­русской поневы.

Нередко полотнища распашной поневы слабо скреплялись одно с дру­гим, были неполностью сшиты.

Можно выделить несколько вариантов распашной поневы по способу соединения ее полотнищ между собой; каждый из них отражает различ­ные стадии развития поневы, начиная от отдельных, несшитых, укреплен­ных на поясе полотнищ,— повидимому, первоначальной формы поневы.

Такого типа была описанная В. Ф. Миллером  белорусская понева из Вылевской волости Гомельского уезда Могилевской губ., которую носили там до распространения в этих местах андарака; она состояла из четырех прямоугольных полотнищ домотканной грубой шерстяной материи, не сшитых между собой и лишь укрепленных на поясе.

Своеобразную поневу ив несшитых полотнищ шерстяной клетчатой ткани носили в Вельском уезде Смоленской губ.; она состояла из двух задних сшитых и одного переднего полотнища, соединенного с задним» лишь шерстяным пояском.

Распашная понева была наиболее распространена р юго-западных областях РСФСР (Орловская, Калужская, Брянская области) и лишь частью на востоке (на севере Рязанской обл. и у группы мещеры Пен­зенской обл.). Понёва закрытая, глухая более характерна для юго-во­сточных областей (Тульская, юг Рязанской, Тамбовская, Воронежская и другие области. Понева с прошвой из легкой фабричной или домашней льняной ткани представляет как бы дальнейшее развитие распашной поневы. Время появления прошвы установить трудно, но, по­видимому, в ряде мест в XVIII в. она уже существовала.

У всех трех восточнославянских народов наблюдается большая устой­чивость в наличии в поясной одежде дополнительного четвертого полот­нища (прошва, вставка, притычка) из другой ткани или имевшего особые украшения. Вряд ли наличие полотнища из другой ткани может быть объяснено только стремлением к экономии материи, как считает Я. Ф. Го- ловацкий, говоря о «притычке» в юбке мещанского населения Галиции. Вставка из другой ткани в юбках является пережитком, свидетельствую­щим о происхождении их из более древнего типа поясной одежды.

Прошву поневы шили преимущественно ив синей китайки, иногда из кумача, а местами из белой льняной ткани (на севере Рязанской обл.).

Внизу прошва имела подподольник — полосу из домотканной толстой узорчатой материи, сходной со всей тканью поневы. Молодые женщины вышивали белую прошву разноцветной шерстью (Рязанская обл.), и эта вышивка отличалась от вышивки прошвы у понев старух. Особые про­швы — белые, с белой же вышивкой — делали к «горемычной» поневе, носимой в знак траура вдовами.

Замена прошвы из особой ткани полотнищем клетчатой шерстяной ткани, из которой сшита вся понева,— у русских явлелие очень позднее (XIX—XX вв.); оно не получило широкого распространения (встречается преимущественно в Тамбовской и Воронежской областях). Такая понева представляет клетчатую шерстяную юбку из четырех и более полотнищ на вздержке.

Нрсили поневу либо «распустивши», т. е. просто повязав вокруг талии, либо «подтыкавши»  — с подоткнутыми полами. Последний способ свя­зан более с распашной поневой,— нижний угол правой полы или обе полы поднимали К. поясу и сзади образовывался угол; это называлось носить поневу «кульком». Носили подоткнутой под пояс и «глухую» закрытую поневу с прошвой. Царские чиновники преследовали этот старинный обычай, называя его «безнравственным». По сведениям ив с. Ивлево Богородицкого уезда Тульской губ. (1902 г.), «понева старин­ного завету» с прошвой из синей фабричной материи подтыкалась с подо­ла у прошвы, поднималась выше колен. Но боясь исправника, женщины ходили «врастычку», когда появлялись в городе или церкви.

Классификацию понев по характеру ткани и технике изготовления даст Б. А. Куфтин, пользуясь данными севера Рязанской губ. Эта клас­сификация применима к поневе вообще:

1. Понева из легкой шерстяной ткани (тканная при помощи двух ре­мизок), черного или темносинего цвета, с клетками из белых или цветных нитей, пропущенных в утке и в основе, широко распространена у южных великорусов. Местами встречается красная расцветка фона, по которому пропущены белые, черные и другие нити, образующие клетки или шашки (Тульская, Рязанская области).

2. Понева (тканная на 4 подножках) состоит из двойной ткани, сверху шерстяной, снизу портяной; оба эти слоя соединяются в процессе тканья один с другим сложным геометрическим узором (из портяных нитей), выступающим на лицевой (шерстяной) стороне ткани. Фон красный, с синими полосами в основе и утке, составляющими при пересечении шашки (встречается в б. Касимовском уезде Рязанской губ.).

3. Понева из тяжелой толстой ординарной ткани с портяной основой (белой посконной ссученой вдвое нити) и шерстяным утком. Уток приби­вается так плотно, что нити основы не видны.

Имеются три разновидности поневы этого типа:

а) тяжелая браная с узором из портяных нитей по плотной красной с синими полосами ткани;

б) тяжелая красная с синими поперечными полосами, без браного узора; ткань этой поневы Б. А. Куфтин считает упрощением тяжелой браной ткани.

в) однотонная синяя с красной каймой на подоле, так называемая синятка (кроме Рязанской, отмечена еще и в Калужской обл.).

Наряду с браной поневой, которую надевали как праздничную пре­имущественно молодые женщины, носили и легкую шерстяную поневу с шашечным узором красного цвета из ткани простого переплетения — «простушку». Женщина, достигшая 40—45 ле;г, обычно меняла тяжелую поневу на клетчатую «простушку».

По характеру ткани поневы южных великорусов объединяются об­щими чертами; особо выделялись «мещерские» поневы населения севе­ро-восточной части Рязанской обл. и некоторых соседних областей. Возможно, что одним из условий выработки этих своеобразных форм являлась сравнительная изолированность края, а также особенности его экономики и этнической истории.

Узорность составляет характерную черту поневы. Клетчатый рисунок ткани поневы наиболее типичен, хотя имелись, сравнительно в немногих местах, как отмечено выше, и однотонные синятки, черные и полосатые поневы. Клетки поневы были разнообразны по сочетанию нитей, их об­разующих, и по своим размерам. Кроме того, они дополнялись и ткаными узорами. Браные поневы северной части Рязанской обл. имели сложную орнаментику геометрического характера: в виде ромбов, меандра, креста и других узоров К Клетчатые синие (или красные) поневы первого типа в юго-восточных областях большей частью украшались нашивками или вышивками, а не тканьем. Поневы западных областей вышивали, края окаймлялись тканой узорной тесьмой. Швы у поневы (как и у плахты) нередко расшивались разноцветным гарусом. Иногда вышивка широкими полосами окаймляла каждое полотнище поневы, как бы подчеркивая ее конструкцию. Нередко вышивка заменялась апплика­цией из ткани — обычно кумачевой, а у более зажиточных — шелковой с блестками, пуговицами и т. п.

Поневу, которую носили подоткнутой, украшали с изнанки на загну­тых углах или частях. В глухой поневе (Тульская обл., юг Ря­занской обл., Тамбовская и Пензенская области) по подолу широкой каймой располагали тканый шерстяной шнур, полосы кумача или крас­ной шерстяной ткани с нашитыми на них блестками, тесьмой, позумен­том и шелковыми лентами. На праздничной — «доброй», «годовой» (т. е. надеваемой по «годовым» праздникам) — поневе молодой женщины клетчатая ткань иногда до половины покрывалась подобными нашивками. В Орловской и Тамбовской областях  все по­лотнища клетчатой ткани заполнялись меандрическими узорами, выпол­ненными аппликацией. Местами в Воронежской обл. поневу сплошь рас­шивали гарусом яркого, часто оранжевого цвета, а в старину — шелком- сырцом, окрашенным мареной (коллекции ГМЭ).

В некоторых районах западных областей на поневу нашивали сзади у пояса парные прямоугольники, представляющие собой как бы слияние поясных подвесок типа «подмахорников»  с поневой . Население Калужской и Брянской областей еще помнит, что в старину на поневу нашивали бубенчики. Так называемые новосильские казаки (группа населения б. Новосильского уезда Тульской губ.) нашивали на поневу медные бубенчики еще в XIX—начале XX в. Медные бубенчики встречаются в погребениях вятичей, что свидетельствует о глубокой древ­ности этого типа украшений. Возможно, что в то время они имели и обря­довое значение. Больше украшений имела понева замужней женщины, которую она носила обычно до появления первого ребенка. Соответственно с увеличением возраста количество украшений поневы уменьшалось: «старушечьи» поневы нередко были только обшиты по, tfpaio красным шерстяным мутдвизом (шнуром).

Особенность понев в некоторых районах составляла гофрировка, т. е. складывание материи в продольные складочки — гранки. Черную гофрированную поневу носили местами в Рязанской иі Тамбовской областях. Гофрировка юбок (рясування, от «ряса» — сборка, складка) была обычна у населения западных частей Украины и Белоруссии. Она была широко распространена и у западных и южных славян, а также у литовцев, ла­тышей и^эстонцев (у последних еще в XVI в., как можно судить по гра­вюрам того времени). Островное распространение гофрированной поневы у великорусов Б. А. Куфтин рассматривает как остаток каких-то древних форм костюма, занесенных сюда пришлыми группами населения.

Поневуэтот древний тип одежды — носили еще в XIX в., а местами в XX в., но она подверглась общему процессу изменения одежды в период развития капитализма. Оставаясь домотканной, понева получила, как упо­миналось выше, прошву из фабричной ткани, а украшать ее стали покуп­ными лентами, галуном, тесьмой, пуговицами и т. п. В одной ив рукописей начала XIX в., в которой описана одежда крестьянок Тульской губ., го­ворится: «Ныне начали поневы выкладывать позументом золотым и ру­башки носить с тонкими рукавамц, расшивают шелками и украшают по­зументом». По своему покрою, как уже отмечено, понева в этот период стала приближаться к юбке (кое-где в восточных областях). Каждая де­вушка с раннего возраста заготовляла поневы для своего приданого; количество их зависело от зажиточности девушки, отчасти и от ее усид­чивости и мастерства. В богатых семьях поневы украшали дорогими сор­тами ткани (напр., парчой), большим количеством гаруса, позумента и пр.

Понева составляла часть одежды южных великорусов; в своем типич­ном покрое она была распространена в Рязанской, Тульской, Калужской, Брянской, Орловской, Курской, Воронежской, Тамбовской, Пензенской и прилегающих к ним областях. Известна она была и в средневеликорус­ских областях. Под Москвой ее носили в XVII в., как видно из гравюры Мейерберга, и еще в XIX в. в Верейском, Подольском, Бронницком и дру­гих уездах. В Горьковской обл. она встречалась в б. Лукояновском и Ардатовском уездах, во Владимирской обл.— в б. Судогодском и Вла­димирском уездах. Севернее понева не бытовала.

Существует предположение, что в северновеликорусских областях не­когда была известна какая-то одежда под названием «понева». В Новго­родской, Архангельской, Вологодской, Кировской областях «поневой» на­зывают длинную, не по росту одежду; в Калининской и Псковской обла­стях «поневой» называют также женщину, одетую в платье не по фигуре 4. Воспоминания об обряде надевания поневы в Псковской и Кировской областях дают возможность предполагать, что понева в этих местах бы­товала в прошлом. На территории первой это может восходить к древней кривичской основе, а на территории второй может быть связано со срав­нительно поздней московской колонизацией, принесшей некоторые древ­ние вятичские элементы.

Наиболее северная группа восточнославянских племен если и имела когда-либо поневу, то рано ее утратила и уже во времена освоения Севера, повидимому, несла с собой элементы другого комплекса одежды. В областях преобладания новгородской колонизации следов бытования поневы как таковой (кроме наличия термина) не обнаружено, а вместе с тем здесь распространены были наиболее старые формы сарафана.

В западных районах бытования поневы (Орловская, Брянская, Смо­ленская, Витебская области) — приблизительно на граниіце расселения русских, белорусов и украинцев — носили поневу (иначе колышка, сно- ванка), близкую по покрою к плахте (см. ниже).

Понева этого типа состоит, как и плахта, из двух полотнищ, около 2 м длиной, сшитых одно с другим до половины; перегнутая поперек, она укрепляется при помощи подвязывания ее поясом. В орлов­ских поневах этого типа  или оба полотнища имеют равную длину  (б. Севский уезд), или одно полотнище длиннее другого (бы­товала в середине XIX в. в Трубчевском уезде, но в конце XIX века уже исчезла). Смоленские поневы (или снованки) из Духовщинского и Вель­ского уездов, изученные Н. И. Лебедевой по коллекциям Тенишевского музея в г. Смоленске, состоят из двух равных, а иногда и не равных по длине вертикальных полотнищ, соединенных вшитой между ними встав­кой из другой ткани. Размеры полотнищ— 145 X 30 см и 139X30 см, вставка — 20X30 см; или оба полотнища— 122X25 см, вставка — 37x37 см.

Ткань орлсвской поневы-плахты иногда представляет переходной тип к ткани плахты. Поневу-колышку (Брянская обл.), снованку, белорус­скую поневу (Витебская обл.) делали из типичной поневной синей клет­чатой ткани.

Способ ношения поневы имеет местные отличия. Так, например, в б. Севском узде Орловской губ. свободные концы поневы-плахты не пе­регибаются сзади, а идут вдоль пояса и перекрещиваются спереди, иногда углы несшитых полотнищ закладываются наперед за пояс, а сзади нижний правый угол поднимается к поясу. Смоленские поневы-снованки носили так, что среднее короткое полотнище приходилось внизу с правого бока; левый бок и верхняя часть правого бока оставались открытыми, а углы переднего и заднего полотнищ нередко поднимались к поясу. В Поречском уезде Смоленской губ. два полотнища клетчатой шерстяной ткани сшивали до половины; с другого конца полотнища также сшивали, но не теми краями, которые примыкают друг к другу, а противополож­ными; понева же в перегнутом виде укреплялась поясом на талии.

Любопытна колышка белорусских девушек в Гомелыцине, состоявшая ив квадратного куска шерстяной ткани, укрепляемого на талии поясом. Носили ее девочки, начиная с 6—7 лет, и взрослые девушки. Термин «колышка» совпадает с названием поневы-плахты великорусов (Брян­ское Полесье) и отдельных полотнищ украинской плахты. Белорусская колышка, видимо, представляет рудиментарную форму поясной одежды, нечто среднее между запаской и поневой-колышкой.

Дерга

Дёрга (джёрга, жёрга) — одна из наиболее простых форм поясной одежды украинок — была распространена в XIX— начале XX в. в Харь­ковской, Полтавской, Черниговской, Екатеринославской и других губер- миях, а также у украинок Воронежской губ. (Бирючский уезд). Она блиека по своему покрою к распашной поневе (также состоит из трех вертикальных полотнищ красной или черной домотканной материи), но обычно повязывалась поясом, а не стягивалась вздержкой. Местами дерга состояла из одного несшитого горизонтального шерстяного полот- нищатДергу носили в будни, большей частью с фартуком из легкой ткани (запаской).

Плахта

Плахта — типичная для украинцев поясная одежда — была распрост­ранена в Киевщине, Днепровщине и по всему левобережью Днепра. Термин «плахта» — общий для восточных и западных славян.

Первое известное нам изображение украинской плахты дано в ри­сунках у Ригельмана (1785—1786 г.). В то же время ее носили, кроме крестьянок, и дворянки; в книге Ригельмана имеется изо­бражение «танцующей госпожи», одетой в плахту.

В городской мещанской среде на Украине в то время была модной полосатая юбка. По данным XIX в., плахта составляла часть только крестьянской, преимущественно праздничной одежды, девичьей и замужних женщин.

Плахту шьют из двух, а не из трех, как поневу, полотнищ; длина полотнищ плахты— 1,5—2 м; плахта перекидывается через пояс и таким образом укрепляется на талии. Полотнища (гривки) сшиваются лишь до половины  и обтягивают заднюю часть корпуса, а несшитые части полотнища (крили, криси, колйшки) опускаются свободно.

Ткань плахты шерстяная, обязательно в шашку или в клетку и богато орнаментирована ткаными узорами. Основные орнаментальные мотивы — ромб или розетка (с различными вариантами), включенные в шашечный узор. По характеру узора плахту называли хрещатка, рогатка, картата. Место сшива полотнищ выделяли вышивкой разноцветным гарусом и тка­ным узором в виде горизонтальных полос (запіли). Расцветка плахт варьируется по областям, но преобладает красный и синий цвет: червона плахта и плахт а-синятка. Плахту-чернятку — из черной шерсти — носили старухи. Плахта чаще служила праздничной одеждой вместе с передни­ком — поперёдницей, или запаской. В конце XIX—начале XX в. во многих местах плахту вытеснила спіднйця — юбка из фабричной ткани.

Обгортка

Обгортка, гбрбатка, бпинка, фота, гунька представляет собой полот­нище шириной около 1 м шерстяной, большей частью однотонной красной или черной ткани (иногда с узором из продольных полос), которым обер­тывалась нижняя часть корпуса. Ее носили на Украине в Подольской, Черновицкой областях и части прилегающих западных областей. Укреп­ляется обгортка при помощи широкого пояса; полы захо­дят одна на другую на правом боку, угол левой полы поднимается к поясу. По горизонтальному расположешш полотнища обгортка близка к некоторым типам дерги.

Запаска

Запаска — одно или два продольных полотнища шерстяной полосатой или узорчатой ткани с завязками, пришитыми к углам верхней части, при помощи которых она укрепляется на талии. Запаску носят в качестве основной поясной одежды украинки-гуцулки в прошлом она была распространена на Украине гораздо шире (в Львовской, Ровенской и других западных областях и на левобережье и правобережье Днепра). Обычно принято было носить две запаски: одну, покрывающую корпус сзади (позадниця); другую, повязанную спереди (поперёдниця). С боков остаются щели, через которые видна рубаха. Гуцулы ткут праздничные запаски очень нарядными: в узор из поперечных полосок по утку пропус­каются шелковые и тонкие металлические нити. В ряде областей Украины носили только одну шерстяную запаску с узором, надевая ее спереди с плахтой или дергой.

Этнографические исследования последних десятилетий позволили уста­новить по воспоминаниям населения, что белорусы (в Туровщине и Мо­зырщине) до распространения юбки повсеместно носили запаску, или хвартук, которые можно подразделить на следующие основные группы: а)   два сшитых холщевых полотнища на вздержке, надеваемые сзади, с узором внизу; б) два полушерстяных полосатых полотнища, носимые одно спереди, другое сзади; такие же полотнища из белого или набивного узорного холста назывались криски; в) трехдолка из двух шерстяных полотнищ ткани, перегнутых пополам, надеваемых на заднюю часть кор­пуса, причем спереди носили фартук из легкой ткани.

Любопытный образец белорусской запаски — «хвартука» из Мозырщи- ны имеется в коллекциях ГМЭ. В легенде указано: «Но­сится зимой, как теплый фартук. Недавно его надевали во время жнива вместо юбки, повязывая сзади». Ткань «хвартука»—толстая шерстяная, коврового типа, с разноцветными узорами, расположенными поперечными полосами, выполненными закладной техникой ’.

Одежда типа запаски имеется в ко­стюме южных славян (болгар, сербов), выполненная также закладной техникой тканья с поперечным расположением полос узора.

В придунайской (северной) Болга­рии женщины носили две престйлки — одну спереди, другую сзади, аналогич­но украинским запаскам.

В конце XIX — начале XX в. «запа­ской» на Украине часто стали называть обычный передник из фабричной ткани с завязками на талии, который носили с дергой, плахтой или спидницей. В Бело­руссии распространен был передник, сшитый большей частью из двух про­дольных полотнищ льняной домоткан­ной материи. Для велико­русов этот тип передника-фартука из­вестен лишь как очень поздняя форма (см. ниже).

Юбка

Юбка из нескольких полностью сшитых друг с другом полотнищ ткани, собранных вверху и пришитых к поясу — полосе ткани с застежками или завязками, более характерна для народного костюма украинцев и бело­русов, чем для великорусов, и распространилась у них значительно раньше. На Украине и в Белоруссии юбка имеет много обозначений: спідниця, дймка, літник, андарак, кабат, фарбан2 (укр.); летник, спод- нйца, домоткан, беляк, рабан, бурка, саян, андарак, дрылих (белор.). На Украине спидница заменила плахту, дергу, запаску и пр. «Замена эта началась с запада и постепенно продвигалась... на восток» ,— как пишет Ф. К- Волков. Спидница из холщовой набойчатой ткани называлась димка; в зависимости от узора набойки она получала особое название: халузаня — если узор изображал «халузи» — ветки китаня — узор из цветов; каличканя— узор кругами, от «коло» — круг. Набойчатые спидницы встречаются до настоящего времени у горных украинцев. Их шили также из белого холста или из покупных тканей.

В Белоруссии в конце XIX в. сподница была распространена повсе­местно; в ряде селений и районов иной поясной одежды и не помнят.

Носили холщевую белую юбку с узорным краем подола (сподница, беляк, партяк, рабуигка); из набивной ткани (набойка); из домотканной шерстяной многоцветной полосатой ткани, сшитой ив. нескольких (четы­рех-пяти) вертикальных ииіи одного широкого горизонтального полот­нища, иногда с пришитым лифом,— андарак. Местами андараком назы­вали летнюю домотканную холщевую полосатую или клетчатую юбку, а дрылихом юбку из шерстяной ткани для зимы.

Иногда полосатую юбку называли также саяном. Н. Я. Никифоров­ский приводит слова народной припевки: «у Лявонихи сыян с пылысам»^ а также упоминает, что саян ткется с узорами «у мачйнки, у клягушки, у кукушки, у ялушки»

По другим данным, саян — юбка с лифом из одноцветной шерстя­ной или полушерстяной ткани. (На Украине местами носили полосатую юбку, но все же для украинского костюма она гораздо менее характерна, чем для белорусского).

Бурка (Брестская обл.) и літник (Волынская обл.) шьются из трех вертикальных полотнищ ткани, к которым добавляется четвертое, напо­минающее прошву поневы,— вставка, пелена, прытолка (белор.), при- тичка (укр.). Это полотнище всегда отличается узором от остальных трех; если же основные полотнища юбки гофрируются, то его оставляют глад­ким. Эти юбки шили из шерстяной одноцветной тяжелой красной или оранжевой ткани с широкой полосой по подолу браного узора зеленого или другого цвета, из белой шерстяной ткани с браными полосами красного узора или же из клетчатого холста с крас­ным браным узором по подолу с пришитым поясом, снабжен­ным завязками. Реже встречался андарак со вставкой из другой ткани.

Подводя итог, можно сказать, что многие виды юбок у белорусов и украинцев обнаруживают генетическую связь с древней восточнославян­ской поясной одеждой, несшитой полностью или типа запаски. Такова бурка, близкая к русской глухой поневе; холщевая юбка белорусов (беляк, рабан, сподница), близкая к холщевой белорусской же запаске; холщевая спидница в горных областях Украины (у лемков и бойко^), сделанная из одного горизонтального полотнища, с вставкой спереди-, близкая к обгортке, фоте. Следует отметить, что большинство терминов, обозначающих эту одежду,— славянские, местного происхождения.

В особую группу можно выделить шерстяные юбки белорусов, отчасти украинцев, из типичной полосатой ткани. Термин «андарак» большинство исследователей производит от Unterrock. Покрой его, а также характер ткани, из которой его шьют, известны и в крестьянском костюме запад­ных славян (особенно у поляков), а также у литовцев, латышей, эстонцев, финнов. До конца XVIII в. они бытовали в крестьянском костюме Германии, Дании, Скандинавии (местами сохраняясь там и в конце XIX — начале XX в.).

Слово «саян» встречается в западнорусских актах XVI—XVII вв., из которых видно, что эта одежда была распространена в те времена в Литве и Белоруссии. В «Актах Упитского городского суда», изданных Виленской комиссией для разбора древних актов в 1899 г., упоминается саян как одежда мещан, шляхты, сшитая, видимо, из одноцветной мате­рии: зеленого, черного, синего сукна. В актах XVI в. Гродненского зем­ского суда и Минского Гродского суда упоминаются «саяны» из зеленого, черного и синего сукна, а также белой, зеленой, синей, красной, У русских юбка (почти всегда сделанная из фабричной ткани) в крестьянском костюме распространялась под влиянием города со второй половины XIX в., частично заменив сарафан или поневу. Нижние юбки (исподницы), которые, особенно на Севере, надевали для тепла под сарафан во время работы, делали из толстой домотканной материи, иногда на вате.

Как традиционная часть одежды шерстяная полосатая юбка типа андарака была известна, как уже упоминалось, у некоторых групп велико­русов — бывших однодворцев южных областей России. В отдельных селе­ниях Архангельской и Вологодской губерний носили полосатую шерстя­ную юбку вместе с рубахой с отложным воротником. Возможно, что это связано с перемещением групп населения из западных областей. Известно, например, что белорусские селения имелись в Вологодской губ. в середине XIX в. Интересно отметить, что в Вельском уезде Вологодской губ. шерстяная полосатая юбка превратилась в сарафан на лямках.

К более старым, не связанным с городской модой, типам юбки у рус­ских относятся и упомянутые выше девичьи «подолы» южных областей и нарядные узорные «подолы» Севера.            .

Следует считать одежду типа поневы — плахты — запаски общево­сточнославянской. Для южновеликорусского костюма ха­рактерна понева и частично понева-плахта; для украинцев — плахта, за­паска, дерга, обгортка-фота; для белорусов — понева типа бельской сно- ванки, понева-плахта, запаска. Понева была известна в прошлом в Моги­левской, Минской и Смоленской губерниях; запаска — на Мозырщине, где она была,— как, повидимому, и в других местах БССР,— вытеснена юбкой. Доказательством более широкогр бытования у белорусов общей для славян неполностью сшитой поясной одежды могут служить близкие к ней генетически различного рода сподницы и особенно бурки.

У украинцев повсеместно распространен древний тип: дерга, обгортка, запаска. Плахта, сложная по технике выработки узорчатой ткани, имела меньшее распространение (восточные и центральные области) и часто употреблялась наряду с дергой и запаской в качестве праздничной одежды. Это заставляет предполагать ее относительно более позднее, по сравнению с последними, если не возникновение, то распространение. Возможно, что плахта, будучи сначала локальным типом женской одежды, в усложненном виде затем распространилась на территории Киевщины и левобережья Днепра и стала одной из составных частей женского национального костюма украинского народа, пока ее не заме­нила юбка из фабричной ткани.

Русская понева, восходящая к типу нешитой поясной одежды в XIX в., не была действительно нешитой, но еще сохранила особенности, отличав­шие ее от обычной юбки. Местами она была вытеснена общерусским сарафаном, а в конце XIX — начале XX в.— платьем городского покроя.

Древность общеславянских названий поясной одежды восточнославян­ских народов и общность покроя позволяют считать ее одной из исконных форм одежды славян, хотя у каждого народа она развивалась своеобраз­ными путями и создалась специфика в покрое, характере ткани и спо­собах ношения.

Одежда, близкая к славянской поясной одежде, была известна и у многих соседних со славянами народов: литовцев, латышей, валахов и молдаван, у группы западных финнов — ижор, повидимому и у эстонцев, что указывает на древние исторические взаимосвязи славян с этими народами. У некоторых поволжских народов носили чаше небольшие поясные подвески. Принято сближать с поневой назадник мордвы-эрзи — пулагай, однако он существенно от нее отличается. Для Запада эта одежда не характерна. На Востоке сходная одежда известна у киргизов (бельдемчи) и у других народов Азии. Но вряд ли эта одежда имеет какую-либо связь с поневой.

Шта ныв качестве обычной женской одежды не характерны для вос­точных славян. Они имелись только у некоторых групп донских казачек в XVIII—XIX вв., местами — у крестьянок в Сибири в XIX в. и были, видимо, заимствованы ими от восточных соседей. Підколінниці украинок западных, особенно горных, областей отличаются от обычных штанов тем, что белые суконные штанины не соединены друг с другом и укрепляются завязками. Штаны (рабочие) женщины носили на лесных и рыбных промыслах на Севере Европейской России, в Нижнем Поволжье и в Си­бири. Штаны — как рабочая и бельевая часть одежды — в деревне ши­роко входят в быт лишь в настоящее время.

Сарафан

Сарафан — высокая юбка с лямками или цельное платье без рукавов, надеваемое поверх рубахи. іКроме термина «сарафан», ставшего нари­цательным, существует множество других названий для этого типа одежды.

Большая часть их — чисто русская и характеризует: покрой сарафана (клинник, косоклинный, семиклинный, сорококлин, круглый, лямошник, костыч— от «костыли» — клинья и др.); материал, из которого он сшит (сукман, кумашник, китаешник, атласник, шелковик, штофник, кашемир- ник, гарнетурник, ситцевіїк, пестрядильник, клетовник, достольник — от «достоль» — бумага, самотканнцк и др.); окраску ткани (матурник, маренник, дубасник, сандальник, набивник, троекрасочник и др.)* Термин сукня, сукман, шушун, шушпан (рус.) связывают сарафан, преимущест­венно северновеликорусскую одежду, с южновеликорусской одеждой того же названия, которую носили поверх рубахи и поневы.

Термин «сарафан» впервые появляется в русских письменных источ­никах XIV в. (Никоновская летопись, 1376 г.). «Сарафаном», «сарафан- цем» называлась не только женская, но и мужская одежда кафтанного покроя, известная в княжеском и боярском быту в XIV—XVII вв. В числе одежд царя Михаила Федоровича упоминаются: «сарафан объярь черв- чета... сарафанец теплой тафта лазорева» и др. П. Савваитов придержи­вается мнения, что слово «сарафан» происходит от иранского «сарапа», что значит—«с ног до головы». Сарапа была на Востоке почетной одеждой.

Восточное происхождение имеет также термин ферязь, обозначавший (как и сарафанец) в XVII в. верхнюю одежду и затем примененный к жен­скому сарафану. Термин кунтыш в применении к сарафану распростра­няется лишь местами в Архангельской, Вологодской, Кировской областях. Кунтыш (kuntusz — название польской верхней одежды, известное с конца XVI в.), вероятно, был заимствован у поляков; сарафан-кунтыш также имеет откидные рукава. Термин «саян» применяется к косоклинно- му сарафану сравнительно редко. Он более связан с прямой юбкой с лифом, бытовавшей у белорусов и литовцев и отмечен лишь в Дмитровском районе Московской обл. и юго-восточных районах Кали­нинской обл., а также в Курской обл.

Применение термина «саян» к сарафану в указанных русских обла­стях, повидимому, является следствием непосредственных связей русского населения с населением западных областей, а возможно, и передвижений отдельных его групп.

Исследователи  выделяют следующие основные типы сарафана: ко- соклинный с неразрезанным передним полотнищем, косоклинный распаш­ной, прямой на лямках, прямой сарафан с лифом.

Косоклинный глухой

Косоклинный глухой сарафан без шва спереди, большей частью с широкими проймами, иногда — с откидными рукавами, часто назывался шушун, сушпан, сукман. Центральное полотнище, перегнутое на плечах, дополняется боковыми скошенными полотнищами или клиньями. Шу­шуны шили преимущественно из шерстяной домотканины.

Шушун был зафиксирован в прошлом в Новгородской, Псковской, Олонецкой, Архангельской, Вологодской, Пермской, Вятской и Тверской губерниях.

Важно отметить, что (по данным рукописи РГО) красные шушуны носили в самом Новгороде еще в первой половине XIX в., где они сохра­нялись в одежде старух. Большой интерес представляет шушун из б. Псковской губ., в коллекциях этнографической выставки 1867 г. (ГМЭ). Он сшит из полушерстяной домотканной материи, окрашенной корнем подмаренника в красный цвет, с фальшивыми рукавами в виде длинных полос. Шушун из полушерстяной, большей частью красной домотканной материи был известен как старинная одежда и в Олонецкой губ. (в ГИМ хранится образец такого красного шерстяного шушуна из Олонецкой губ., но более простого покроя, чем псковский шушун: без откидных рукавов, с продольными клиньями по бокам, аналогичный по покрою холщевому широколямошнику. Дошедшие до нас образцы шушунов из Пермской и Вятской губерний сильно модернизи­рованы под влиянием распашного клинника.

Уже в конце XVIII в. в ряде мест (например, Тверская, Владимирская губернии) он составлял главным образом одежду старух и выходил из общего употребления.

Одежда типа шушуна имела некоторые общие черты с древнерусским летником, который, по описям и рисункам XVI—XVII вв., был глухой одеждой, надеваемой через голову, поверх рубахи.

Сарафаны с прямым неразрезанным спереди полотнищем и с продоль­ными клиньями по бокам шили из холста, синего (глухарь в Устюжинском уезде Новгородской губ., в Весьегонском уезде Тверской губ.) или бело­го (костолан в Ржевском уезде Тверской губ., носов в Великолуцком уез­де Псковской губ., широколямошник в Каргопольском уезде Олонецкой губ., который являлся «смертной» одеждой старообрядок,— обычно там носили синие сарафаны). Русские, жившие на Алтае, шили такой сара­фан из дабы (дабинник).

В южновеликорусских областях глухие сарафаны были известны в отдельных районах Рязанской, Тульской, Курской, Воронежской. обла­стей, но только в качестве девичьей одежды (женщины носили поневу).

Южные черные шерстяные сарафаны — более старое явление, чем, например, шубка — прямой сарафан, распространившийся в девичьем

Однако у южновеликорусов сарафан не стал основной частью ко­стюма и не получил такого развития, как на северо-западе.

Глухие шушуны, под влиянием более поздних типов распашной и ля­мочной одежды, приобретали новые черты: при сохранении широких пройм и характерной красной шерстяной ткани их делали со швом или разрезом спереди и нашивали ряд пуговиц. О таком варианте шушу­на упоминается уже в XVII в. в описи 1672 г. имущества богатого Волог­жанина, посадского человека Ивана Скрябина; у него имелся «шушун — суконной черчатой, нашивка шелковая з золотом, круживо мишурное с пухом, у нево ж десять пугвиц серебряные». Еще в XIX в. такие крас­ные шерстяные сушуны, матурники, маренники с оловянными пуго­вицами спереди, как уже упоминалось, носили в Олонецкой губ. и других местах Севера.

Косоклинный распашной

Косоклинный сарафан (клинник, китаешник, кумашник, из китайки, кумача; реже ферязь, саян и др.) — с разрезом спереди, вдоль которого расположен ряд пуговиц и петель; часто этот разрез зашит, а по шву на­шиты петли и пуговицы, имитирующие застежку. Наиболее распространен был у северных и средних великорусов. Полотнища косо- клинного сарафана сходятся елочкой по бокам или располагаются парал­лельными рядами, тогда как у глухого сарафана имеются большей частью продольные клинья. Большое количество клиньев сильно расширяет сара­фан в подоле; если разложить сарафан на плоскости, то форма его при­близится к полукругу. Такие сарафаны делали иногда с широкими проймами и откидными рукавами (как глухие сарафаны), но чаще — без рукавов с узкими проймами (лямки, мышки, помочи, накап- ки). Шили сарафан-клинник из одноцветной холщевой или шерстяной ткани, крашенной в черный или синий цвет, или из китайки — синей бу­мажной материи или кумача (причем кумашник был праздничной и даже свадебной одеждой молодых женщин), значительно реже — из набойки (главным образом в Архангельской обл.) или какой-либо другой пестрой ткани. Богатые парчевые сарафаны носили женщины из наиболее зажи­точных слоев крестьянства, преимущественно на Севере, и из купеческой среды. Косоклинный сарафан из китайки и кумача украшали спереди вдоль разреза или шва и на подоле нашивками из крас­ного шнура, позумента или особой широкой лентой с узором. Сарафаны праздничные, особенно молодых женщин, имели больше украшений, чем «старушечьи» сарафаны./Т1ринадлежность к различным возрастным груп­пам и семейное положение женщин не отражались, однако, в особенностях сарафана настолько заметно, как в поневе.

На гравюрах и миниатюрах XVII в. изображена одежда московских боярынь и горожанок, весьма близкая к описываемому типу сарафана: это распашная широкая внизу одежда, с пуговицами спереди, иногда снабженная откидными рукавами. Сарафан вместе с кокошником был господствующим типом женского костюма горожанок допетровской Руси. Распространение сарафана на территории северных великорусов относят к XV — началу XVII в. Основным центром, откуда распространялся сарафан-клинник, являлась, повидимому, северо-восточная Русь и осо­бенно Москва во времена сложения и развития централизованного госу­дарства; затем клинник стал общевеликорусской одеждой. В Поволжье, Приуралье он получил название русского сарафана. Глухой сукман- шушун сохранился в XIX в. преимущественно на территории древней Новгородской земли и в местах значительного новгородского влияния на северо-востоке. По всей видимости, он был раньше при­несен на Север первыми новгородскими переселенцами. Являясь наи­более архаичным (по материалу, окраске, покрою), он, по всем данным, предшествовал у русских клиннику и был генетически связан с южно­великорусским шушуном, сукманом, представляющим один из древней­ших видов славянской народной одежды.

Прямой сарафан на лямках

Прямой сарафан — из пяти-шести и более прямых полотнищ, собран­ных вверху на узкой обшивке, с узкими лямками — назы­вался круглый, раздувай, продуванка, московский, москвич, подмосков- ник, шубка. Шили его обычно из узорчатой ткани — пестряди или набой­ки, но гораздо чаще — из покупной ткани, откуда и произошли названия пестрядильник, набивник, ситцевик, штофник, атласник, рытник (из «ры­того» бархата) и т. д. Прямой сарафан, несомненно, является более позд­ним, чем косоклинный сарафан. Бытовал он, повидимому, уже в XVII в.г однако еще в первой половине XIX в. носили его главным образом моло­дые женщины в районах с развитыми промыслами, и лишь как празд­ничный костюм. В конце XIX в. он вытеснял сарафан-клинник. Косо­клинный сарафан носили обычно с рубахой-долгорукавкой, с сорокой или кокошником, круглый сарафан — с «русской» рубахой и с кокошником, повойником или сборником.

Локальное распространение этих видов сарафана на юге связано глав­ным образом с поселением военно-служилых людей в XVI—XVII вв. на южных окраинах Московского государства, а частично — с поздними кре­стьянскими переселениями в степь. Более широкое распространение са­рафан получил здесь только в XIX в., сначала в девичьей одежде, а затем места*ми вытеснил поневу в костюме замужних женщин (чаще всего это был прямой сарафан из покупной ткани — шубка, московская шубка). С колонизацией XVI—XVII вв. сарафан распространился в Си­бири, в Поволжье и в Приуралье. Он распространялся и позднее, в XVIII в., с переселением заводских рабочих на пермские, уфимские и другие заводы из разных местностей России, преимущественно из север­ных и центральных областей. Разные типы сарафанов в этот же период были перенесены русскими старообрядцами в разные местности России, в том числе на Украину и в Белоруссию. У украинцев сарафанов описан­ных типов не было; термином шарахван иногда обозначалась юбка. У белорусов сарафаны встречаются в районах, пограничных с великорус­скими.

Прямой сарафан с лифом

Сарафан в виде юбки с лифом — наиболее поздняя форма этого вида одежды, бытовавшая в западных русских областях в середине XIX в. и распространившаяся шире в конце XIX — начале XX в. По существу он меньше связан с косоклинными типами сарафана, чем с белорусским и отчасти украинским андараком и саяном. Слияние юбки с лифом (Украи­на и Белоруссия) происходило в ряде мест еще во второй половине XIX в. сначала — в пригородных селениях, откуда эта одежда распространилась шире. Сарафаном эта одежда называлась только у русских. Шили его чаще из фабричной ткани. В. В. Богданов считал, что сарафан как форма одежды связан с западнорусской, западнославянской средой и с Литвой с ним можно согласиться в отношении последнего рассмотренного нами типа сарафана — саяна.

Современные этнографические данные позволяют внести уточнение в вопрос генезиса русского сарафана. Различные типы его, видимо, вос­ходят к разным типам одежды.

Шушун-сукман связан преимущественно с западнорусской средой, где он рано стал основной частью одежды, и генетически восходит к древ­неславянской глухой одежде. Клинник связан по покрою и названиям с верхней распашной одеждой, широко распространившейся в Московском государстве с XIV в. (более всего близок к верхней одежде вариант распашного сарафана с широкими проймами и откидными рукавами). Затем сарафан стали шить на лямках. Последние появились, возможно, под влиянием более позднего типа сарафана — прямого. Прямой сарафан на лямках и сарафан с лифом имеют другие исходные формы и анало­гии: в западнославянской и белорусской одежде, а также в литовском, эстонском и шведском народных костюмах XIX в.

Разнообразие терминологии сарафана подтверждает сложность его происхождения и развития: в ней прослеживаются связи с древнеславян­ской глухой одеждой (сукман, шушун, косталан); с верхней распашной одеждой русских в XVI в. (сарафан, ферязь, шубка, кунтыш), а также с белорусско-литовской одеждой (саян); кроме того, имеется множество других терминов, указывающих на местные особенности в покрое, мате­риале и т. п.