Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народная одежда русских, украинцев и белорусов в xix-начале xx в.
Этнография - Восточнославянская этнография

Народная одежда русских, украинцев и белорусов в xix-начале xx в.

Задача настоящей работы — обобщить данные о народной одежде русских, украинцев и белорусов в основном XIX — начала XX в.

Одежда — один из основных элементов материальной культуры народа. Помимо своего основного назначения — защиты тела, одежда является выразителем социальной, племенной, национальной принадлежности. Она теснейшим образом связана с историей народа и представляет ценный источник для изучения его культуры, его художественного вкуса.

Анализ восточнославянской одежды помогает осветить пути развития материальной культуры русских, украинцев и белорусов, выявить общие черты в одежде этих народов, связанных общностью происхождения и близостью исторических судеб, а также специфику одежды у каждого из них. Одежда позволяет проследить историко-культурные связи восточных славян также и с другими славянскими и неславянскими народами.

Основным объектом настоящего исследования является крестьянская одежда, так как тип национальной одежды сохранялся в рассматриваемый период преимущественно в деревне. Кроме того, такое сужение объекта исследования в значительной мере определяется характером этнографического материала, имеющегося в нашем распоряжении и дающего представление главным образом о крестьянской одежде.

Однако везде, где было возможно, привлечены сведения об одежде горожан: рабочих, ремесленников. В качестве сравнительного материала используются данные об одежде купечества, а для более древнего времени — боярско-дворянской среды и посадских людей.

Обобщая материалы XIX — начала XX в., автор считает необходимым по мере надобности делать экскурсы в более отдаленные исторические периоды с целью выяснения истории или генезиса явления.

Сведения, позволяющие судить об одежде древней Руси, довольно скудны. В славянских погребениях и кладах найдено множество украшений, но одежда, ткани, за немногими исключениями, в них отсутствуют. Ценные сведения дают письменные источники, особенно русские летописи и сообщения средневековых арабских писателей, однако об одежде в них упоминается лишь вскользь. Миниатюры, фрески, иконопись XI—XII вв. и более позднего времени также являются ценнейшим источником для изучения одежды, но в них изображаются преимущественно церемониальные княжеские костюмы, народная же одежда воспроизводится очень редко. Особенно мало данных об одежде на Руси периода феодальной раздробленности. Значительно больше сведений имеется об одежде периода формирования и развития Русского централизованного государства. Многочисленные описи имущества монастырей, соборов; описи царских одежд и утвари, сосредоточенные в то время главным образом в Оружейной палате; немногие сохранившиеся описи имущества посадских людей и крестьян; миниатюры, иллюстрирующие рукописи XV—XVII вв.; описания и гравюры, сделанные иностранцами, посетившими Московию (Герберштейн, Флетчер, Мейерберг, Олеарий),— все это дает значительный материал о русском быте различных классов того времени, в частности о русской одежде. Однако и эти данные оставляют много неясного; так, например, краткость описания не дает возможности отчетливо представить покрой одежды; изображается преимущественно одежда царская и боярская, хотя и сохранявшая еще в какой-то степени черты, общие с одеждой народа, но в целом резко отличавшаяся от нее.

В XVIII в., с развитием этнографической науки, появились специальные труды, посвященные описанию быта народов России. Среди них выделяется известная сводная работа «Описание всех обитающих в Российском государстве народов», содержащая также описание одежды русских, украинцев и белорусов (т. IV, изд. 2-е, СПб., 1799) и снабженная иллюстрациями. Книга Ригельмана «Летописное повествование о Малой России и ее народе и козаках вообще, собрано и составлено чрез труды... Александра Ригельмана, 1785—86 года» (издана в Москве в 1847 г.) также содержит ценные зарисовки одежды различных сословий и классов Украины конца XVIII в. Ценными этнографическими источниками являются топографические описания, например «Генеральное соображение по Тверской губернии» конца XVIII в. (Тверь, 1873); «Топографическое описание Владимирской губернии, составленное в 1784 году» (Владимир, 1906), откуда мы узнаем, например, о бытовании в значительной части Владимирской губ. поневы, уже исчезнувшей в XIX в.

В XIX в. интересы развивающейся этнографической науки были обращены главным образом на изучение устного поэтического творчества, семейного и общественного быта народов. Лишь в конце XIX — начале XX в., с развитием музейного дела, внимание этнографов все более привлекала материальная культура, в частности народная одежда. Опытом описания одежды русских, украинцев и белорусов является «Систематическое описание коллекций Дашковского этнографического музея, составленное хранителем музея проф. В. Ф. Миллером» в 1890-х годах, главным образом на основании экспонатов этнографической выставки 1867 г. в Москве. Тогда же появился ряд этнографических работ, посвященных народному костюму русских, украинцев  и белорусов.

В этнографических работах по народному костюму XIX — начала в. отразились черты методологии того времени. Некоторые авторы идеализированно изображали крестьянский быт, не замечая классового расслоения крестьян, отразившегося в их одежде. В некоторых работах проявились буржуазно-националистические тенденции, например у Ф. К. Волкова. Его труд «Этнографические особенности украинского народа» является первой и пока единственной сводкой по этнографии украинцев. Ценный фактический материал, сосредоточенный в этой работе, заставляет обращаться к ней; однако к выводам автора, в которых отразилась его концепция, следует отнестись сугубо критически. Ф. К. Волков искусственно изолирует явления народного быта украинцев от быта русских и белорусов (игнорируя культурную общность этих народов) и часто считает «особенностями украинцев» те явления, которые оказываются общими для всех восточнославянских народов.

Значительная часть дореволюционных работ носит чисто описательный характер; однако многие авторы глубоко понимали вопросы изучения народного костюма, пытались выявить связь его с социальной средой и подойти к вопросам этногенеза отдельных групп восточных славян.

После Великой Октябрьской социалистической революции с развитием этнографических исследований, получивших широкий размах, изучению материальной культуры и, в частности, народной одежды восточных славян стало уделяться большое внимание. В 1920—1930-х годах появился ряд трудов об одежде великорусов. Из них особенно важны исследования Б. А. Куфтина и Н. И. Лебедевой. Эти работы ценны не только тем, что в них опубликован ранее неизвестный материал, собранный с учетом новейших требований этнографической науки, но и тем, что в них одежда рассматривается как один из источников, помогающих осветить вопросы этнической и культурной истории народа. Классификация одежды и методика ее изучения, связь одежды с конкретной культурноисторической средой, выяснение этногенеза отдельных групп населения при помощи данных об одежде — вот те проблемы, которые интересуют исследователей. Однако недостаточный историзм, а в некоторых случаях односторонность в использовании источников являются недочетом многих из этих работ.

Внимание этнографов привлекали и вопросы происхождения отдельных элементов восточнославянской одежды, и их социальной роли; следует отметить, что здесь у некоторых авторов сказалось отрицательное влияние «нового учения о языке».

В целом этнографические исследования по народному костюму в послереволюционный период отражают новый этап в развитии этнографической науки — широкое накопление фактического материала и попытки его научной интерпретации.

Можно назвать немало работ об одежде отдельных этнографических групп или районов. Особое внимание этнографов привлекли южные великорусы. Значительно менее подверглись изучению северные великорусы, относительно одежды которых нет обобщающих монографий К Несколько статей имеется об одежде населения средней полосы, а также русских Сибири. Наиболее значительный интерес представляет статья Н.  П. Гринковой, помещенная в сборнике по этнографии русских переселенцев на Алтае.

Из работ об украинской одежде можно упомянуть небольшую статью В. Белецкой, а из работ последних лет — статьи М. Н. Шмелевой об одежде украинцев Закарпатья, основанные на материалах многолетней полевой работы автора. М. Н. Шмелева, указывая на общность черт одежды населения Закарпатья с общеукраинской одеждой, выявляет основные локальные типы («комплексы», по терминологии автора) и их варианты, характерные для украинцев Закарпатской области.

По белорусской одежде имеется статья А. К. Супинского. На основной концепции ее сказалось то, что автор находился тогда под сильнейшим влиянием мрризма.

Белорусской Академией наук в 1951 г. был издан альбом белорусского народного искусства, в котором народной одежде отведено значительное место. Однако одежда представлена в ряде красочных таблиц только как предмет художественного народного творчества и без подробного объяснительного текста.

Первые попытки сравнительного изучения одежды трех восточнославянских народов относятся к 1920-м годам.

Данные об одежде великорусов, украинцев и белорусов объединены в сводных трудах Д. К. Зеленина «Женские головные уборы восточных (русских) славян» и «Russische (Ostslavische) Volkskunde». Berlin, 1927. Первая работа посвящена анализу женских головных уборов на основании обобщения огромного фактического материала. Вторая представляет пока единственную сводку по восточнославянской этнографии. Это один из основных источников по этнографии славян, но надо отметить, что некоторые методологические установки автора в настоящее время устарели. Одежде в этом труде посвящена лишь небольшая глава. Многочисленные ценные исследования последующих лет внесли много дополнений и изменений в вопросы истории восточнославянского народного костюма.

Статья того же автора «Общие элементы в древних финских и русских костюмах», опубликованная в 1948 г. вызывает серьезные возражения с методологической стороны. Д. К. Зеленин пытается объяснить общность многих элементов одежды русских и финноязычных народов Поволжья движением моды; преувеличивая значение «мод», абтор представляет движение их абстрактно, вне конкретно-исторических связей народов, и принижает этим самостоятельность и своеобразие культурного творчества народов.

Работа по изучению древнерусской одежды проводилась также историками и археологами, опубликовавшими за последние десятилетия описание отдельных находок или обобщившими новейшие данные археологической науки. Среди них надо отметить статьи Л. И. Якуниной о древнерусской одежде, обуви и набивных тканях. Сведения о русской, украинской и белорусской одежде позднего периода (XIX — начало XX в.) содержатся в сборнике ГИМ. В серии статей этого сборника сделана попытка показать быт, в частности одежду, в связи с классовым расслоением крестьянства при капитализме, а также представить одежду рабочих.

Этот краткий перечень работ позволяет говорить о существенных успехах советских исследователей в области изучения одежды восточнославянских народов, но вместе с тем показывает, что у нас еще мало сводных трудов, обобщающих фактические данные на основе марксистско- ленинской методологии.

Настоящая работа является попыткой обобщения данных по одежде восточнославянских народов с учетом дореволюционных материалов и результатов этнографических исследований за 38 лет послеоктябрьского периода.

Изучение народной одежды представляет не только научный, исторический интерес, но имеет и практическое значение для современных худож- ников-моделеров, работающих над созданием советского стиля в одежде. Они творчески используют традиции народной одежды многонационального Советского Союза. Освоение культурного наследия в области народного костюма русских, украинцев и белорусов составляет важную задачу художников-практиков, которые отнюдь не восстанавливают старый костюм, но претворяют лучшие традиции в части покроя, цветовой гаммы, орнаментировки в современном костюме.

Знакомство с подлинной народной одеждой необходимо также для работников сценического искусства, чтобы достигнуть наиболее правильной передачи типа народного костюма на театральной сцене, экранах кино, в хоровых и музыкальных коллективах.

Основными источниками для данной работы послужили полевые этнографические материалы автора и других исследователей, музейные собрания, архивные данные и этнографическая литература, преимущественно XIX — начала XX в. Дополнительно использованы сведения об одежде более ранних периодов: археологические и письменные исторические памятники, восходящие к временам Киевской Руси и формирования древнерусской народности, а также к периоду формирования великорусского, украинского и белорусского народов.

Одежду русского населения автор изучал в поездках и экспедициях:

1) От Музея ЦПО:

В 1925 г. в Тверскую губ. (Кашинский, Калязинский, Бежецкий уезды); в Тамбовскую губ. (Елатомский уезд); в Рязанскую губ. (Касимовский уезд). В 1926 г. в Ярославскую губ. (Пошехонский уезд); в Рязанскую губ. (Спас-Клепиковские озера).

В 1927 г. во Владимирскую губ. (Вязниковский, Муромский, Меленковский уезды).

В 1928 г. в Тульскую губ. (Ефремовский уезд).

В 1929 г. в Тверскую губ. (Весьегонский, Ново-Торжский, Вышне-Во- лоцкой и Осташковский уезды).

2)    От Института этнографии АН СССР:

В 1947—1949 гг. в Архангельскую обл. (Онежский, Приозерный, Кар- гопольский районы); в Карело-Финскую ССР (Пудожский район).

В 1950 г. в Московскую область (Бронницкий, Раменский, Загорский, Луховицкий, Дмитровский районы).

В 1951 г. во Владимирскую, Горьковскую, Ульяновскую, Куйбышевскую области.

В 1954 г. в Кировскую и Молотовскую области.

Автор привлек также свой полевой сравнительный материал, собранный в экспедициях от Музея ЦПО к верхневолжским карелам (1925, 1928, 1929, 1930, 1931 гг.), к мордве-терюханам Горьковской обл. (1928 г.), к татарам Рязанской обл. (1925 г.); от Музея народов СССР к карелам Олонецкого и Пряжинского районов Карело-Финской ССР (1941 г.) ; от Института этнографии АН СССР к карелам Калининской обл. (1945 г.) и к вепсам Шелтозерского района Карело-Финской ССР (1949 г.).

Привлечены материалы экспедиций 1947—1949 гг. Института этнографии Академии наук СССР, собранные И. Ф. Симоненко и М. Н. Шмелевой по одежде Закарпатской обл. УССР, Д. В. Найдич-Москаленко в Переяславль-Хмельницком районе Киевской обл. и материалы Н. И. Лебедевой и О. А. Ганцкой в Псковской, Смоленской и других западных областях в 1953 г.

Мною также были использованы с любезного разрешения авторов неопубликованные труды: С. П. Толстова «Элементы материальной культуры русского населения Ветлужско-Керженского края» (архив автора), Н. И. Лебедевой «Этнологические материалы по Новгородскому, Псковскому, Великолуцкому округам 1928—1929 гг.» (архив ГЛМ) и «Этнологические материалы по Мозырскому округу Белорусской ССР в 1930 г.» (там же), Н. П. Горбачевой «Из истории распашной одежды» (архив ИЭ). Использованы также и некоторые рукописи архива Русского географического общества.

Изучались коллекции по восточнославянской одежде следующих музеев: Музей этнографии народов СССР (Ленинград, главным образом фонд б. Музея народов СССР); Государственный исторический музей (Москва); Музей этнографии и антропологии АН СССР (Ленинград); Музей Института художественной промышленности (Москва); Историкохудожественный музей-заповедник (Загорск); Архангельский областной музей, Вологодский областной музей; районный музей Каргополя; Историко-этнографический музей Академии наук Литовской ССР (Вильнюс); Государственный Украинский музей этнографии и художественного промысла Академии наук Украинской ССР (Львов).

Сотрудникам этих музеев, оказавшим мне содействие в работе над коллекциями, а также всем исследователям, предоставившим мне свои полевые материалы и неопубликованные рукописи, приношу глубокую благодарность