Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Обстановка в жилище у славян. Часть 2
Этнография - Восточнославянская этнография

Обстановка в жилище у славян. Часть 2

Скрыня. Куфар. Подголовник

На Украине издавна уже бодни начали вытесняться скрынями. Украинская скрыня — род высокого деревянного ящика с плоской крышкой в виде толстой доски, несколько выступающей за стенки скрыни. Внутри, в верхней части скрыни, на боковой стенке делали прискрынок — ящичек с крышкой и с замком, предназначенный для хранения монист, денег, документов и пр. Иногда скрыню также оковывали железом, ярко расписывали цветочным орнаментом (квітчаста скриня); она часто бывала поставлена на четыре небольших колесика для удобства передвигания. У большинства скрынь крышка плоская. Во многих районах Украины скрыню использовали в качестве стола, но преимущественно по праздникам; в будние дни обедали на «полу».

Центры производства скрынь известны на Черниговщине, Полтавщине (б. Золотоношский уезд) и Екатеринославщине; особенно славилось своими расписными скрынями с. Игрень Новомосковского уезда Екате- ринославской губ. (ныне находится в Днепропетровской обл. УССР, километрах в 15 от Днепропетровска), где в начале XX в. «скрынниками» выделывалось около 6 тыс. скрынь ежегодно. Продавались готовые скрыни обычно на ярмарках.

У гуцулов есть два вида скрыни, оба на высоких ножках: плоский сверху, служащий столом, и с двускатной крышкой (саркофагообразный) К Гуцулы украшают скрыни своим характерным геометрическим орнаментом, выжигая его или покрывая резьбой предварительно окрашенные красной краской стенки .       .

Важнейшую принадлежность народной мебели составляет сундук и в Белоруссии. Здесь он носит название куфар, большей частью тщательно расписан. Его также изготовляют мастера-сундучники. Большого разнообразия достигают сундуки в западных районах Белоруссии. По форме здесь выделяются два типа: восточный, суженный книзу, со скошенными стенками, и западный, с вертикальными стенками. Резко различается орнаментация сундуков. Один ее тип близок к расписным украшениям на украинских скрынях (основной мотив — вазон), другой мало отличается от украшений литовских и латышских сундуков: его передняя стенка украшена полосами, концентрическими кругами и крупными розетками из цепочек, составленных из мелких розеток и листьев. Эти узоры нанесены яркими красками по цветному фону при помощи штампов, вырезанных из сырой картофелины. Для Белоруссии эти типы сундуков — сравнительно поздняя форма. На протяжении столетий белорусская женщина хранила свое добро в кублах. Наряду с кублами в XVIII и XIX вв., до широкого распространения куфаров, в Белоруссии были распространены и скрыни, но уже с конца XIX в. они начали исчезать из обихода.

Повидимому, только в центральных областях и на Севере бытовал в старой Руси изголовник (подголовник, подголоник, подголоваишик). Он имел форму деревянного, окованного прорезными железными полосами сундучка с покатой скошенной крышкой, с замком и несколькими внутренними отделениями и ящичками для хранения денег, деловых документов и других ценностей. Он служил хозяину подголовником во время сна и сиденьем в дороге. Сундучки-изголовники, несомненно, покупали лишь богатые люди — торговцы и кулаки. На Севере встречались и простые подголовники, представлявшие деревянную покатую плоскость на брусочках, которую на ночь ставили на лавку под голову. Делались простые подголовники и из реек, в виде наклонной плоскости с решетчатой или сплошной спинкой, двуспальные (на две подушки) или односпальные. В б. Вятской губ. такой подголовник ставили на полати, придвигая его спинкой к перильцам по краю полатей; когда спали на полу, пользовались им реже.

В прошлом женщины из зажиточных слоев населения центра и Севера Руси хранили украшения и драгоценности в деревянном сундучке, обитом прорезным железом, с суживающейся пирамидообразной верхней частью (теремок, ларец, ларчик).

К скудной подвижной мебели старого крестьянского жилища относятся и разнообразные стульчики, род низенькой табуретки, которыми пользовались мужчины при производстве разных работ в доме (сапож- ничанье, починка сбруи, мелкие деревянные поделки и т. п.).

Широко были распространены стульчики на трех ножках, для которых использовался обрубок комля сосны с корнями; подобные стульчики известны и у других народов Европы. Делали и стульчики, гнутые из ивняка или черемухи, в форме пустого куба: согнутые ивовые ветви образовывали двенадцать ребер куба, в одну грань вставлялось деревянное сиденье; иногда же такие гнутые стулья имели и очень сложную форму. В Архангельской и Ленинградской областях, в Карелии известна липка — сиденье для сапожников — отрезок дупла или выдолбленного ствола, обтянутый с верхней стороны кожей. (Аналогичные скамеечки и стульчики употреблялись женщинами при доении коров.)

Детская мебель

Частью подвижной обстановки, обычной и издавна присущей быту восточных славян, но вносимой в избу на время, в зависимости от потребности в ней, является детская люлька и иногда детская мебель. Стоячая качающаяся детская колыбель не характерна для русского и украинского крестьянского жилища в прошлом. Типичной была висячая люлька, или зыбка (у великорусов), колйска (у украинцев), колыбка (у белорусов), подвешенная на длинном гибком шесте — оцепе; оцеп пропускался через кольцо, укрепленное в матице. Сама люлька представляет собой невысокий ящик без дна, из тонких деревянных планок, иногда согнутый из луба, или просто рамку, сбитую из четырех палок; вместо дна натянут холст; снизу от люльки спущена петля, так что мать могла ногой качать колыбельку, в то время как руки ее были заняты какой-нибудь работой. В избе, занимаемой большой неразделенной семьей, иногда одновременно висели две-три люльки.

В зажиточных домах можно было встретить разную самодельную детскую мебель — стульчики, креслица, а также широко известные среди всех восточных славян приспособления для приучения маленьких детей сидеть, стоять и ходить.

Для того, чтобы научить ребенка сидеть, пользовались седухой (седул- кой, сиделкой, дуплянкой; рус.), сидячкой, сидушкой (укр.). Седулку делали так: обрубок бревна длиной около 40 см выдалбливали с одного конца до половины высоты и вырезали стенку с одной стороны; получался род креслица; чтобы ребенок не выпал, сквозь углы стенок около выреза пропускали горизонтальный прут — «запор». Седулку обычно ставили на лавку, к запору привязывали какие-нибудь игрушки и побрякушки; ребенок играл и не мешал матери работать; за спинку ребенка клали подушечку или что-либо мягкое, чтобы он не ударился о седулку затылком. Седулку делали по росту ребенка, чтобы он, сидя в ней, мог свободно класть ручки на края дупла, а ножками опираться на лавку, на которой стояла седулка. Иногда обрубок выдалбливали весь, оставляли только дно, а для сиденья вставляли посредине дощечку — лавочку. Когда ребенок достаточно привыкал к сиденью в седулке, что продолжалось с месяц, его спускали на пол, где он свободно ползал и играл.

Еще шире были распространены стояки, стояны, стоячки, стоялки, стоюшки, стоюнки, стойки (белор.— садйбки). Стоюнка представляла собой два обрезка доски, соединенных четырьмя стоечками, высотою по грудь маленького ребенка; в верхней доске прорезалось круглое отверстие, куда ставили ребенка; у верхней доски обрезали углы, тщательно сглаживали всю поверхность, чтобы ребенок не мог занозиться; отверстие обкладывали мягкими холщевыми пеленками. Иногда это приспособление являлось комбинацией сиделки и стоялки; брали дуплистый тяжелый обрубок дерева и на середине высоты в одной из сторон укрепляли дощатую лавочку, занимающую половину сечения: уставший стоять ребенок мог присесть отдохнуть и снова встать, хватаясь ручонками за верхние края дупла. Стоюнки употреблялись для детей не старше года, преимущественно в возрасте 7—8 месяцев. В старой деревне эти механические няньки были очень широко распространены и у великорусов, и у украинцев, и у белорусов. Е. А. Покровский в конце XIX в. писал: «Отправляясь на полевые работы, иногда на долгий срок, мать ставит в эту стоюнку ребенка и оставляет его одного дома. В целом селении иногда бывает только один такой снаряд, которым обыватели в случае нужды и снабжают друг друга, иногда даже соблюдая очередь. Оставленный в этой стоюн- ке на большой срок ребенок, иногда наревевшись вдоволь, здесь же и засыпает в полусидячем неловком положении, в мокроте, нечистотах и т. п.»

Сведения о широком распространении в прошлом всевозможных сиделок и стоялок имеются в литературе о великорусах (из б. губерний Архангельской, Нижегородской, Вятской, Пермской, Новгородской, Тобольской, Тульской), об украинцах и белорусах.

Значительно реже встречаются приспособления для обучения маленькою ребенка ходьбе — ходульки, хоЬячки, ходуиіки, бігушки.

Наиболее распространенная форма ходулек у великорусов и белорусов — это табуреточка с колесиками на ножках, вместо сиденья — доска с круглым отверстием или просто большое кольцо. Ребенка ставили в это отверстие и манили к себе; в то время как он, упершись ручками, делал движение вперед, ходулька катилась в том же направлении и при этом ребенок переступал ножками. Делали ходульки и с вертикальными стойками, и с наклонными (например, в б. Иркутской губ.), так что ходульки значительно расширялись книзу, что увеличивало их устойчивость. Ходульки такого устройства были в большом употреблении в Московской, Владимирской, Костромской, Тверской, Нижегородской, Вятской и других губерниях, а также на Украине. В Пермской губ. ходулька имела вид двух козел, связанных между собой посредине прочной перекладиной, а вверху двумя тонкими палочками; ребенок держался за них и толкал перед собой ходульку, нижние концы которой были снабжены колесами.

Совершенно иной способ устройства этих ходушек, или бигунков, известен у украинцев: здесь основой бигунков служил вращающийся вокруг своей оси вертикальный шест: верхний конец его пропускался в петлю или скобу, приделанную сбоку к матице (или сволоку) потолка, нижний упирался в ямку — гнездо, сделанное в полу. В нижнюю часть шеста на высоте груди ребенка забивали поперечину с прилаженными к ней полукольцом из согнутого прута; в него ставили ребенка, который ходил вокруг шеста, держась за поперечину. Бигунки требуют больше места и поэтому менее распространены (но известны у многих народов, например у болгар, у сербов Герцеговины, у шведов, немцев и др.) Всеми этими ходульками и бигунками пользовались, когда ребенок уже достигал года. Дуплянки для сиденья и стоянья маленьких детей и простейшие ходульки были известны также и у других народов Советского Союза: у удмуртов и коми-пермяков, у карел и эстонцев.

Более совершенны простейшие четырехугольные на низеньких колесиках колясочки, которые ребенок толкает перед собой (рус.— также «ходульки», укр.— возочки). Кое-где они были предметом кустарного промысла, например в б. Нижегородской губ., и расходились на ярмарках; там же выделывались и сиделки в форме стульчика.

Все эти дуплянки, бигунки и прочие приспособления имели огромное значение в старой деревне, но теперь, когда в колхозах повсюду организованы детские ясли и очаги, они почти исчезли из быта.

Ткацкий стан

На зиму в избе устанавливался переносный ткацкий стан, на котором женщины ткали холст — простой и рядной — из льна (на Севере) или конопли (в черноземной полосе), пестрядь, различные ткани из овечьей шерсти и пр. В более отсталых районах южновеликорусской полосы вплоть до периода сплошной коллективизации сохранялся стан с одним передним навоем, не переносный, не имеющий станины, набилки которого подвешивались к потолку, а основа натягивалась на колышки, вбитые в земляной пол поземной избы или хаты.

В районах крестьянского ковроткачества (многие районы Украины, а также районы производства курских, воронежских, тюменских ковров) в жилье, при отсутствии дополнительного помещения, всю зиму, до пасхи, стоял стан для тканья ковров (килимов) — обычный горизонтальный верстат или вертикальный станок — кросна (в центральной Украине), разбои (в Западной Украине). К началу весенних полевых работ (обычно перед пасхой) стан убирали из избы, храня его в разобранном виде до будущей зимы где-нибудь на повети или в сарае.

Новые виды мебели начали появляться в обстановке крестьянского восточнославянского жилища в связи с растущими потребностями населения и прежде всего по мере роста классового расслоения деревни. Усложнялся план жилища зажиточных крестьян — развивалась трехка- мерность, появились горницы, возник пятистенок, выделилась чистая половина, единое жилое помещение заменилось летней избой и зимовкой — все эти дополнительные помещения требовали новой меблировки. Как правило, для многих местностей низенькая и тесная зимовка с небольшими оконцами сохраняла традиционный внутренний неподвижный деревянный наряд. В то же время в просторной светлой летней избе или в горнице пятистенка уже не устраивали деревянного наряда; он как бы отрывался от стен и превращался в движимую обстановку — мебель. Дополнительное помещение в кулацком доме обставлялось кроватями и сундуками, столами и стульями, здесь уже можно было иногда увидеть комод и деревянный диван.

Шкаф

Из всех видов подвижной городской мебели раньше других появился в северновеликорусской деревне шкаф. Нередко его ставят в основном жилом помещении избы. Но, заимствовав из города эту мебель, русский крестьянин приспособил ее к своим нуждам и создал в различных местностях Европейской части России и Сибири местные варианты, разнообразные по своему устройству и назначению, по обработке и внешней отделке. Иногда шкаф имеет две дверки во всю высоту, несколько полок для посуды; или он сделан в два яруса с двумя створками в верхнем и двумя в нижнем ярусе; или представляет собой сочетание буфета и комода, с полками в верхней части и ящиками в нижней. Шкафы бывали простой плотничной работы и столярной, с филенками. Часто их украшали резьбой или покрывали росписью.

Быстрое распространение передвижного шкафа обусловлено давней привычкой к мебели этого рода, так как разнообразные виды шкафчиков издавна составляли необходимую часть неподвижной обстановки избы: вспомним залавок, полавник, посудник, судник, судницу, блюдник, мисник, печной шкафик («столбушка»), «заборожный шкап», в переборке северной избы, поставник, ставец — шкаф в сенях, куда ставят молоко, масло (Псковская, Калининская области); наконец, постав (поставец, постаз- чик) К Этими широко распространенными терминами обозначались разнообразные виды шкафов для посуды и для разной мелочи — стенные, угольные шкафчики на специальном подстолье. Поставцом называли и кухонный шкаф с открытыми верхними полками (без стекла) для посуды и кухонный столик со шкафчиком внизу (поставцы бытовали, повидимому, преимущественно среди городского населения допетровской Руси).

 

Рис. 121. Деревенские шкафы (XIX в.)

(с. Дединово Зарайского уезда Рязанской губ.; 2 — «камот» русских старожилов Южного Алтая (дер. Печи Бухтарминского уезда Семипалатинской губ.)

Таким образом, деревенский шкаф для посуды на Севере и в среднерусской полосе — это как бы отделившийся от стены залавок с судником над ним, привычная, но ставшая более удобной мебель. В музейных собраниях страны сохраняются прекрасные резные и расписные деревенские шкафы XVII—XIX вв. Еще совсем недавно научная экспедиция, работавшая в Костромской обл. ', зафиксировала там в сенях избы, построенной не позднее середины XVIII в., старинные посудные шкафы, срубленные из массивных брусьев и украшенные по нижним створкам старинной резьбой типа XVII в.  Шкафы были так тяжелы, что сдвинуть их с места было почти невозможно. Весь облик этих шкафов является доказательством, что генетически они восходят к слившимся вместе суднику и залавку, а отнюдь не к какому-то западноевропейскому прототипу, лишь название которого, занесенное из города, пристало к этой вполне самобытной старой русской мебели.

Подтверждение мы находим и у Н. И. Костомарова, который, давая очерк русского быта XVI—XVII вв., говорит: «Посуду ставили в поставцах: это были столбы, уставленные со всех сторон полками; к низу их делали шире, к верху уже, на нижних полках ставили более массивную посуду, на верхних мелкую».

Аналогично развивался украинский мисник: от отдельных полок над лавкой, протянутых от коника до стены (на Черниговщине; см. стр. 355 и рис. 84), через типичный мисник с открытыми полками — висячий над лавкой, а затем и стоячий, включивший в себя лавку, и до полного шкафа с дверками (во многих местностях Украины).

Наряду с великорусским «шкап», в западнорусских районах, например в Смоленщине, затем у белорусов, в говорах привились слова «шафа», «шахва».

Кровать

В деревенском обиходе кровать распространилась позднее шкафа. В великорусской избе дореволюционного времени кровать была редким явлением; обычно стлали постель на лавках и сундуках, на печи и на полу, сворачивая на день постельные принадлежности и закидывая их на полати. В московской деревне первые деревянные кровати (для новобрачных) появились в 1890-х годах; до того брачное ложе устраивалось всегда на полу клети. Если кровать в доме имелась,— это было чаще в зажиточных домах,— то стояла она в горнице или в сенях, где летом спят «на холодке», спасаясь от духоты в избе. Иногда кровать в сенях была врублена в стены, как лавки. В горнице ставили широкую деревянную кровать плотничной работы (нередко ее делал сам хозяин); такая самодельная кровать состояла из двух «грядок», поперечных «связей», «изголовья», «изножья» и «переплета» или настилки из досок. Изголовье и изножье (т. е. обе спинки кровати) часто выполнялись в той же технике, что и украшения самой избы : обычно вырезались плавными изгибами верхние края и делалась несложная решетка из одного-двух рядов столбиков. Железные кровати в старой деревне распространения не имели

Во многих местностях Украины, даже в основном жилом помещении, неподвижный «піл» (т. е. широкие нары) за печью был заменен подвижным лижком, т. е. деревянной самодельной кроватью. Отмечены своеобразные виды кровати у гуцулов, которые делают кровать на очень высоких ножках или ставят ее на два продольных бруска, одним концом вделанных в печь, другим — в стену.

Заменой неподвижных лавок («лава») на Украине явились кое-где топчаны, т. е. широкие скамьи со спинками и ручками, типа деревянных диванчиков. Деревянные самодельные диваны начали появляться с XIX в. и в великорусской деревне, например канапка на Севере, конопель на Южном Алтае, канапа в Белоруссии.

Стулья

Стулья плотничной работы, начавшие широко распространяться в деревенском быту как часть обстановки чистой половины избы с конца XIX в., были известны и в древней Руси, но лишь в обиходе высших классов. Первое упоминание о стульях содержится в переписке Ивана Грозного. Известно также, что в XVII в. крестьяне боровских селений (северная часть Калужской обл.) выделывали обстановку для боярских хором — столы, стулья «с затылками» и скамьи «с застенками» (т. е. со спинками). В великорусской деревне лесной полосы слово «стул» издавна обозначало отрезок древесного ствола любого назначения (чурбан, кряж) в стоячем положении, служивший и для сиденья, и как опора деревянного сруба («стулья, врытые в землю под углы нижнего венца избы), и для других случаев (например, стул под наковальней, стул мясничный, на котором рубят говядину).

Обычно стулья, которыми обставляли деревенскую горницу («стул», «стуло», укр. стілець), были довольно грубой, своей плотничной работы, окрашивались масляной краской в один цвет (черный, синий, зеленый, красный).

Встречались и покупные стулья, но иные, чем в городе; в XIX в. в кустарной промышленности России выделилось несколько центров по изготовлению ходовой крестьянской мебели, распространявшейся через базары и ярмарки. Производством мебели для крестьян особенно была известна Вятская губ., а также Пермская, Казанская, Ярославская и некоторые другие. В средней полосе и на севере России в конце XIX в. прочную и дешевую мебель для деревни выделывали во многих селениях разных губерний, но обычно изделия не выходили за пределы волости или уезда. Так, например, в Вологодской губ. в 1880—1890-х годах столярное ремесло давало во всех уездах крестьянам дополнительный доход. Не имея особых мастерских, они работали дома. Прочно сделанный крашеный стул продавался за 25—30 коп., такой же отделки диванчик за 50 коп., большой стол с выдвижным ящиком, на точеных ножках, за 50—60 коп.

Во многих местностях, например в ряде южновеликорусских районов, стульев не было в обиходе вплоть до социалистического переустройства деревни.

Рано появилась мебель в просторных сибирских избах, как в селениях, связанных с сибирским трактом, так местами и в очень дальних углах, например в горных великорусских селениях Алтая. В 1826 г. ботаник К. Ф. Ледебур, совершивший большое путешествие по Алтаю, был поражен благоустройством русских алтайских изб: уже тогда крестьяне сами делали мебель. Известно также, что «камот» — почти неотъемлемая принадлежность горницы в доме алтайского старожила — был здесь в обиходе в середине XIX в.; в XX в. в богатых домах можно было видеть даже привозные венские стулья. Для обстановки горницы в доме сибирского крестьянина характерны были также небольшие угловые столики — уго- ловички.

Следует отметить, что везде и всюду обстановка жилья служит наиболее ярким показателем классовых различий. Почти определенно можно сказать, что жилища дореформенной деревни были поразительно единообразны не только по своему внешнему виду, но и по своему внутреннему убранству, обнаруживая лишь зональные и локальные различия. Это относится и к крепостной деревне и к селениям государственных крестьян различных категорий. Из городской обстановки не заимствовалось почти ничего или заимствовалось очень немногое.

В пореформенное же время, с проникновением капитализма в деревню и нарастанием классового расслоения крестьянства, началась все увеличивающаяся дифференциация типов жилья (о чем говорилось выше) и его внутренней обстановки. Чем больше было достатка в семье, чем больше накоплялось излишков, которые можно было реализовать на деньги, тем больше — при соответствующем влиянии города — крестьянин имел возможности приобретать городские вещи, городскую обстановку. Зажиточные крестьяне, подторговывавшие в городе, скупщики скота, птицы и разнообразной продукции крестьянского хозяйства, владельцы мельниц и толчей, лавок и кустарных мастерских — весь этот кулацкий элемент, как только заводились в мошне лишние деньжонки, стремился, в числе прочих приобретений, обставить также свою горницу на городской лад. Чем сильнее была классовая дифференциация деревни, чем больше накоплялось богатства на одном полюсе при одновременном обеднении второго, тем разительнее был контраст и в отношении внутреннего вида и обстановки жилья. И наоборот, в земледельческих районах, где классовое расслоение было слабее, единообразна была и обстановка жилья. В качестве примера убогой и однообразной деревенской обстановки, почти не испытавшей влияния города, можно привести многие села бывших государственных крестьян Воронежской губ., где большинство крестьян имело нищенские наделы. В огромном селе, состоявшем из нескольких сот дворов и растянувшемся на несколько километров, нельзя было найти ни одного самовара (не считая домов священника и учителя), ни одного стула, не говоря уже о всякой другой мебели городского типа; и это всего в нескольких десятках километров от губернского города и от железной дороги. В то же время в селах Западной Сибири и Алтая  во многих сотнях километров от городов и железных дорог горницы в домах богатых крестьян были обставлены городской мебелью, включая зеркала, венские стулья и пр.

Для 1918—1920 гг. в меблировке жилища деревни можно отметить, что, во-первых, обстановка помещичьих усадеб в значительной своей части рассосалась по окрестным деревням и, во-вторых, из городов в сельские местности было вывезено, в обмен на продукты, много городской мебели; это несколько изменило характер обстановки избы, особенно в подгородных районах.

За 35 лет, прошедших со времени окончания гражданской войны, особенно в 1930-е и послевоенные годы, в обстановке сельского жилища произошли разительные перемены. Благодаря улучшившимся материальным возможностям и возросшим культурным потребностям, традиционная обстановка жилища основной массы колхозников с каждым годом все дальше отходит от своего первоначального облика. Постепенно уходит в прошлое неподвижный наряд, сменяясь подвижной мебелью. Прежде всего исчезает голбец (и аналогичные сооружения около печи: каржина, казенки), заменяясь люком в полу («западней»), затем разбираются полати, а также возвышенный «пол» и коник, появляются деревянные кровати. Последними снимаются лавки. В разделенной перегородками на несколько помещений избе или в домике из трех-четырех комнат дольше всего старая неподвижная обстановка удерживается в «кухне» около русской печи — в виде лавок и судницы.

В доме появляются железные кровати, нередко никелированные (убранству кроватей уделяется много внимания — гора подушек, покрывало и пр.), детские кроватки, табуреты, стулья, столы и столики, иногда мягкий диван, гардероб, настенные часы, этажерка или полочка для книг. Выделяется уголок школьника. Вошли в быт электричество и радио. Вряд ли где-нибудь можно сейчас увидеть ткацкий стан в избе. Стены штукатурят или оклеивают обоями, на окна вешают занавески, обеденный стол застлан клеенкой, другие покрыты скатертью или салфетками. Весь внешний облик, особенно «передней», или чистой, комнаты все больше приближается к городскому. Таким образом, и в области обстановки жилища сказывается сглаживание граней между городом и деревней.