Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Обстановка в жилище у славян. Часть 1
Этнография - Восточнославянская этнография

Обстановка в жилище у славян. Часть 1

Основная обстановка — внутреннее убранство — восточнославянского жилища строилась и рубилась с ним одновременно и составляла с ним одно неразрывное целое: в нее входили неподвижные лавки, полки, полати, высокий «пол», казенки, голбец, посудники и весь остальной деревянный «наряд» избы. Вырабатываясь веками, а может быть, и тысячелетиями, неподвижная меблировка жилища была прекрасно к нему пригнана и вполне удовлетворяла потребностям быта в далеком прошлом.

В этом одном помещении, в котором жила, работала, питалась, спала семья, каждый член ее имел свое место для работы и для сна. Мужчины держали свои принадлежности в конике, женский угол находился у печки, люлька с младенцем была подвешена на гибком оцепе посредине избы. Ночью старики забирались на печь, взрослые стелили себе на лавках и на полу, ребятишки залезали на полати.

Каждая деталь неподвижного наряда, расположение входа, печи, стола, окон были проверены в быту опытом многих поколений. Положение печи направо или налево от входа определяло собой, как мы видели выше, избу «пряху» или «непряху». Трудясь около печи, стряпуха с детства привычными, выверенными движениями брала нужную посуду из залавка, с посудника, с полки, вдвигала в печь ухватами тяжелые корчаги и чугуны, сажала на под хлебы, вынимала из печи испеченные караваи, поднимала их на пирожный брус, ставила посуду на место, задвигала ухваты и кочергу вниз под опечек и т. д.

Прялка после работы засовывалась наверх на полавошник, постельные принадлежности на день закидывались на полати и пр.

При рождении ребенка, в свадебном обряде, в случае болезни или смерти использование каждого угла, каждой лавки в избе было строго регламентировано и освящено многовековой традицией. Все эти жизненные правила и обычаи обеспечивали наилучшее использование площади избы при очень несложном, но в высшей степени целесообразном ее оборудовании. Русский крестьянин веками приспосабливал свое жилье к условиям своей трудной жизни и умел с крайне ограниченными средствами обставить свой быт так, что он по среднему уровню не уступал быту народных масс в других странах Европы.

Отдельные части неподвижного наряда жилья заменяли, таким образом, ту передвижную мебель, без которой нам теперь трудно представить себе возможность жить и работать. Поэтому-то видов мебели, в собственном смысле этого слова т. е. неприкрепленных предметов, в старом восточнославянском жилище было немного: стол, скамья, реже столёц (табурет), различные вместилища для хранения одежды и разных ценных вещей.

Стол

Одним из наиболее древних видов передвижной мебели является стол (укр. стіл), без которого не обходилось ни одно восточнославянское жилище. Правда, наиболее древние известные нам столы были также неподвижными — это глинобитный стол (с глинобитными лавками около него) в пронских жилищах XI—XIII вв. (в Рязанской обл.) и стол в киевской землянке XII в.: его четыре ножки представляли собой стойки, врытые в землю. Самые старинные передвижные столы, дошедшие до нас, относятся не ранее как к XVII—XVIII вв.; это большей частью экземпляры, принадлежавшие зажиточным хозяйствам Севера, старым церквям или из музейных собраний. Передвижной стол также имеет свое постоянное место в избе или хате, он всегда стоит в переднем (красном, святом) углу, под образами, что составляет особенность восточнославянской культуры; при этом в старой северновеликорусской деревне стол всегда стоял вдоль половиц, т. е. узкой стороной к фасадной стене избы.

У других народов не наблюдается такой неизменной постановки стола в определенном углу жилища. В Верхнем Поволжье существовал обычай — для большего простора в помещении стол после еды поднимать на лолавошники, на которые его клали боком под самыми образами.

В лесной полосе России выработалась совершенно самобытная форма русского стола плотничной работы. Такой стол имеет массивное, забранное досками подстолье (раму, обвязывающую ножки стола) и толстые коротенькие ножки; массивная столешница делается всегда съемной и значительно выступает за подстолье, иначе неудобно было бы сидеть за столом. Этим он сильно отличается от стола западноевропейского типа, у которого ножки поставлены близко к ребру стола и крышка лишь немногим больше подстолья. Подстолье заключает в себе шкафчик с двустворчатыми Со времени Петра I в исконной форме крестьянского стола северо-западных районов произошли некоторые изменения: появились точеные или резные ножки, подстолье стали украшать несколькими прямоугольными углублениями с окаймляющими их калёвками; позднее вместо прежней трехгранно-выемчатой резьбы появились классические мотивы в виде ромбов. Плотничная работа сменилась столярной. В столах более поздней работы прежний шкафчик в подстолье сменился плоским выдвижным ящиком. В северо-западных районах среди русского и карельского населения распространен стол на длинных полозьях; население считает эту форму удобной для передвигания его по избе: стол из красного угла подвигают к печи, когда пекут хлебы; его двигают по всей избе во время мытья пола и стен. Этот вид стола харак- терен, повидимому, больше для карел и финнов. В Прионежье среди русского населения известен также стол кудка, у которого низ забран деревянной решеткой, так как здесь зимой держат кур; он стоит в кухонной части избы *. Своеобразным вариантом древних русских столов является стол коник, встречавшийся в зажиточных домах средней русской полосы; он представляет собой массивный стол с подстольным шкафчиком, задняя и боковые стенки которого выступают над столешницей; боковые стенки заканчиваются наверху конскими головами, как коник у лавки около входа.

У белорусов столы чаще всего делались на козюлях, т. е. на козлах — двух крестовинах, соединенных перекладиной. Стол имел ящик — скрынь- ку, который можно было выдвигать в обе стороны.

Особый интерес представляют распространенные преимущественно среди украинцев низенькие круглые столики высотой 25—35 см, диаметром до 90 см. Летом во дворе садятся на земле и на низеньких стільчиках вокруг такого столика обедать, есть арбузы и т. д. На нем также валяют тесто и приготовляют хлебы. Когда он не нужен, его вешают на стене хаты снаружи. До последнего времени круглые столики были во всеобщем употреблении на Кубани и на Дону. Украинские названия их — стілець, сирно, земний стол; донские казаки говорят — земной, летний позёмный стол, в Приазовье — арбузный стол. Круглые низкие столики известны также среди южных славян и, несомненно, связаны с Средиземноморьем, а возможно, и с кочевыми культурами древности (аналогичные столики известны у крымских татар, у древних скифов).

Повидимому, во многих районах Украины (например, на Полтавщине) в прошлом отсутствовал обыкновенный, на высоких ножках стол в хате; обычно обедали, сидя на полу, вокруг круглого «земного» столика. В праздники высокий стол заменяла скрыня.

Древней формой мебели являются и переносные скамьи с четырьмя ножками или с заменяющими их глухими досками по концам, приставлявшиеся к столу. В деревенском быту скамьи не имели спинки; в монастырях и городских домах встречались скамьи и со спинками. Особенно своеобразны и удобны перемётные скамьи с перекидной спинкой — перемётом. Обычно эти спинки украшались прорезным орнаментом (это имело большое значение для уменьшения их веса), что даст еще одно доказательство давнишнего знакомства русских плотников с прорезной техникой орнаментации дерева. В дореволюционной деревне бытовали также приставные скамьи о двух ножках лишь на одном конце — другим концом их клали на лавку; их часто изготовляли из ели, два соседних корня которой обрубались на определенной длине и служили ножками. Линию развития скамьи проследил украинский этнограф Ю. Павлович: от стесанного с одной стороны древесного ствола с обрубленными на другой стороне на определенной высоте сучьями-ножками до обычной скамьи современного типа.

Несложную мебель делали плотники, нередко одновременно с неподвижным нарядом самой избы.

Коробья

С глубокой старины дошли до нас различные вместилища для хранения праздничной одежды и наиболее ценных вещей — укладки, коробьи, сундуки, скрыни и пр. Повидимому, наиболее древними по происхождению из этого вида обстановки у великорусов (по крайней, мере, у северных) можно считать укладки и коробьи. Широкое содержание имел термин «укладка»: его употребляли для обозначения почти всякого переносного вместилища для одежды и других вещей; это и лубяной короб, и деревянный сундучок, и кадка с крышкой и замком.

Совершенно четко установившуюся форму имеют коробьи северно- и средневеликорусов.

Коробья — гнутый из луба сундучок с четырьмя тупыми углами, с «напускной» (выступающей) лубяной крышкой и висячим, а иногда и внутренним замком. Часто коробьи оковывались железными полосами, а двойное дно снизу делалось решетчатым «для продуху»; нередко снаружи и внутри коробья покрыта росписью, восходящей к XVII в. В старых документах часто упоминаются коробьи, коробейники, коробки, находившиеся во владении и частных лиц и церковном, с описанием их содержимого. Из старых писцовых книг видно, что в Новгороде коробья (задолго до XV в.) служила хлебной мерой. Сейчас в Новгородской обл. известна коробейка, имеющая цилиндрическую форму, согнутая из тонких осиновых планок. Почти исчезнувшая из быта, за исключением дальных северных районов, коробья еще живет в языке старого поколения, в свадебных песнях и причетах: «коробью копйть»,— говорят в Архангельской обл. вместо «готовить приданое» (так как прежде приданое невесты хранили в коробье); «рядйть коробью» — означает складывать в сундук приданое. О коробье поется и в сибирских свадебных песнях.

Кубел

Не менее древним видом хранилища для одежды и других вещей на западе и юге восточнославянской территории была долбленая липовая кадка с крышкой. Это кубел', кубёль— у великорусов Псковской, Великолукской, Смоленской и Калининской областей, кубел у белорусов, бодня — у украинцев и у великорусов Воронежской обл. и на Дону. Кое-где в Белоруссии можно еще найти наиболее древнюю разновидность кубла, сделанного из отрезка древесного ствола с дуплом и используемого в лежачем виде, с вставными днищами и боковой вырезкой — веком, или вечком (крышкой на ремешках).

Рис. 116. Старинная восточнославянская утварь для хранения одежды и прочего имущества

1—кубел из отрезка дуплистого древесного ствола; 2—кубел, долбленая кадка сушками, крышкой и накладкой с проушиной для заклинивания; 3 — бодня бондарной работы, запирается висячим замком (2-я— белор., 3 — укр.)

Форма кубла — высокая (1 м и больше), узкая, почти цилиндрическая долбленая кадка с ушками, отдельной крышкой и накладкой с проушиной для заклинивания. Еще более поздняя форма кубла — широкая низкая кадка (около 60 см высотой и до 70 см шириной у основания), а иногда и высокая бондарной работы, из клепок, с накладкой и висячим замком.

Повидимому, именно этот бондарный кубел (или бодня) был еще сравнительно широко распространен в средине XIX в.; во второй половине века он быстро стал выходить из употребления и заменяться сундуками у великорусов, скрынями у украинцев и куфарами у белорусов. К началу первой мировой войны, пожалуй, только в отдельных белорусских местностях еще сохранялись кублы как вместилища для одежды, а в горах у гуцулов уцелели бодни; во всех же остальных местностях этот вид утвари, повидимому, исчез даже из памяти населения.

Сундук

Наиболее характерной мебелью для старого русского быта XVIII—вв. был сундук. В прежнее время вряд ли можно было найти семью в России, не имевшую сундука. У каждой девушки, у каждой невестки в семье был свой сундук с ее собственным добром. Семейные разделы, свадьба, накопление имущества — во всех случаях требовалось купить новый сундук. Он составлял почти неотъемлемую часть приданого невесты. Числом сундуков измерялось богатство хозяев. В сельских местностях и сейчас сундуки самых разнообразных форм и величин составляют распространеннейшую и необходимейшую мебель.

Древняя форма сундука — простой деревянный ящик с плоской крышкой, всегда с замком, часто окованный для прочности железом ; более поздняя форма — с выпуклой крышкой и рамной обвязкой («горбатые» сундуки). Внутри сундука в верхней части часто приделывали отделения для мелочей: узенький ящик сбоку во всю ширину сундука, иногда с крышкой, назывался приголовок. Часто делали съемные лотки (один или несколько) для мнущихся вещей.

Больше всего производилось простых крестьянских сундуков, в меньшем количестве — более высокого сорта. Простые сундуки окрашивали; более высокие сорта сундуков обивали полосками жести в прямую или косую клетку (применялась различная жесть — белая, желтая, золоченая, «морозовая», или «мороженая», черненая), оковывали железными полосами, вставляли внутренний замок, иногда «со звоном». Изготовлялись еще мелкие «солдатские» сундуки (длиной 14 и 12 вершков, или 62 и 53 см), которые покупались уезжающими на военную службу новобранцами.

Сундуки делали из различных пород дерева: в Нижегородской и Владимирской губерниях — преимущественно из ольхи, в Пермской —из сосны, в Воронежской и Курской — из липы и осины. Особенно ценились дубовые сундуки.

Сундуки всегда были покупными, так как изготовление их требовало совмещения, по крайней мере, двух специальностей — плотника и слесаря (а иногда еще и живописца).

Еще в эпоху Московской Руси отдельные города славились выделкой сундуков. Так, швед И. Ф. Кильбургер (1674 г.) хвалил сундуки, выделывавшиеся в Холмогорах. Их делали различной величины, обтягивали красной юфтью (кожей) или тюленьими шкурами; в них укладывали в Архангельске товары с иностранных кораблей и привозили в Москву, где эта тара также распродавалась; А. Олеарий (1636 г.) отмечает производство сундуков в г. Козмодемьянске.

В XIX — начале XX в. крупные центры сундучного промысла, где работали сотни кустарей, производивших в общей сложности несколько сот тысяч сундуков в год, находились в пределах губерний Нижегородской, Пермской, Владимирской, Вятской (Орловский и Вятский уезды), Воронежской (слобода Воронцовка) и Курской (Новооскольский уезд). Кроме того, сундучным промыслом занимались в Великом Устюге, обслуживавшем весь Северный край, и в Тюменском районе в Западной Сибири.

Сундуки изготовлялись различных размеров, с таким расчетом, чтобы они входили один в другой (для удобства перевозки). Простые сундуки шли в оптовую продажу чаще всего «тройками», т. е. по три сундука длиной 1/4, 17г и аршина (1,24, 1,06, 0,89 м); кроме того, были еще «двойки», «четверки», «пятерки», «шестерки» (или «пятерики», «шестерики», «семерики»). Для пермского сундучного производства характерна «стая», или «осьмерик», из восьми простых, обитых жестью сундуков различных размеров, вставленных один в другой. В торговле всякий такой набор сундуков (тройка, пятерик и др.) носил общее название «места».

Из отдельных центров сундучного промысла, выработавших свой характерный тип сундука, с середины XVIII в. славился Нижний Тагил на Урале (прежде Пермской губ., ныне Свердловской обл.). Сундуки здесь выделывали из кедра, точнее из сибирского вида сосны. Путешественник Г. Реман указывает, что они делались «из листвяничного дерева, известного под именем сибирского кедра; оно считается весьма прочным и безопасным от червей и других точащих насекомых» 3. Сундуки обивали листовым железом, нередко расписывали яркими красками, покрывали прочным и красивым лаком; роспись представляла жанровые сцены, украшавшие верх, переднюю и боковые стенки. Тагильский сундук имел прочную оковку железными полосами. Яркие расписные сундуки производились также в селениях по берегам рек Керженца и Ветлуги, где сундучный промысел был развит уже в конце XVIII в. (Макарьевский уезд Нижегородской губ.), в самом Макарьеве и в Муромском уезде Владимирской губ. (в 13 селениях по правому берегу Оки, недалеко от известного с. Павлова Нижегородской губ., поэтому муромские сундуки больше известны под названием павловских). Промысел макарьевских сундуков (известных также под названием керженских) значительно более древний, чем павловский, обязан своим возникновением существованию ярмарки при Макарьевском монастыре.

В Макарьеве выделывались сундуки десяти размеров — от 8 вершков (35,5 см) до 21/2 аршин (1,78 м) в длину. Независимо от размера, макарьевские и павловские сундуки были двух типов — подносные и решётки. В подносных сундуках украшена только передняя стенка: на нее набивалось два квадрата жести с яркой росписью, сделанной легкой и смелой манерой и изображавшей пучки цветов с плодами и птицами на них, вазы с букетами, венки, в центре которых иногда вписывали дату. Нанесение белых бликов давало впечатление рельефа. Свое название эти сундуки получили по сходству росписи на них с живописью на подносах. В сундуках-решетках главным украшением служили полосы жести, набивавшиеся в косую или прямую клетку на дерево, предварительно окрашенное красной, синей или зеленой краской. На жесть наносили печатные узоры и «мороз». Печатные узоры делались так: железные полосы, листы и косоугольники смазывали олифой, накладывали на нее сплошь листками покупное сусальное серебро, подсушивали над печью, затем накладывали прорезной бумажный трафарет и стирали все видное в прорези серебро, затем вновь покрывали олифой и прогревали в «вольном жару» русской печи, отчего серебро узора приобретало золотистый цвет. Разделка жести «под мороз», т. е. наведение на нее рисунков, подобных разводам инея на оконных стеклах зимой, производилась несколькими способами: самый простой «мороз» получался, когда раскаленную белую жесть обрызгивали из лейки водой; «синий мороз» выходил, когда на раскаленную жесть брызгали купоросным маслом с «крепкой водкой» (т. е. азотной кислотой) и нашатырем, золотистые оттенки «морозчатое» железо приобретало от прибавления к жидкости желтой или зеленой краски. Реже делали на жести насечку — рельефный узор.

В сундучном промысле наблюдалось несколько типов организации производства. Так, например, в Устюжском уезде Вологодской губ. оно распадалось на два промысла: плотничная работа выполнялась крестьянами подгородных волостей, слесарная — городскими мастерами, скупавшими у крестьян приготовленные к обивке сундуки. В другом случае их делали мастера-сундучники, с разделением труда внутри семьи или внутри небольшой артели. Местами сундучники, по 3—5 семей, работали на заказ, но большей частью продавали свои изделия на ярмарках в окрестных селениях или ближних городах.

В г. Макарьеве все производство в конце XIX в. находилось в руках восьми крупных хозяев-торговцев, которые снабжали мастеров сырьем и на которых работало около 150 человек: «деревщики» из получаемого от хозяина материала делали у себя на дому сундучные ящики, носившие названия — гольё, бельё, рубашка; затем голье поступало к «оковщикам», которые в мастерской хозяина красили, оковывали сундуки и вставляли в них замки.

Каждый мастер (из общего числа 90 деревщиков и 60 оковщиков) изготовлял в течение года 150—200 сундуков, общая годовая выделка колебалась по годам от 20 тыс. до 30 тыс. сундуков. Часть их шла на Нижегородскую ярмарку, а часть отправлялась весной вниз по Волге на баржах и дощаниках в Симбирск, Царицын и Астрахань.

Из Муромского уезда, наиболее крупного центра сундучного промысла, где в начале XX в. работало 350 кустарей, с годовой выработкой в 50 тыс. сундуков, павловскими скупщиками сундуки доставлялись водой по р. Оке на ярмарку в Нижний-Новгород. Известно также, что значительную часть макарьевских и павловских сундуков прямо с мест везли в Харьков, где были большие склады этого товара и где сундуки продавались на пяти ежегодных ярмарках (Успенской, Покровской и т. д.).

Так, например, на Крещенскую ярмарку 1854 г. было привезено 1600 мест, что в среднем составило около 10 тыс. сундуков.

В руках скупщиков находился сундучный промысел в Пермской губ., где было два центра — Невьянск и Нижний Тагил (в последнем в начале в. вырабатывалось лишь около 20% общего числа пермских сундуков). Здесь белье вязали кустари-крестьяне окружающих деревень, а оковывались сундуки в особых кустарных мастерских Невьянска и Нижнего Тагила, в которых насчитывалось значительное количество наемных рабочих. Владели мастерскими те же скупщики.

Пермский сундучный промысел В. И. Ленин считал «наиболее типичным образчиком капиталистической мануфактуры» в производствах по обработке дерева. Он писал: «По данным, напр., пермских исследователей, «организация его такова: несколько крупных хозяев, имеющих мастерские с наемными рабочими, закупают материалы, изготовляют отчасти изделия у себя, но главным образом раздают материал мелким детальным мастерским, а в своих мастерских собирают части сундука и, по окончательной отделке, отправляют товар на рынок. Разделение труда... применяется в производстве в широких размерах: изготовление целого сундука делится на 10—12 операций, исполняемых каждая в отдельности деталыциками-кустарями. Организация промысла — объединение детальных рабочих... под командою капитала». Это — разносоставная мануфактура..., в которой различные рабочие исполняют не последовательные операции по переработке сырья в продукт, а изготовляют отдельные части продукта, собираемые потом вместе. Предпочтение капиталистами домашней работы «кустарей» объясняется отчасти указанным характером этой мануфактуры, отчасти (и главным образом) более дешевой оплатой труда домашних рабочих...

По всей вероятности, так же организован сундучный промысел во Владимирской губ. в Муромском уезде...».

Аналогичная организация сундучного промысла наблюдалась в 1880-х годах и в Курском крае, где в то время вырабатывалось свыше 20 тыс. сундуков в год. Уже тогда промысел переживал переходный период от мелкого кустарничества к более крупной капиталистической организации. Здесь в промысле участвовали и женщины, занимавшиеся окраской сундуков («в гладь», или «под орех»,— одной краской) и расписыванием их («с розанами» — в несколько цветов).

Крупнейшими торговыми центрами, откуда через скупщиков сундуки расходились по всей России, были Макарьевская ярмарка (переведенная, как упоминалось выше, в 1817 г. из Макарьева в Нижний-Новгород), где продавались сундуки преимущественно тагильской, макарьевской и павловской работы, и ярмарка в г. Ирбите, учрежденная в 1845 г., на которой вплоть до 1923 г. торговали изделиями тюменских сундучников. Путешественник Г. Реман видел в 1805 г. на Макарьевской ярмарке Сундучный ряд с полверсты длиной, за которым были обширные склады, где составлены были большие сундуки — шестерики, стаи (место — с 6—8 меньшими сундуками внутри). Здесь велась только крупная оптовая торговля, сундуки покупались сотнями мест. В другом ряду, длиной около четверти версты, производилась полуоптовая продажа сундуков отдельными местами. Продажа сундуков в розницу шла в балаганах, сколоченных из досок и покрытых рогожами; эти балаганы, числом (в разные годы) от 50 до 98, образовывали два длинных ряда.

«Ярмарочный сундучный ряд был похож на картинную галерею — таким разнообразием отличались собранные в нем сундуки, обитые железом с блестящей живописью. Самыми богатыми были сундуки Тагила, имевшие на стенках и крышке до восьми отдельных жанровых картинок, списанных с гравюр и литографий. Тут красовались романтические пейзажи, Наполеон с семейством, царские пиры, эпизоды из жизни Петра Первого, прогулки и танцы — словом, целая энциклопедия сюжетов лубочной графики». Общее число привозимых на ярмарку сундуков доходило да 200 тыс.