Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Русские изразцы. Украинские кафли
Этнография - Восточнославянская этнография

Русские изразцы. Украинские кафли

Несколько особняком от остальных декоративных элементов в жилище восточных славян — великорусов и украинцев стоят печные изразцы (укр. «кафли», «кахли», от нем. Rachel).

Как элемент украшения изразцы с X в. были известны в Киевской Руси, где в течение X—XIII вв. их применяли в строительстве великокняжеских дворцов и храмов. Керамические облицовочные плитки для стен и пола найдены при раскопках в городах Киеве, Белгороде и Звени- городке Киевской обл., в Переяславе-Хмельницком и Чернигове. С начала XII в. наборы из цветных поливных плиток для полов проникли далеко за пределы Киевской земли; они характерны для зодчества земель Галицкой, Волынской, Смоленской, Полоцкой, Рязанской и особенно Владимиро-Суздальской, для Гродно и Новгорода в XII — начале XIII в.

После перерыва, вызванного монгольским нашествием, изразцы вновь появились на Украине в XV в., в Московской Руси — в XIV в.; и там и здесь с этого времени они изготовлялись уже не только для облицовки зданий, но и для кладки печей: в XV—XVII вв.— в домах знати и зажиточных горожан, в церквях и монастырских кельях, а с XVIII в. «изра- щатые печи» начали класть и в домах мещан и кое-где в избах более зажиточных крестьян. В XIV—XV вв. изразцовое производство, центром которого была Москва, существовало уже во многих городах — во Владимире, Суздале, Рязани, Твери, Угличе, Ярославле, затем в Пскове и др. Иностранные путешественники XVII в. в своих описаниях Московской Руси упоминают об изразцовых печах с трубами в домах более состоятельных горожан. Топка таких печей производилась из сеней. Так, например, Павел Алеппский, говоря о Патриаршем дворе в Москве и Крестовой палате в нем, писал о последней: «Она выстлана чудесными разноцветными изразцами... В ней подле двора сделан огромный каптур из превосходных изразцов» (каптур — печь, снизу отапливавшая все здание) *.

Древние русские изразцы делались квадратными, из красной глины, без поливы, с выпуклыми изображениями и орнаментом. Сюжет рельефов на этих, как их принято называть, красных, или терракотовых, изразцах составляли розетка, скачущая лошадь, лев, разные фантастические звери, военные сцены (конные и пешие воины, стрельба из луков, ружей и пушек, осада крепостей с зубчатыми стенами, приступы с помощью лестниц и др.). Исследователь этого вида древнерусского искусства А. В. Филиппов очень метко называет тематику красных изразцов «сюжетным калейдоскопом».

Высокий рельеф изразцов, равно как и самые изображения на них, несомненно, заимствованы из белокаменной резьбы на стенах древнерусских храмов, которой они пришли на смену. Любопытная деталь подтверждает эту преемственность: один из любимых сюжетов на древнерусских рельефных изразцах — изображение Александра Македонского — восходит своими корнями к аналогичному изображению в белокаменных рельефах владимирских храмов XII в. В то же время изразцы органически связаны с резьбой по дереву, так как они оттискивались в деревянных формах и вся орнаментация их пассивно передает технику и фактуру деревянной резьбы. В этом отношении напрашивается сравнение древних деревянных матриц со старыми русскими пряничными досками — резными деревянными формами для изготовления «пряников печатных». Таким образом, изразцовое мастерство в России представляет проявление самобытного творчества, перенесшего на глину искусство каменной и деревянной резьбы. Такой точки зрения придерживаются многие исследователи изразцового дела. В силу этой связи древнерусские красные изразцы исключительно ценны, как сохранившие формы до нас не дошедшей древней резьбы по дереву.

Применение изразцов для облицовки печей — ив чисто техническом отношении большой шаг вперед по сравнению с существовавшими до тех пор глинобитными и кирпичными печами, так как изразцовые печи скорее нагреваются, дольше держат тепло и, следовательно равномернее идет теплоотдача в отапливаемое помещение.

В середине XVI в. русские мастера научились покрывать изразцы одноцветной зеленой глазурью К Долгое время «изращатые» (или «обраща- тые») печи облицовывали и красными терракотовыми изразцами (или «образцами») и зелеными поливными, пока к середине XVII в. зеленые «муравленые» (или «мурамленые») изразцы не вытеснили окончательно красных изразцов. Рельефные изразцы с зеленой поливой были известны в XVII в. не только во многих городах, но и в сельских местностях, например в районе Владимира.

К середине XVII в. в Московской Руси стали выделывать многоцветные поливные изразцы, также рельефные, преимущественно с растительными узорами; особенно любили реалистически изображать на них ягоды и плоды — малину, землянику, виноград, яблоки. Их называли «ценин- ные изразцы», а ремесленники, их делавшие, слыли как «ценинных дел мастера». Яркие красочные ценинные изразцы употреблялись преимущественно для архитектурного убранства церковных фасадов, меньше для печей (для которых предпочитали зеленые или синие изразцы). Распространению их в архитектуре много способствовал патриарх Никон, развивавший кипучую строительную деятельность в 1650-х годах.

Яркая и пестрая архитектурная керамика из Москвы перешла и в провинцию; особенно много облицовано было ею церквей в Ярославле. Многоцветные поливные изразцы до сих пор можно видеть в Москве на старинных храмах (например, на храме Василия Блаженного на Красной площади), на Крутицком тереме (уцелевшая часть покоев крутицких митрополитов); они широко представлены в разных музейных собраниях. Расцвет русской архитектурной керамики продолжался недолго. К концу в. стала выходить из моды облицовка зданий изразцами, обозначилась перемена вкусов и по отношению к характеру печных изразцов. С начала XVIII в. выделка рельефных поливных (квадратных) изразцов начала постепенно сменяться производством гладких расписных (продолговатых) изразцов. Первоначально в промежутках между рельефами — в центре и по уголкам изразца — мастера набрасывали синей краской по белому фону веточки, цветочки и другие несложные рисуночки, потом постепенно рельефного узора делали все меньше, и, наконец, в первой половине XVIII в. тиснение изразца было совершенно откинуто и стали производить исключительно живописные изразцы. Несомненно, большую роль в этом сыграли пленные шведские мастера, которые по приказу Петра I ввели в существовавших тогда изразцовых мастерских Воскресенского монастыря (в Истре под Москвой) роспись изразцов «швецким манером» — на гладком белом фоне травы синей краской. По примеру «полоняников» и русские мастера перешли на эту работу. Большое влияние на это оказали также ввозившиеся в начале XVIII в. из Западной Европы голландские и французские изразцы с нарисованными пейзажами и сценками (см. печи в Летнем дворце Петра I в Ленинграде).

Роспись изразцов вначале состояла из вариантов сложной рамки, окруженной сеткой, с букетом цветов или вазой с цветами в центральном медальоне. Затем рисунки усложнились по содержанию, на них стали изображать даже различные сцены из частной и общественной жизни и сопровождали их подписями («изразцы с притчами»)  что давало пищу уму и воображению народа (каждый изразец представлял самостоятельный сюжет). Сложная и разнообразная тематика рисунков объясняется обилием источников, которыми пользовались гончары, расписывавшие изразцы. Этими источниками были и народный фольклор, и окружавшая реальная действительность, и иллюстрированные азбуки — буквари, и лубочные картинки, и популярные тогда сборники символов и эмблем, и произведения городского искусства (картины, гравюры, ковры).

Известны и старинные церковные и монастырские печи, на которых изображения представляют законченное по теме произведение, например печь со сценами из жизни Христа и евангельскими изречениями, печи, на изразцах которых в рисунках излагалось житие какого-либо святого.

Рисунки на расписных изразцах выполнялись преимущественно желтой и зеленой красками, надписи — коричневой. Печи этого типа в большом количестве производились в среднерусской полосе, в Поволжье, а также, повидимому, и в некоторых уездных центрах Псковской губ. (г. Торопец), Вологодской губ. (Великий Устюг, Тотьма), откуда они проникли и в деревню — в дома деревенских богачей. В середине XVIII в. стали выходить из моды пестрые расписные печи, и к концу XVIII в. в барских особняках в городах, в помещичьих усадьбах и дворцах стали воздвигать печи в классическом стиле в виде строгих белых архитектурных сооружений, с рельефными гирляндами и урнами на выступах и в нишах, напоминающие мраморные надгробия. Такие печи были дороги и широко не распространились; расписные же изразцы, соответственно вкусу массового потребителя, пережили длинную эволюцию с середины в.: сначала перестали делать надписи на изразцах, потом сюжетный рисунок постепенно упростился до несложного орнамента, выполненного синей краской и одинакового на всех изразцах печи, вроде простенького цветочка, вписанного в ромб, или с обводкой по краям изразца. Изразцы этого типа распространились в XIX в. чуть не по всей России, особенно среди мещанского и купеческого сословий. Тип изразца XIX в. с синей скупой расцветкой проник во многих местностях и в деревню, особенно в подгородных районах: он известен в селениях Калужской, Ярославской, Ленинградской областей. Из центров производства изразцов в первой половине XIX в. известен городок Балахна в б. Нижегородской губ., где ряд заводов (8 заводов в 1810 г., 20 заводов в 1845 г.) выделывал дешевые расписные изразцы, которые отправлялись для продажи на Макарьев- скую ярмарку. После перевода ярмарки в 1817 г. в Нижний-Новгород продажа изразцов стала производиться там. Здесь же продавались изразцы из Ярославской и Костромской губ., отсюда изразцы расходились вниз по всему Поволжью. Балахнинское изразцовое производство, возникшее в конце XVI в., продержалось почти три столетия и окончательно угасло в 1880-х годах.

В литературе сохранилось описание продажи изразцов на Макарьев- ской ярмарке в 1805 г.: «На берегу видишь еще длинные ряды простых изразцовых печей, в числе коих есть даже весьма красивые. Они искусно сложены между толстыми тесинами, по наружности которых никак не догадаешься, что они содержат внутри себя большую печь и нужное количество соломы для перевозки и переноски столь ломкого вещества. Заметим, что изразец привозят из весьма дальных мест без малейшего изъяну. Одна печь развязывается на показ и служит образчиком другим того же разбора».

Своеобразным вариантом изразцовых печей являлись еще в первой половине четверти XX в. широкие лежанки в избах Ростовского района Ярославской обл. (главным образом в селениях вокруг оз. Неро), сложенные из изразцов с простеньким синим ромбом. К концу XIX в. исчез и этот скромный рисунок, стали выделывать исключительно белые или одноцветные изразцы современного городского типа.

Из всего сказанного выше ясно, что в хозяйстве Московской Руси изразцовое производство имело очень небольшой удельный вес и обслуживало только привилегированные классы и церковь, в деревню же изразцы совершенно не попадали. В XVIII в., когда было сильное увлечение изразцами со сценками и курьезными надписями, печи из них проникли в самые далекие захолустья Севера и средней полосы России, хотя и ставились они только в богатых домах. И лишь в XIX в., когда в деревне стала появляться топка по-белому и, в то же время, подешевели и изразцы, началось и более широкое использование их крестьянством. Ставились они преимущественно в горницах. При этом в деревне задержались давно уже исчезнувшие в городе изразцы с голубыми цветочками и ободками.

Украинские кафли

Иную картину мы имеем на Украине, где общий ход развития типов изразцов был тот же, но распространение печных изразцов было горазда шире. Здесь уже в XVII—XVIII вв. изразцовые печи имелись не только в домах знати (упоминаются они в домах Богдана Хмельницкого, Василия Кочубея и др.), но и у киевских мещан, в куренях Сечи Запорожской, в домах рядовых казаков, главным образом в центральной и Левобережной Украине. Известно также, что богатые семьи часто выписывали для печей изразцы из Москвы и Калуги, тогда как менее зажиточные, а также мещане и крестьяне, обычно пользовались изразцами местного производства («селянские кафли»).

Изразцовое производство процветало по всей Украине, не исключая Галиции и Буковины. Особенно известны украинские живописные изразцы, применявшиеся с конца XVII в. Рисунки на них отражали всю тогдашнюю жизнь — военную и политическую жизнь казачества, бытовые сценки, изображения реальных животных и птиц. На старинных изразцах в украинских печах отразилась и борьба с татарами, на них можно было видеть и сцены из шведской войны с Карлом XII, и думу про козака Голоту. Не обошлось без влияния французских стилей XVIII в. с их «галантными» сценами, однако украинские гончары довольно быстро освободились от этой зависимости и перешли исключительно на свою, близкую им тематику. Украинские изразцы в этом отношении стоят гораздо ближе к крестьянской жизни, чем великорусские изразцы.

Дольше всего изразцы с богатой бытовой росписью и военными сценами задержались на Гуцульщине, где еще в начале XX в. можно было встретить у зажиточных крестьян хаты с характерными гуцульскими печами, сложенными из таких изразцов. Гуцульские печи были очень разнообразны и по своей форме, начиная от простых, гладких и кончая очень сложными — с карнизами, колонками, арочками, нишами, не говоря уже о резных ножках опечка и окружающих печь лавок-приступок. Это сохраняется отчасти и до настоящего времени: «Вы входите в хату гуцула — колхозника или лесоруба,— перед вами как бы открывается маленький музей: узоры вьются на резных полках, столах и скамейках, на печных изразцах и глиняных мисках, на коврах, рушниках и одежде».

В 1880-х годах производство расписных сюжетных изразцов еще широко процветало в Галиции, центрами его были Коломыя и Косов (оба местечка находятся на юге Станиславской обл. УССР).

Изразцы работы лучших гончаров показывались на хозяйственнопромышленной выставке во Львове и на Этнографической выставке в Коломне и премировались медалями. Лучший мастер-кафельник пользовался всеобщим уважением и был главой гончарного «товариства» (цеховой организации гончаров).

В центральной Украине в XVII—XVIII вв. основным районом кафельного производства была южная Черниговщина с двумя ее гончарными центрами — Нежином и Ичней, откуда изразцы развозились по всему Левобережью — по Черниговской, Полтавской и Харьковской губерниям. В XVIII в. кафельное производство в Нежине играло настолько большую роль, что изображение печного изразца было одной из эмблем нежинского гончарного цеха, отлитой на цеховом свинцовом знаке. В начале XIX в. в Нежине бытовая роспись сошла с изразцов и заменилась, как и на великорусских изразцах того же времени, простеньким синим цветочком или букетиком (называемом фиалкой), большей частью заключенным в синюю же рамку в форме ромба. Этот легкий тонкий орнамент дополнялся центральным узором для печного зеркала, выполнявшимся на 6, 8 или 9 изразцах; он изображал одну или две шестиконечные звезды или двуглавого орла. Т. Г. Шевченко писал о внутреннем виде светлицы одного сельского дома в с. Будища на Киевщине: «На нескольких кафлях между цветами и птицами нарисованы двуглавые орлы» *.

В другом гончарном центре Черниговщины, в местечке Ичне (расположенном к юго-востоку от Нежина) бытовая роспись в несколько упрощенном виде сохранялась дольше, до середины XIX в.; на каждом изразце был свой крупный рисунок, раскрашенный всеми обычными гончарными красками (желтой, зеленой, темнокрасной и черной). В течение второй половины XIX в. и здесь эта роспись сменилась рисунком вазы с цветами, одинаковым для каждого изразца. Производство изразцов в Нежине прекратилось в самом начале XX в., а в Ичне продолжалось до начала первой империалистической войны.

Известно также несколько гончарных центров на Полтавщине, в которых издавна занимались выделкой «кахлей» — в б. Миргородском, Зеньковском и Лохвицком (северо-восточная часть Полтавской обл.) и Роменском уездах (юго-западная часть Сумской обл.). Из них особенно славилось качеством своих изделий местечко Опошня в Зеньковском уезде (старинное селение, известное с XII в., один из крупнейших гончарных центров на Украине). В 1890-х годах в первых двух уездах было мастеров-«кахельников», для которых выделка изразцов была основным замятием; кроме того, многие горшечники и мисочники также делали изразцы. Весь процесс изготовления и обжига изразцов шел на основе семейного разделения труда; непосредственно изразцы делали двое: один заготовлял на круге «клубуки» — глиняное кольцо для задней стенки изразца, другой оттискивал изразец на форме, обрезал излишки по краям медной проволокой, для чего употреблялся «дрот» (кусок проволоки с надетыми на «концы» ее деревянными ручками) или «каблучка» (согнутая в виде каблука или дуги гибкая палочка, между концами которой натянута проволока); он же притачивал глиняное кольцо к левой стороне изразца, растягивая кольцо по ребрам изразца. Самое трудное было снять сырой изразец, не помяв его. Слегка, подсохшие изразцы ставили для просушки на ребро и, если они кривились, их «оправляли» при помощи деревянной «трепачки», имевшей форму трепала для льна.

Деревянная форма представляла собой четырехугольную липовую дощечку размером 20x29 см, толщиной до 4,5 см, с одной стороны гладкую, с другой — с вырезным легким узором. Любимыми узорами в конце XIX в. были «хрестатый», изображавший кресты с прямыми и расширенными концами, затем «решеткой», т. е. сетчатый узор, и другие несложные геометрические узоры. Форма была очень долговечна, передавалась по наследству от деда к внуку (одной форме, по расчету ее владельца, старого гончара, было не менее ста лет, так как еще дед его работал на ней). За год по всей губернии выжигалось 83 горна изразцов, в среднем 800 в одном горне. Миргородские изразцы расходились только в пределах своей губернии, зеньковские — в северо-восточной части Полтавщины и в Харьковской и Екатеринославской губерниях; лохвицкие кафель- ники развозили свои изделия в западной части Полтавщины, а также в Черниговской и Курской губерниях. Но и на Полтавщине, как во многих других местах, к XX в. стала преобладать выделка изразцов белых, без всякой росписи. В Подолии распространены были вплоть до Октябрьской революции изразцы в форме круглых плоских тарелок с росписью («тафли»), которые просто вмазывали в глиняную стенку печи (что часто можно еще встретить и теперь в старых хатах). Иногда ими закрывали отверстие, через которое чистят печь, в таком случае их называли «душниками». Центром производства тафлей было с. Бубновка (Гайсинский район Винницкой обл. УССР), один из главных пунктов и современного гончарного промысла на Подолыцине.

В старину все кафельники на Украине входили в состав гончарных цехов, имевших сложную организацию, с выработанными правами и обязанностями своих членов, со своими цеховыми знаками и пр.