Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Архитектурная резьба Поволжья
Этнография - Восточнославянская этнография

Архитектурная резьба Поволжья

Несколько особняком от общего пути развития народной резьбы у восточных славян стоит старинная архитектурная резьба Поволжья, представляющая собой барельефные изображения растительного характера, изредка с фигурами животных и мифических существ. Эта резьба носит название глухой резьбы, долотной резьбы, корабельной рези. Она распространена в приволжских районах  Ярославской, Костромской, Нижегородской, Казанской и Симбирской губерниях, вплоть до Саратовской, а также в Владимирской и Ивановской.

Наличие ее в Поволжье объясняется тем, что, как показывают ее названия — корабельная резь, судовая резь, барочная резьба (в б. Костромской обл.), — резьбой этой издавна принято было украшать расшивы, барки, мокшаны и прочие суда, плававшие по Волге до развития пароходства. Особенно обильно украшались парусные суда — расшивы. Многометровые резные фризы опоясывали борта судна, крупные завитки рельефной резьбой покрывали транец — плоский отвесный щит, ограничивавший надводную часть кормы, острый нос нарядно украшался резными фигурами преимущественно сказочных водных существ — полулюдей, полурыб, на палубе красовалась пестро разузоренная резьбой на стенах и ставнях «казёнка» (рубка) лоцмана. В старинных баржах, служивших для перевозки зернового хлеба, иногда даже закрома и столбы внутри судна покрывались красивой резьбой.

Плотники-резчики в зимнее время работали на многочисленных мелких верфях Костромской и Нижегородской губерний (в Балахне, Городце, Юге, Васильевой слободе, Пучеже и других на Волге выше Нижнего- Новгорода, в сёлах на низовьях Оки), а на лето расходились по округе для постройки изб. По мере удаления от берегов Волги корабельная резь постепенно сменялась традиционным общерусским типом резьбы. Северная граница территории ее бытования доходила до зоны распространения построек северного типа (с высоким подпольем и двором со взвозом), южная — до зоны построек южного типа (с четырехскатной соломенной кровлей), причем южная граница очерчена довольно четко, а северную очень трудно определить, так как местное население могло и самостоятельно использовать этот вид резьбы.

Корабельной резью покрывались причелины избы (называемые в Поволжье крыльями), серьги (называемые здесь подкрылками), наличники; иногда разными досками зашивались торцы сруба.

Переход от самцовой крыши к стропильной, вызывал необходимость устройства карниза, отграничивающего бревна сруба от зашитого досками фронтона. Таким образом, на второй стадии развития глухой резьбы ею стали украшать нижнюю вертикальную часть карниза избы, так называемую лобовую доску, или платок, все более и более усложняя нижнюю часть карниза, превращая ее в ступенчатое сооружение, придающее дому необыкновенно нарядный вид. Третья стадия развития этой резьбы — усиленное украшение фронтона (1800-е годы), начинавшего доминировать над остальными украшенными деталями строения: сначала богато отделывали резьбой наличник окна светелки, иногда имевший своеобразную форму, впоследствии его стали обрамлять резными досками, а иногда и фигурами геральдического характера.

Художники-мастера принадлежали обычно к неимущей части деревни и вынуждены были продавать свой труд. Они украшали поэтому не свои избы, а дома деревенских богатеев. В приволжских местностях наиболее богатые по своей резной орнаментации дома принадлежали чаще всего владельцам белян и других волжских судов, хозяевам бурлацких артелей, а в районах преобладания кустарных промыслов — скупщикам. В этих местах, наряду со старыми избами, украшенными лишь наложенной неширокой резной лобовой доской да несложной резьбой очельев наличников, сохранились еще старые дома богачей, на которых насчитывается более 100 погонных метров резных досок. Стоило это недешево, так как в 1890-х годах резчики брали за глухую резьбу по 90 коп. за погонный аршин доски (т. е. около 1 р. 30 к. за метр). Таким образом, старые украшенные резьбой дома, как в зеркале, отразили социальное расслоение деревни XIX в.

На судах и на жилищах орнаментация поволжской глухой резьбы была, повидимому, почти одинаковой. Основой орнамента служила волнообразная акантовая ветвь покрытая более или менее пышными лапчатыми листьями. Сравнивая образцы этого орнамента на домах различной давности, можно проследить, как в XIX в., из десятилетия в десятилетие, орнамент усложнялся: листья становились все пышнее и разнообразнее, заполняли все большее пространство фона, скрывая стебель. Рисунок постепенно превращался из четкого изображения ветви в сплошное нагромождение листьев, цветов и завитков. Взяв за основной мотив акантовую ветвь (листья аканта резчики называют «листьями петрушки», а закругления при переходе стебля в лист — «выверты- шами»), резчики ввели в эту орнаментику и традиционные гроздья винограда и ягоду, похожую на крупную землянику, и излюбленные в народных узорах репьи (цветы-розетки). Нередко репьи превращались в довольно реалистическое изображение ромашки или подсолнуха, а лапчатые листья аканта заменялись дубовыми. В сложные растительные переплетения включались и старые иконографические сюжеты: птица Сирин с человеческой головой, сирена с рыбьим хвостом, лев. Творческая переработка всех этих мотивов породила совершенно новые стройные и законченные композиции, ни у каких других народов более не встречающиеся.

Из мифологических сюжетов особенно распространены изображения человеческих существ с рыбьими хвостами. Чаще это женские фигуры — «берегини», или «фараонки», но встречаются и мужские фигуры — «фараоны», с усами и эполетами со шнурками или с трубкой во рту. Они получили такое название потому, что их связывали с библейским рассказом о переходе евреев через Красное море и о преследовании их египетским войском: по народному поверью, потонувшее войско фараона обратилось в чудовищ, наполовину людей, наполовину рыб. Обычно фараонкой завершается орнаментальная композиция на концах лобовой доски; она держит в руках либо конечный завиток акантовой ветви, либо рыбу или змею. Другим излюбленным мотивом поволжской резьбы была фигура льва, изображаемого либо с человеческим лицом en face, либо с удлиненной звериной мордой в профиль, почти всегда с хвостом, пропущенным между ног и закручивающимся кверху. Как и фараонки, фигуры лежащих львов заканчивают с боков композицию лобовой доски, но особенно часто можно их видеть на воротах: два льва изображены симметрично по бокам на резном деревянном свесе, спускающемся от верхней перекладины ворот, к которой свес наглухо прикреплен. Львы, свободно вписанные в треугольные пространства, окружены дополнительным орнаментом К Эти львы с поднятыми головами как бы взбираются по склону, тогда как лежащие львы на лобовых досках затиснуты в узкое пространство доски. Львы на воротах являются переходной формой к настоящим геральдическим львам, стоящим на задних лапах, которые изредка встречаются здесь изображенными по бокам фронтонного окна в светлице.

Для всех этих рисунков мастера не пользовались прорисями или шаблонами, рисовали на память. Сначала на бумаге намечали эскизный набросок, по нему четко рисовали узор, который потом прокалывали иглой по контуру и переводили на доску путем легкого похлопывания по рисунку мешочком с угольной пылью («припорха»). Затем производилась «долбёжка», т. е. долотом и деревянным молотком («киянкой») сначала пробивали рисунок, а затем выбирали «землю» (фон) — скалывали лишние куски дерева, чтобы выпукло выступил узор. Потом, также киянкой, производили «отваливание», т. е. стесывание острых ребер с целью моделировки рельефа. Только после этого резчик начинал отделывать детали при помощи набора долот различного сечения. Ранние образцы такой резьбы были очень плоскими, к концу столетия они стали много выше и рельефнее.

Иногда пышную резьбу раскрашивали в несколько ярких цветов, подбирая их натуралистически: листву окрашивали зеленой краской, цветы — розовой и т. д.

В середине XIX в. резьбой украшали даже хозяйственные строения. Пример, относящийся к 1877 г., можно привести из б. Казанской губ.: «Одна из ветряных мельниц, постройки 70-х годов прошлого века, оказалась особенно интересной внутри. Рундук, ларь, карнизы, притолоки, косяки, перила лестниц, все оказалось покрытым хорошей рельефной резьбой, от которой маленькое мельничное помещение превращается в какую-то сказочную декорацию»

Мы считаем, что время и пути проникновения глухой резьбы из волжского судостроения в крестьянское зодчество могут быть прослежены довольно отчетливо. Гораздо труднее выяснить пути развития самого типа глухой корабельной резьбы и время появления ее на волжских судах. Очень соблазнительно было бы повести ее от тех древних изукрашенных резьбой ладей и насадов, о которых говорят северные былины, описывая корабли, у которых «нос-корма по-туриному, бока возведены по-звериному», а вместо глаз врезано по самоцветному камешку,—особенно если учесть то обстоятельство, что само судостроение у восточных славян восходит, по крайней мере, к середине I тысячелетия н. э. Однако, судя по всему, хотя поволжская глухая резьба и сама по себе имеет очень глубокие корни в русском народном искусстве, применение ее к украшению волжских судов представляет явление сравнительно позднее и непосредственно с древними изукрашенными ладьями не связанное.

Известно, что вырезание легкого рельефа по дереву, в виде несложных завитков и разводов, применялось на Руси еще в XIV в. (такой резьбой покрыт дошедший до нас деревянный поклонный крест 1357 г. из г. Новгорода, в 1,82 м высоты). От еще более раннего времени дошла до нас «белокаменная резьба», т. е. резьба по белому строительному камню, из которого сложены или которым облицованы многие церкви XII—XIII вв., например соборы во Владимире и в Юрьеве-Польском. Орнаментальные мотивы белокаменной резьбы пышны и разнообразны: здесь можно увидеть разнообразные растительные композиции, изображения птицы Сирина, кентавров, львов (кстати сказать, как две капли воды похожих на волжские изображения XIX в.). Несомненно, что уцелевшие образцы этой замечательной белокаменной резьбы повторяют формы, созданные древнерусскими резчиками в дереве. Не исключена возможность, что в полуязыческом, полусказочном резном уборе владимирских соборов XII в., несущем на себе явные следы приемов резьбы по дереву, в свою очередь сказалась традиция, идущая от деревянных языческих капищ дохристианской поры.

К этому соображению приводят дошедшие до нас скудные известия о языческих храмах славян. Западные миссионеры и летописцы XI вв. (Адам Бременский, Титмар Мерзебургский, Саксон Грамматик и др.), принимавшие участие в походах против полабских и поморских славян и проповедовавшие среди них христианство, упоминают в своих хрониках об украшениях этих храмов. Так, внешние и внутренние стены главной контины (храма) в Щетине были украшены выпуклыми, удивительно вырезанными и раскрашенными изображениями людей, птиц и зверей, так живо исполненными, что они как бы дышали. Наружные стены деревянного храма в земле атарей (славянского племени, жившего между нижним течением Эльбы и Одера) были украшены замечательными изображениями богов и богинь К

наличии различных культовых фигур на стенах восточно-славянских языческих храмов можно судить также по тем старинным великорусским вышивкам, которые в сюжетах своих пережиточно изображают эти древние культовые сооружения.

Гораздо сложнее фряжская резьба, которой выполнены сохранившиеся в нескольких экземплярах царские врата XV и XVI вв. и царские моленные места XVI в. В конце XVI в. при Иване Грозном в Москву эмигрировали из Польско-Литовского государства резчики-белорусы, которых поставили работать в Оружейной палате; более совершенный инструментарий, привезенный ими, давал возможность делать более выпуклый и свободный рельеф, получивший название «флемского». В мастерских Оружейной палаты обучались новой технике кадры русских учеников, которые, претворяя в жизнь чужие мотивы на свой вкус и лад, создавали свой, местный стиль, в котором трудно было узнать западноевропейские первоисточники. В мастерских резали иконостасы для церквей, мебель для церковных ризниц и монастырей, мебель для царских дворцов, царские кареты, укладки, ларцы и пр.

В период крестьянских войн начала XVII в. деятельность Оружейной палаты прервалась, но после победоносных войн России с Польшей в 1654—1657 гг. из воссоединенных с Русью областей — из Полоцка, Витебска, Вязьмы, Смоленска и других городов — снова стали приезжать в Москву на работу резчики-белорусы со всем своим инструментом. Часть приезжих мастеров по дороге в Москву — в Новом Иерусалиме (Истра) — перехватил патриарх Никон, чтобы использовать их при украшении нескольких монастырей, некоторые же поступили на работу в Оружейную палату. Флемская резьба (известная также под именем «белорусской рези») развивалась все пышнее, растительный орнамент становился сложнее и декоративнее. В качестве образцов начали использовать печатные листы и книги с заставками и концовками и так называемые «лицевые» (т. е. иллюстрированные в лицах) библии с фантастической орнаментацией из архитектурных и растительных мотивов. Широкое строительство, проводившееся патриархом Никоном и московским правительством, требовало большого числа различных мастеров, которых и поставляла Оружейная палата.

Первое письменное свидетельство об использовании резчиков для украшения судов относится к XVI в., когда Иван Грозный строил флот на р. Сухоне. Оказавшийся в это время (1584 г.) в Вологде англичанин видел этот флот и в разговоре с Иваном Грозным упомянул о двадцати судах и барках, отличавшихся «удивительной красотой, величиной и странной обделкой»: изображения львов, драконов, орлов, слонов, единорогов, отчетливо сделанных и богато украшенных золотом, серебром, яркой живописью К Через полвека, в 1636 г., балахнинскими плотниками было построено трехмачтовое судно для голштинского посольства, направлявшегося в Иран. Еще через 30 с лишним лет в с. Деднове на Оке было построено несколько судов по заказу царя Алексея Михайловича; самое крупное из них в 1669 г. было отправлено вниз по Волге к Астрахани. В 1695 г. в Балахне строились струги для азовского похода Петра I, на которых армия Петра плыла вниз до Царицына. Почти во всех перечисленных случаях суда эти были украшены резьбой. Итак, по всей вероятности, лишь с XVII в. следует вести появление на волжских судах этого типа резьбы.

После основания Петербурга Петр I перевел туда многих московских резчиков, изготовлявших главным образом украшения для кораблей: это были крупные позолоченные резные фигуры и эмблемы в окружении растительного орнамента. Резчики из Оружейной палаты работали и на архангельских и воронежских верфях. В 1711 г. мастерские резьбы при Оружейной палате были окончательно расформированы и оставшиеся там резчики разбрелись по провинциальным городам, где теми или иными путями стремились найти применение своему мастерству (так, известна основанная в это время мастерская в г. Торопце, выделывавшая мебель для церквей). С сокращением после смерти Петра I масштабов кораблестроения, особенно во время бироновщины (1730—1740 гг.), корабельные резчики, оставшись без работы, естественно, рассеялись по волжским центрам судостроения, которые с этого времени, несомненно, могли широко применять резьбу.

Из волжских судов XVIII в., обильно изукрашенных резьбой, уцелела до нашего времени построенная в 1760-х годах галера «Тверь», на которой Екатерина II плавала в 1767 г. по Волге (галера хранится в Казанском гос. музее). Возможно, что уже в это время глухой резьбой украшали избы, телеги, дуги, предметы домашнего обихода. Широкое применение судовой рези для украшения судов продолжалось до середины XIX в., когда парусные суда начали сменяться пароходами, на которых уже не было места для старинной резьбы (в 1846 г. на Волге плавала тысяча расшив, в 1866 г. число их сократилось до 50, а вскоре самая память о них исчезла у населения). С сокращением применения резьбы в судостроении возрастает ее удельный вес в домостроительстве: домовая резьба буйно расцветает в середине XIX в. и держится так около четверти столетия.

Благодаря тому, что на многих домах встречается дата постройки, введенная как орнаментальное украшение в кондовые части орнамента лобовой доски, исследователи пытаются определить начало распространения данного типа украшений крестьянских изб. На основании этой датировки М. П. Званцев предполагает, что подобная резьба появилась в деревне в 1820—1830-х годах, а Н. Н. Соболев указывает как наиболее раннюю дату 1815 год. Но такой метод, основанный на случайно дошедших образцах резьбы, может привести к неточным выводам, хотя несомненно, что наибольшее применение корабельной рези к украшению изб относится лишь к середине XIX в. и до некоторой степени связано с развитием пароходства.

Таким образом, появившись в деревне в первой половине XVIII в., распространяясь все шире и достигнув пышного развития в течение

в., дорогая и трудоемкая глухая резьба к концу этого века стала выходить из моды. Прежде всего, в конце 1880-х годов перестали украшать строения в северо-западных районах территории бытования этой резьбы, в 1890-х годах ее постепенно перестали выполнять в Среднем Поволжье. Дольше всего она удержалась на юго-востоке области своего наибольшего распространения, где ее еще применяли в первом десятилетии XX в., почти до начала первой мировой войны. Здесь с конца 1880-х годов был пройден весь тот же путь постепенного вытеснения глухой резьбы сквозной пропиловкой, развивавшейся на месте из старых традиционных форм.

Глухая резьба в Сибири и на Европейском Севере

Глухая рельефная резьба на жилищах была занесена и в Западную Сибирь (главным образом в Омскую обл.), но здесь она не может идти ни в какое сравнение с пышной и разнообразной поволжской резьбой. Сибирская резьба — это бедный по мотивам и разработке растительный орнамент, приближающийся к плоско-рельефной резьбе, известной в некоторых районах Вологодской обл. на бытовых предметах, главным образом на ларцах и ящичках. Сибирской особенностью является непропорционально большой размер подоконной доски или испода наличника, покрытого несложными растительными узорами. Рельефная резьба встречается и на воротах жилищ Западной Сибири, где ею покрывают вереи и верхнюю перекладину ворот.

Совершенно особый вид барельефной глухой резьбы развился в старину на Севере — в старообрядческих селениях б. Архангельской губ. и Прионежья. Это резьба на небольших деревянных (20—21 см высотой) крестах, врезанных над входами в жилище. На крестах изображалось распятие и имелась краткая надпись религиозного содержания.

К этой же группе резьбы, совершенно уже исчезнувшей к началу в., относятся и северные старообрядческие резные доски с изображением распятия или стилизованных многоглацых церквей в центре и с различными христианскими молитвенными формулами вокруг центрального изображения К Этот тип резьбы поліучил особенное развитие на намогильных крестах в тех же старообрядческих селениях.

Геометрическая резьба

Из всех рассмотренных видов художественной обработки дерева наиболее распространена плоская геометрическая резьба, представляющая комбинацию неглубоких вырезов, зарубок, надрезов. Это, без сомнения, древнейший вид резьбы, характерный в прошлом для всех восточных славян. В нем выделяются два основных приема: первый — трехгранно-выем- чатая резьба по плоской поверхности дерева (см. рис. 90, 91), второй — городчатая резьба преимущественно по краю тесин и досок . До нас не дошли очень древние образцы резьбы такого типа, однако некоторые узоры, сохранившиеся на стенах каменных зданий XII и вв., и, несомненно, ведущие начало от деревянного зодчества (например, узорчатые пояски на главах храмов в Новгороде, Владимире, Перея- славле-Залесском и других старинных русских городах), могут дать представление об этой древней резьбе по дереву.

В постройках конца XIX — начала XX в., помимо рассмотренных выше частей жилища, геометрическая резьба широко применялась на Украине для украшения сволока — матицы потолка. Среди розеток и зубцов на сволоке вырезано иногда изображение распятия, год постройки, имя и фамилия хозяина дома, иногда с благожелательной надписью. В качестве примера можно привести такие надписи на сволоках: «Збодував дом сей рб Іоані АгафА Іванило с чадома своими намногі літа днА червнА poKv 1910»; «збудовал дом сей рб іоанй анна дмитрев враз зъ сином своем григопіем и пелагінов Дмитрів днА 19 маА року Божого на многааА літа 1903»; «Благослови, господи, дом сей и всех живущих в нем от всякого зла сохрани 1878». О дубовых резных сволоках с надписью такого рода в сельских домах на Киевщине упоминают Т. Г. Шевченко и П. А. Кулиш.

Сволоки с датированными религиозными надписями и резьбой были особенно характерны для хат и куреней запорожского казачества. После разгрома Сечи в 1775 г. некоторые дома были перевезены в Никополь и окрестные села, где эти сволоки существовали еще в XIX в. Вырезанные на них надписи зафиксированы исследователями в 1840-х и 1880-х годах, а один сволок был даже зарисован И. Е. Репиным. Несколько казацких сволоков попало в Областной музей в Днепропетровске.

Наиболее старая из зафиксированных надписей датирована 24 мая 1710 г.

Разнообразная городковая резьба оживляет нижний край лобовой доски, прибиваемой в украинских жилищах под свесом соломенной кровли по концам стропильных ног; легкая городковая резьба опоясывает печной столб в избах Воронежской обл. Большой тонкости и изящества достигает прославленная плоская гуцульская резьба, особенно на внутренней обстановке жилища — столах, скрынях, намисниках, деревянных образах, всякой мелкой деревянной утвари.

Геометрическую резьбу можно видеть повсюду в великорусских районах — на старинных воротах, на сохранившейся кое-где самодельной деревянной мебели, на многих старинных предметах обихода: прялках, солонках, вальках, рубелях, трепалах для льна, ящичках, ларцах. Этот вид резьбы, один из очень древних приемов украшения деревянных предметов, распространен был в прошлом среди многих народов, живших в условиях изобилия древесного материала для своих поделок. Однако нигде резьба не достигала такого изящества и красоты, такого разнообразия и мастерства в использовании простейших приемов орнаментации деревянной поверхности, как в средней и северной полосах европейской части России.

Геометрическая резьба русского севера довольно резко отличается от резьбы центральных областей, а последняя — от новгородско-псковской резьбы. Великорусское крестьянское население этих областей в течение XVIII—XIX вв. дало непревзойденные образцы художественной обработки дерева и в строительстве и в быту, уже исчезающие из жизни, но составляющие гордость музейных собраний страны. Изумительными памятниками русского народного творчества являются и многие уцелевшие старые избы северной и средней полос России, богато украшенные чудесными узорами старинной резьбы.