Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Хозяйственные строения восточных славян, большей частью с жильем не связанные
Этнография - Восточнославянская этнография

Хозяйственные строения восточных славян, большей частью с жильем не связанные

Расположение хозяйственных построек на усадьбе или близ нее очень различно. Оно зависит от характера рельефа, от почвы, климата, типа хозяйства и т. д. Часть их, как мы видели выше, более или менее тесно связана с жильем,— это надворные постройки: помещения для скота, для хранения ценного домашнего имущества и хозяйственного инвентаря. Отдельно от двора в прошлом бывали расположены обычно места сушки снопового хлеба (овины и риги), хранения снопового хлеба (клуни, рыги) и зернового хлеба (житницы или амбары), бани и некоторые другие службы (иногда амбары и бани могут быть помещены среди надворных построек — примеры такого расположения указывались выше).

Снопосушильни

Обязательно вне двора устраивались помещения для сушки снопового хлеба (овины и риги) ввиду их большой огнеопасности. Большей частью они были расположены за гумном, лежавшим обычно за двором, но иногда стояли и на самом гумне. В некоторых деревнях, в целях борьбы с пожарами, чтобы огонь с одного горящего овина не перекинулся на другой (так как усадьбы не широки), соседи договаривались ставить овины на гумне не один возле другого, а чередуя их местоположение: один овин — на гумне, соседний — в поле за гумном, следующий опять на гумне и т. д. В некоторых же селениях все снопосушилки выносились за деревню в одно отведенное для них особое место.

Одним из древнейших и наиболее известных приспособлений этого типа является овин, распространенный прежде почти по всей области расселения великорусов, кроме самых южных районов, а также у белорусов (ёвня, еуняу асёть) и на севере Украины, в Черниговской обл. (осіть, сушня).

Вследствие влажного климата и прохладного лета в северной половине Восточно-Европейской равнины, при ручной молотьбе, сушка снопов была совершенно необходимой: непросохшие снопы трудно и несполна вымолачиваются. В то же время самым существенным недостатком овинной сушки хлеба являлась напрасная затрата значительного количества топлива, которое шло на ненужное высушивание соломы. Когда с появлением молотилок отпала необходимость предварительной огневой сушки снопов и стали молотилгь зерно сыромолотом, число овинов начало сокращаться. Сохранение их свидетельствует об отсталых формах земледелия. Особенно быстро стали исчезать овины (и вообще все виды снопосушилен) после Великой Октябрьской революции. Коллективизация, принесшая с собой механизацию сельского хозяйства, сделала овины совершенно ненужными, а отсюда массовое их исчезновение к нашему времени.

Исчезновение овинов в отдельных районах обусловливалось и другими причинами. Например, у русского населения на Алтае, сеявшего преимущественно рожь, которая в сыром виде трудно обмолачивается, существовали овины, отапливавшиеся печками-каменками. Но так как в первой четверти XX в. здесь совершенно перестали сеять озимые и перешли на яровую пшеницу, то овины оказались ненужными и были проданы на слом переселенцам. Зерно при зимнем обмолоте, если его не просушить, к весне становилось затхлым; кроме того, зерно бывало заражено головней, поэтому его приходилось перемывать, после чего уже сушить. Для этого у многих домов устраивали сушила — высокий помост, на котором расстилали палатку, а на ней — сохнущее зерно. Также и в Забайкалье в каждом селе около казенных амбаров были общественные сушила для просушки хлеба. Это покатые помосты на четырех невысоких столбах: два столба по 2/2 арш. (1,78 м), другие два по 2 арш. (1,42 м). Покат сделан на юг. Устраивались и частные сушила перед многими домами.

Типичный овин — двухъярусное сооружение: нижнее помещение (подовйн) служило для топки, в верхнем (садйло) помещали снопы, подвергаемые сушке. Более просто устроен овин, углубленный в землю, так называемый овин-ямник, или ямный овин. Для такого овина рыли яму, называемую на Севере загарою, глубиной до 2,5 м, площадью 3X4 м и больше; стены ямы укрепляли срубом или отвесно поставленными бревнами-стояками; иногда просто закладывали бревна одно на другое за врытые в углах ямы столбы, а для прочности обставляли их кругом, прижимая к стене ямы, стояками В зависимости от влажности почвы яма могла и отсутствовать; ее заменял половин, поставленный на поверхности земли. Это — верховой овин, называемый так в отличие от ямного. Иногда подовин помещался в яме лишь наполовину — это полуверховой овин. Конструкция внутренних частей овина в существенных своих частях при этом не менялась.

Верховые овины были распространены у севсрновеликорусов и белорусов (восеть, асеть, осеть, осець, осётка), ямные — у средне- и южновеликорусов . Над ямой возводили помещение для снопов — садило ; в лесной полосе — это сруб, рубленный в угол и на мху; в более южных районах стены садила делались плетневые (мазаные) и глинобитные, редко каменные (в Тульской обл.); обычно садило имело несколько меньшие размеры, чем яма. Над оставшейся сбоку частью ямы ставился прируб, или пелё (белор. присеток)\ он служил для входа в подовин или ямник. Стена, отделявшая собственно овин от прируба, не доходила до земли на три-четыре венда, образуя щель высотой около полуметра. Чтобы попасть в ямник, надо было подлезать под эту висячую красную стену, отсюда название этой части овина — подлаз или подныр; дальше шел спуск по лесенке (иногда просто делали ступеньки в земле). На дне ямника разводили «теплину» (белор. «тяплынь») — костер; иногда здесь устраивали небольшой очаг или печь-каменку. Пол садила (в ямном овине настилался обычно на уровне поверхности земли) делался из накатника, из горбылей или из толстых досок, причем вдоль стен оставляли щели до 40 см шириной пазухи, или пазушины (белор. поддувала) — для прохода дыма и жара снизу из подовина; над каждой пазухой на высоте 15 см вставляли в сруб доску такой же ширины, как пазухи, или шире. Это полка, или кожух (белор. палйчка). Назначение полки — обезопасить верхнее помещение овина от попадания искр, а также чтобы ссыпающиеся зерна не проваливались в ямник. На пол набивали под — слой глины или земли толщиной до 20 см. На высоте около 1 м над подом устраивали колосники (белор. ровки) —жерди толщиной 7—10 см, длиной от стены до стены. Их раскладывали на расстоянии в четверть аршина (18 см) одна от другой на двух переводах, врубленных в сруб. Они ничем не были прикреплены к переводам, и при подметании пода их сдвигали к стенам.

Человек входил внутрь садила и ставил («садил», откуда и название этого помещения) на колосники подаваемые ему через окно снопы —либо «в однорядку», колосом вверх или вниз, либо «в сутычь», т. е. попеременно комлями то вниз, то вверх. У белорусов снопы ставили в два ряда: нижний — колосьями кверху, второй — колосьями вниз. Дым проходил сквозь массу снопов и выходил в отверстия крыши. Иногда в садиле устраивали потолок из наката с землей; тогда в нем делали отверстие с коышкой — западню, которое закрывали после топки; над ним нередко ставили деревянную дощатую трубу, высоко поднимавшуюся над крышей. Для входа в садило и подачи в него снопов в передней стене на уровне колосников делалось большое сажалъно окно (белор. вокно) с дверцей. Под ним на уровне пода прорубали окошечко меньших размеров для выгребания с пода оставшихся зерен и колосьев. Если овин верховой, то под самым окном находилась узкая в две доски полица, на которую становился человек, принимающий снопы с телеги. Насадив садило, окно запирали плотно дверцей (ставнем)

Разновидностью овина, встречавшейся местами и у северно- и у южно- великорусов, был овин, в котором подовин и садило располагались не один под другим, а в двух вертикалях. Таковы, например, старинные овины б. Тульской губ. (1853 г.). Здесь сруб овина ставился у вершины оврага, рядом выкапывалась яма; в стене сруба, прилегающей к яме, вынимали одно-два нижних бревна, в получившуюся щель (называвшуюся в овине пазухой, отсюда — овин с одной пазухой) проходил дым из печи, сложенной в яме. Иногда пазуху в нескольких местах перегораживали положенными кирпичами (промежутки между ними назывались продухи). В этом виде овина отсутствовал под из бревен, он заменялся здесь земляным полом. Близок к овину с одной пазухой гуцульский овин для сушки льна, конопли и фруктов — ознйця; для него вырывают на склоне или у обрыва кубическую яму и идущий от нее канал; яму выкладывают плитами — это печь, канал — камнями. И яму и канал присыпают сверху землей; у конца канала кладут невысокий сруб, на него укладывают колосники с таким расчетом, чтобы не проваливались яблоки и сливы: над срубом ставят на четырех сохах односкатную крышу.

В Белоруссии овины (осёти, восёти) для просушивания льна и конопли были распространены гораздо шире, чем сушильни для хлеба; в овинах, предназначенных для сушки льна, колосники устраивались в два яруса. Эти овины выносили обычно на общественные выгоны, на неудобные земли, подальше от строений, но старались ставить их у воды — у ручейка, у речки и пр.

Овины особого назначения отмечены кое-где у великорусов, например в селениях вокруг оз. Неро (Ростовский район Ярославской обл.), жители которых издавна занимались торговым огородничеством. Здесь для сушки крупного репчатого лука вплоть до коллективизации применялись луко- вые овины с частыми колосниками в несколько ярусов. В районах развитого хмелеводства, например в низовьях р. Костромы, имелись овины для сушки хмеля: на колосники клали «чащй», или «сетки» из шпагата, из посконной или пеньковой бечевы, на них насыпали хмель.

Топкой овинов обычно занимались опытные люди, старики, так как пламя должно быть ровное, неперемежающееся и невысокое, иначе просушиваемые солома и зерно сильно прокапчивались, а колосники могли загореться. Для топки овина заготавливали особые дрова — «овинники», или «подовинники», длиной I —1,5 м; для хранения их служил пелед. Обычно затапливали овин на ночь, и к утру хлеб высушивался. На Севере для просушки ржи или ячменя требовалось истопить три каменки, что называлось «теплить овин».

Овины бывали далеко не у всякого хозяина,— на Севере, при малом количестве пахотной земли и частых неурожаях, на деревню в 80 дворов приходиїлось с десяток овинов; в Белоруссии в небольшой деревне овины имелись у двух-трех хозяев. В местностях с развитым хлебопашеством число овинов относительно числа дворов значительно возрастало. Нередко владельцы овинов, зажиточные крестьяне, отдавали их в пользование своим односельчанам, за что те должны были отдавать хозяину часть своих снопов, сушившихся в овине, или оказывать какие-либо услуги в сельскохозяйственных работах, помогая жать, молотить и пр. Иногда овин сообща строило несколько соседей (или родственных семей)—«складников», пользовавшихся им по очереди.

Риги в крестьянских хозяйствах появились сравнительно недавно; они распространялись из Прибалтики, где представляют собой древний элемент, у эстонцев и северных латышей тесно связанный с жилищем (в больших жилых ригах многие эстонские крестьяне жили еще в конце XIX в.).

В течение XIX и первых десятилетий XX в. (а может быть и раньше?) риги, устройство которых проще и дешевле, начали быстро вытеснять овины. В качестве примера можно привести сообщение одного агронома, что в обследованной им деревне Московской губ. в 1898 г. было 14 овинов и ни одной риги, в 1910 г.— уже б риг и 7 овинов, в 1918 г.— 22 риги и 1 овин. В Псковской губ., где и название риг было еще близко к эстонскому первоисточнику (рей в Псковском уезде в 1856 г., рья в Островском уезде в 1849 г.), русские крестьяне строили риги уже в первой половине

в. Ко времени Великой Октябрьской революции риги широко распространились на северо-западе восточнославянского массива и почти вытеснили здесь овины; в других районах они встречались наряду с овинами. В Архангельской обл., в Прионежье закрепилось название рйгача, рйгачь.

Рига представляет собой однокамерную сушильню без ямы, с печью в том же помещении, где ставятся снопы. Обычно это отдельно стоящий сруб около 3—4 м высотой, с полом и потолком, под двускатной крышей. В Псковской обл. сруб помещают внутри крытого гумна (см. ниже) и своей отдельной крыши он не имеет; в потолке риги—отверстие, закрываемое после топки. Переводы для колосников не врублены в стены, а заведены в столбы, врытые в землю около стен; переводы можно поднимать и опускать, закрепляя на разной высоте, в зависимости от длины насаживаемых на колосники снопов; для озимой ржи — ниже, для невысоких яровых хлебов — выше. Печь поставлена чаще в одном из углов риги, колосники приблизительно на уровне печи (рис. 62); место под печью и пространство от печи до двери не выстлано полом, тут нет и колосников. В Московской обл. печь складывалась посредине риги, колосники устраивались на высоте около 2 м от земли. Печи бывали и беструбные, но в 1910—1920 гг. в ригах стали устраивать белые печи (с трубой). Тепло от печи, отраженное от потолка, нагревает поставленные на колосники (колосом вверх) снопы.

Очень распространены риги в Белоруссии (их называют, здесь ёуня. ёуня, ёвинка) с глинобитной, каменной или кирпичной печью.

Существуют переходные формы от двухкамерной сушилки — овина к однокамерной сушильне — риге; такой переходной формой является однокамерный овин (евня у белорусов, в отличие от двухкамерной асетщ полурижье в Ростовском районе Ярославской обл.). В нем подобии заменен небольшой ямой с печью, которая не отделена от садила подом; колосники расположены выше печи, вбок от нее. Другая переходная форма сушильни по внешнему виду сходна с верховым овином, но внутри нет пода и имеется продольная стена, не доходящая до потолка на 1 м; она делит помещение на две половины: в одной — печь, в другой — колосники со снопами. Дым идет кверху и, отражаясь от потолка, обратным током сушит снопы, а затем вытяжной трубой снизу выводится через крышу наружу. Это — овин «с опрокинутой тягой».

Пережитком очень примитивной формы снопосушилыш был так называемый ш и ш. Он представлял собой яму, на дне которой разводился костер или устраивалась печь, а по краям устанавливались жерди в виде высокого конуса; дым и тепло от костра, поднимаясь вверх, проходили через массу снопов, сложенных колосьями внутрь или поставленных вокруг конуса, и высушивали их. Шиш был распространен вплоть до енлош- ной коллективизации в хозяйстве финских и тюркских народностей Поволжья и Приіуралья, существовал и у великорусов, преимущественно в районах со смешанным населением. Так, в середине XIX в. этот вид оно- посушильни отмечен в русских селениях на территории не только современных автономных республик Поволжья и Прикамья, но иі областей Саратовской, Ульяновской, Пензенской, куйбышевской, Чкаловской, а также в южных районах Кировской, Молотовской и Свердловской областей, где русские называли его «татарским овином». Шишок, как реликтовая форма, сохранялся вплоть до 1930-х годов в Дмитровском районе Московской обл., где подробно изучен К. А. Соловьевым. Он состоял здесь из ямы с печью, приямника (передняя часть ямы, укрепленная срубом), конусообразно расположенных тычинок («вверху связаны, а внизу расставлены хороводом», как говорили крестьяне) и покрытия в виде шалаша с кострообразно положенным остовом крыши на четырех столбах. К. А. Соловьев установил по расспросам стариков, что шиши применялись прежде и в других районах Московской обл. (в районе Клина, Загорска и к юго-востоку от Москвы до Рязани).

Способ сушки снопов в шишах встречался в конце XIX в. и в Иркутской обл., но лишь у самых бедных крестьян или на небольших, удаленных от гумна участках полей.