Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Водоснабжение старой деревни восточных славян. Часть 1
Этнография - Восточнославянская этнография

Водоснабжение старой деревни восточных славян. Часть 1

Колодцы

В глубокой древности восточные славяне всегда устраивали свои поселения на берегах рек и озер, которые и снабжали население водой. И до сих пор еще многие селения пользуются исключительно речной водой. Не менее тысячи лет известно на восточнославянской территории и добывание грунтовой воды при помощи колодцев. Они являются почти необходимой принадлежностью великорусской, белорусской, украинской деревни, особенно если она расположена на суходоле (т. е. на водоразделе) , в стороне от рек и озер.

Наиболее типичная и древняя форма колодца — сруб, опущенный в землю несколько глубже верхнего уровня грунтовых вод. Колодезные срубы найдены при раскопках Старой Ладоги в горизонтах X в.

Наряду со срубными колодцами, в среднерусской полосе, не столь обильной лесом, и в местах, где грунтовые воды расположены неглубоко, известны колодцы, одетые вставленной в землю дуплистой колодой. У белорусов такая кадка без дна, одевающая колодец, выдалбливается из липы и называется «кадолба» .

Рытье колодцев всегда считалось на Руси сложной и ответственной работой. Ее выполняли особые мастера — «колодезники», труд которых оплачивался сравнительно дорого .

Специалисты отмечают высокий уровень колодезного дела в древней Руси, широкое распространение в городах «тайницких башен» со скрытыми в тайниках, на случай осады, колодцами. В них, наряду с подведением воды из поверхностных водоисточников, устраивали обычные грунтовые колодцы и, часто, инфильтрационные колодцы в аллювиальных отложениях рек (в этом деле древняя Русь намного опередила Западную Европу ).

В дореволюционное время «колодезничанье» было одним из видов неземледельческого отхожего промысла; «колбдезничали» главным образом костромичи и смоляне. Для точного определения лучшего места для рытья колодца очищали землю в намеченном месте и опрокидывали на нее чугунную сковороду или стакан. Если вода была близко, то через сутки внутренние стенки сосуда отпотевали.

На колодезные срубы идет дерево преимущественно твердых пород, главным образом дуб (почти всегда, когда в старинных документах упоминается порода дерева этих срубов, говорится о дубе); кроме дуба, долго могут лежать в воде, не сгнивая, вяз и ольха, на втором месте — сосна и ель. Лишь в полосе лесостепи на колодцы употребляется дерево мягких пород; так, например, в б. Воронежской губ. в начале XX в. около 25% колодезных срубов было из осины и ивы. Когда была возможность достать дуб, крепкий вяз, ольху, то нижние веецы на метр-полтора делали из этого леса. Весь ствол колодца должен быть срублен плотно из бревен, пригнанных в паз, чтобы земля не могла просыпаться сквозь щели и загрязнять воду. Самый низ делают, напротив, несколько щелистым для более свободного пропуска грунтовых вод. Рубится сруб обычно в лапу, для большей прочностиі «с потайным шипом» посредине бревен, причем венцы скрепляются шипами через 50—70 см в шахматном порядке.

Издавна уже русские колодезники применяют два способа установки колодезного сруба. При первом способе сруб опускают сверху, наращивая его вверху отдельными венцами. От собственной тяжести сруб постепенно оседает. Это — наиболее распространенный прием, особенно при рытье колодцев глубиной до 15 м. Второй способ заключается в том, что венцы сруба при углублении подводятся снизу и поджимаются рычагами к верхним. Этот способ применяется в плотных глинистых и каменистых породах и при рытье колодцев до 50—60 м глубины. При этом через каждые 5-6 венцов (а иногда и реже) два нижних бревна берут длиннее остальных с каждого конца на 35—50 см (если грунт песчаный, то делают их длиннее, до 1 м, и ставят чаще). Против длинных концов в боках породы делают углубления, которые у колодезников называются залогами, закладами, печурами; в эти печуры и заводятся бревна своими длинными концами. При этом способе сруб не подвергается дальнейшей осадке, а впоследствии и ремонт колодца (т. е. замену перегнивших бревен сруба новыми) можно производить с меньшей опасностью обвала.

Для безопасности (чтобы в него не могли упасть люди, в особенности дети, и животные) и во избежание засоренности колодца колодезный сруб всегда выводят на несколько венцов над землей. Оголовок колодца (т. е. часть сруба над поверхностью земли) имеет в высоту 0,5—1 м, площадь его обычно 1,5—2 м. Более благоустроенной формой является колодец, крытый дощатой крышей, односкатной или двускатной, в одном склоне которой прорезано отверстие, иногда с откидной крышкой на петлях.

В полосе лесостепи встречаются колодцы, устроенные из поставленных одна на другую бочек или кадок бондарной работы, с выбитым дном; верхняя из них, выдаваясь наполовину наружу, образует оголовок колодца. В безлесных районах черноземных областей известны колодцы, одежда которых состоит из плетня (точнее, в которые вставлена огромная, до 1,5 м в поперечнике, круглая плетенная из прутьев корзина без дна).

Подъем воды из колодца производится несколькими способами, принятыми по всей территории, заселенной русскими, украинцами и белорусами.

Из неглубоких колодцев воду черпают ведром, привязанным к веревке или надеваемым дужкой на шест с суком или крюком.

У колодцев, поставленных на более глубоких водоносных пластах, для опускания и подъема ведер устанавливают «журавль» (или «журав», «журавель», «журавёц», «жаровец», «жеравец», «жеравь», «потяг», «потег»). «Журавль» устроен по принципу рычага. Он состоит из высокого столба с развилиной наверху или продолбленной вдоль прорезью, в которой на горизонтальной оси свободно качается длинная толстая жердь — «очеп, оцеп, журав» («колодец с дыбом и оцепом»); на более тонком конце ее на веревке или на цепи укреплена намертво (т. е. неподвижно) бадья или ведро (иногда это лишь крючок с защёлкой для ведра). Точка опоры очепа берется с таким расчетом, что при опускании пустого ведра человек прилагает небольшое усилие, а подъем полного ведра идет за счет утолщенного (комлевого) конца очепа, служащего противовесом. К утолщенному концу иногда приходится добавлять груз — приколачивать обрубки дерева или привязывать камень или чурбан.

Колодцы с журавлями-водоподъемниками известны очень давно, и до нас дошло много их изображений на миниатюрах и рисунках XVII в. Особенно детально изображены эти приспособления на миниатюрах. В частности, много дают две миниатюры XVIII в., изображающие подачу воды в общественные бани. Здесь обращают на себя внимание перекладины на опорном столбе, набитые наподобие лестницы и дающие возможность влезать на столб и менять высоту закрепления рычага-очепа в зависимости от уровня воды в колодце, а также изменять длину плеч рычага. В современных деревенских журавлях точка опоры рычага чаще постоянна и перекладин на столбе большей частью не делают .

Для глубоководных колодцев в нашей стране издавна появилось приь способление типа ворота. Это — колодец с «бараном». Веревка с ведром наматывается на вращающийся горизонтальный вал, заведенный концами в два столба, поставленные по бокам колодца . Для приведения «барана» в действие либо врубают в вал по радиусам четыре стерженька-ручки, либо приделывают у торца вала согнутую железную рукоятку, либо насаживают на конец вала большое маховое колесо, которое вертят руками; маховое колесо, до 1,75—2,5 м в поперечнике, дает размах и значительно облегчает работу при вытаскивании ведра с водой. Колодцы с «бараном» представляют для деревни, повидимому, более позднюю форму, чем колодцы с «журавлями», хотя в этнографической литературе указания на бытование их встречаются уже в 1870-х годах. Требования устраивать колодцы с колесом и навесом над ним содержатся и в правительственных распоряжениях 1830-х годов об устройстве селений по примерным планам. В старом же русском городе это приспособление было очень распространено. «Колодезный ворот» широко применяли посадские люди в XVII в. Хорошее изображение такого колодца на Пушечном дворе в Москве, с надетым на вал колесом, можно видеть на чертеже XVII в.. В Вознесенском монастыре в Киеве имелся в XVII в. «большой колодец, снабженный колесом с двумя цепями, которое вращается рукой, одна цепь поднимается, другая опускается», т. е. воду поднимал ворот с колесом и двумя ведрами на цепях .

В городах и монастырях древней Руси для подъема воды из колодцев применялись также ступальные колеса, блоки (так называемые «векши») и некоторые другие приспособления, но в деревне распространения они не нашли.

Интересное сообщение середины XIX в. имеется о Тамбовской губ.: там вода из колодцев «достается большей частью бадьями, прежде с журав- цами, а ныне просто веревкою руками или лошадью, смотря по глубине колодезя; редко можно встретить колодезь с насосом (помпою), для чего употребляют просверленные длинные сосны (трубы), в жерле коих ходит из такой же долгой жерди поршень с кожаным на конце мешком (ныряла)» .

Пользование водой колодцев носит обычно общественный характер, и устраиваются они чаще на улице; водой их пользуются, естественно, жители из нескольких ближайших дворов. Иногда два соседа роют колодец на межнике между своими усадьбами — на дворе или на. задах усадебных участков — для пользования водою вместе. Сравнительно редко колодец устраивается единолично хозяином на своем дворе.

Обследование Воронежской обл. в 1920-х годах установило : 58,3% являются колодцами общего пользования; из остальных 41,7% в частных дворах расположены 21,9% и на огородах 19,3%, для 0,5% нет данных; распределение колодцев по числу дворов, обслуживаемых ими: число колодцев в число дворов.

При устройстве колодцев на усадебном участке иногда проводят желоб от колодца во двор или к зимовке — для поения скота. Около общественных колодцев для той же цели устраиваются длинные колоды туг же на дороге или на улице.

У колодца — место встреч обитателей селения, в особенности женщин и деревенской молодежи.

Однако далеко не всюду для русской деревенской техники устройство колодцев было по силам. Оно затруднено было на суходолах степи и лесостепи, где уровень грунтовых вод залегает глубоко под водой.

Максимальная глубина колодца отмечена в 71,7 м. Эта цифра сама по себе говорит о высоком мастерстве русских колодезников, постепенно осваивавших южные степи с их глубоко залегающими водоносными горизонтами