Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Освещение жилья у восточных славян
Этнография - Восточнославянская этнография

Освещение  жилья у восточных славян

Освещение жилья весною и летом почти не практиковалось. Начиная с благовещенья (25 марта ст. ст.) и до ильина дня (20 июля ст. ст.), местами и до успенья (15 августа ст. ст.), избы не освещались, так как, по старинному поверью, «после благовещенья грех зажигать огонь».

В старой восточнославянской деревне лесной и лесостепной полос до середины, а местами и до конца XIX в. почти единственным видом освещения жилища (как в древности у народов Западной Европы и придунай- ских славян) служила лучина. В захолустных местностях и особенно в бедняцких жилищах этот способ освещения удерживался до Октябрьской революции. На изготовление лучины шли сосна, береза, осина, дуб, клен, ясень. Для получения тонких (около 70 см длиной) лучин полено — «лучевое», «лучйнное» — распаривали в печи: клали его поверх ведерного чугуна с кипящей водой или на под истопленной печи, потом надкалывали рядами с одного конца топором в глубину сантиметров на 15 и затем «драли лучинины» руками. Березовые поленья высушивали на печи и в печи и затем щепали лучину большим ножом («косарь», «косырь», «лучёвник», «лучйнник») или обломком косы. На Севере щепали лучины шириной в 3—4 см и толщиной до 1 см.

Очень разнообразны приспособления для держания горящей лучины. У великорусов это были светцы разнообразной формы и величины (рис. 56). Простейший светец представлял собой развилку с тремя- четырьмя рожками из кованого железа с острым «пятником» — острием на противоположном конце стержня, согнутого под прямым углом. Светец втыкали острием в щели бревенчатой стены, между рожками развилки вкладывали горящую лучину, на пол под опадающие угольки ставили сосуд с водой; более сложная форма — светец с двумя развилками и одним пятником. Держащая лучину часть светца выковывалась также в форме центрального стержня с двумя изогнутыми крючками по бокам — лучину вставляли между крючком и стержнем. Встречались висячие светцы на несколько лучин — своеобразная примитивная люстра. Их зацепляли за железную скобу, прибитую к полавошнику (полка над окнами) . Гораздо удобнее и распространеннее были переносные светцы с деревянной подставкой: это или невысокий столбик, вделанный в донце, чтобы можно было его ставить на лавку (на севере Белоруссии его называют «дед», а железный зажим — «дедовы губы»), или высокие деревянные подставки, высотой в 1 м и выше, которые можно было ставить на пол в любом месте избы. Остроумно устроены раздвижные светцы с тройным столбиком: средний стержень его, в котором укреплена металлическая часть, сделан подвижным и снабжен отверстиями — его можно поднимать и опускать, закрепляя затычками на любой высоте, и таким образом регулировать высоту источника света. Рациональную форму деревянного светца представляла северная его разновидность: деревянный столбик, в верхушку которого воткнута железная развилка, укреплялся на краю неглубокого корытца, поднятого на три-четыре высокие ножки, так что обгоревшие части лучины падали прямо в налитую в корытце воду (рис. 56, г) . Особенно разнообразны были высокие стоячие светцы, целиком выкованные и склепанные из железных стержней и полос, на несколько лучин каждый, иногда очень своеобразного рисунка с разными спиралями и завитками. «В формах старинных светцов кузнецы показали большое искусство. Они делали их на манер ветвящегося дерева, хитро закручивая многие завитки, спиралью свертывая «жгутом» стебель, получающий нарядную поверхность. В руках кузнеца железо оказывалось податливым материалом для скульптуры. Он умел расщепать и фигурно завить концы железных полос, расслоить целый прут на ажурное плетение, соединить вновь, придать изделию примитивную, но выразительную декоративность» . Большие коллекции таких светцов, представляющие интересную отрасль русского кузнечного мастерства, собраны в крупных музеях нашей страны, например в Государственном Историческом музее в Москве, в Государственном музее народов СССР в Ленинграде и в др. Светцы вообще, а целиком металлические в особенности, были очень долговечной принадлежностью старого русского жилища; многие из сохранившихся образцов, прежде чем исчезнуть из быта, несомненно, пережили много поколений и насчитывают не одну сотню лет своего существования .

Украина, где в северной лесостепной части главным освещением также служила лучина (Волынь, Черниговщина, северные районы Киевщины и Харьковщины, почти до самых степей), не знала великорусского светца; здесь втыкали лучину в отверстие в обмазанной глиной стене; вбивали в стену железную «бабку» — нечто вроде подковы, только гораздо тоньше, с расщелиной для вставки лучинок; делали небольшие переносные лучинодержатели: скатывали комок глины, продавливали в нем несколько отверстий для вставления лучины и обжигали; изготовляли скйльник — в деревянный обрубок вставлялась палка с двумя железными крючками, в каждый крючок всаживалось по лучине с таким расчетом, чтобы, когда догорела одна, то зажечь другую. В Белоруссии также втыкали лучину прямо в стену или делали висячий светец — деревянный крюк с железными тисками для вставки лучиниц. На севере Черниговщины, в Волынском полесье и во многих местностях Белоруссии вплоть до коллективизации удерживался прибор, называемый лучник, лушнйк, свяцёльник (белор.) или світник, світич, світоч, світач, посеет (укр.). Он состоял из двух частей: подставки (для лучины), которую ставили на пол сбоку от входной двери, и суживающейся кверху вытяжной трубы над ней (для дыма), проходящей сквозь потолок и крышу; собственно эта вторая часть — труба — и называлась лучником (белор.) и бовдуром (укр.). Подставкой служил пень с поставленным на нем черепком или гладким камнем либо шест различной высоты; нижний конец шеста врубали в обрезок доски или обрубок дерева, на верхнем конце имелась железная решетка, на которой горело несколько коротких лучин или смолье, т. е. сердцевина смолистого дерева или расщепленные корни сосны. Иногда вместо подставки под отверстие бовдура вдалбливали ручкой в стену небольшую деревянную лопатку и на нее ставили черепок, на котором жгли смолье. Трубу изготовляли из выдолбленного ольхового ствола; иногда нижнюю ее часть, приходящуюся внутри хаты и имеющую форму раструба, выплетали из лозы или сшивали в виде конусообразного мешка из холста (внизу натягивали на обруч) и приделывали узкой верхней частью к выводной трубе (иногда сколоченной из досок). Все сооружение для безопасности от искр вымазывали глиной снаружи и внутри.

Холщовый конус удобен в том отношении, что на день (и на лето) его перекручивали и закидывали за крючок, вбитый в стену или в сволок, и он не мешал стряпухе. Иногда обходились без подставки, подвешивая железную решетку для лучины (залізу, посвітку) к самому раструбу бовдура. Горевшие разом несколько щепок, особенно от смолистых сосновых корней, давали яркий свет и много теплаг почти ничего не стоили в лесистых районах, что, при относительной дороговизне керосина, было причиной долгого бытования лучников. Лучник хорошо вентилировал хату.

В районах с земляным или глиняным полом обычно не ставили сосуда с водой для отпадающих от горящей лучины угольков, а делали это только в том случае, если пол был устлан соломенной настилкой (при сильных холодах). Иногда лучину жгли в особой печурке шщ нише, вырезанной на краю печи и имеющей выход для дыма прямо в печь или печную трубу. Этот способ, называемый в Черниговщине и на Волыни Світлан, комінок, является, пожалуй, наиболее древним по времени возникновения, так как связан с печью, с очагом. Этот же способ освещения отмечен и в Сибири, в Енисейском крае, где его называли «камином». Камин представлял собой нишу размером 10 X 10 X 15 см, устроенную в углу печи выходящем в сторону избы. В верхней части ниши имелось отверстие, соединенное с дымовой трубой печи. В нишу, широко открытую в сторону комнаты, клали смолье. Хорошо высушенное смолье горело настолько ярко (и достаточно ровно), что за столом в углу можно было читать. Для присмотра за камином ставили малыша, который время от времени подставлял в камин одно-два поленца .

Приспособления для лучинного освещения, впрочем, очень разнообразны. В Белоруссии при молотьбе в гумнах в темное осеннее и зимнее время употребляли пересеет—ящик на ножках, обмазанный глиною, в котором жгли огонь. В Иркутской губ. около тока ставили очаги — небольшие срубы, набитые землей, на которых жгли дрова или смолу во время ночной молотьбы.

В южной Украине, до широкого распространения керосина, употребляли каганец, не менее древний, чем лучина. Каганец представлял собой род глиняной плошки, часто на ножке; большой частью в плошке с одной стороны делали рыльце или носик (небольшую выемку) для фитиля — «гнота», сделанного из скрученной грубой ветошки. Для каганца употребляли жир из свиной брюшины, баранье сало, коровье и конопляное масло и Другие виды жиров. Чтобы каганец освещал всю хату, его помещали на высокую подставку — соху, которую вбивали в глиняный пол (долівка) около печи, как раз под сволоком. С удешевлением керосина каганцы начали быстро выходить из употребления, но еще в 1924 г. из обследованных Санитарной комиссией 10 тыс. хат — 54% освещались каганцами .

У великорусов и белорусов каганцу соответствовала плошка, большей частью без ножки (областные ее названия: жйрник, жировик, сальник, свечник, ночник, лейка и т. д.). Есть много сведений об употреблении плошек крестьянами Европейской части России, Сибири, Алтая, даже тех районов, где широко пользовались свечами (например, если свечи все вышли или не успели их наготовить). Употребляли и самодельные глиняные плошки, и любую плоскую металлическую посуду — маленькие сковородки, старые эмалированные тарелки. Сала наливали мало, лишь постепенно подливая понемногу, чтобы горящая тряпочка- светильня держалась все время на поверхности.

В сибирском Заполярье (по низовьям сибирских рек), в Охотско-Камчатском крае русские старожилы-сибиряки жгли в своих лейках рыбий жир, который в изобилии давало их охотничье-рыболовное хозяйство.

Освещение плошками считалось лучше лучинного, хотя и давало много копоти и чада и требовало частой смены светилен. В Белоруссии плошки были в ходу в более зажиточных домах; в постные дни сала в плошках (как и свечей) не жгли.

Напомним, что в царской России до распространения электричества плошками освещали городские улицы. Для иллюминации в праздничные дни, еще в первые годы XX в., зажигали в городах тысячи плошек.

В старой русской и белорусской деревне в широком употреблении (в гораздо большем, чем обычно думают) были самодельные свечи. По материалу — это были свечи сальные и восковые, по технике изготовления— маканые, катаные и литые. Больше всего употреблялись сальные свечи — из говяжьего, бараньего и козьего сала (на Алтае русские считали лучшим для этой цели сало маралье, т. е. оленье, а самым плохим—свиное). Со свечой спускались в подполье, выходили в сени, в кладовки, во двор к скоту, со свечами молотили зимой на гумне (иногда вставляя их в слюдяной фонарь). Для освещения собственно жилища самодельные свечи широко применялись у русских в Сибири, на Алтае, где лучина уже давно была забыта. В районах же, где лучиной еще широко пользовались, как, например, в Белоруссии, в б. Архангельской губ., свечи зажигали предпочтительно по большим праздникам, на святки, при съезде гостей. Вставляли их в подсвечники, также большей частью самодельные — из глины или в виде деревянной колодочки с углублением, иногда — в металлические с острием сбоку, для втыкания в щель в бревне или в паз между бревнами; в качестве подсвечников приспосабливали также сырую брюкву или свеклу.

Простейшим видом свечи, с которой в Вологодской обл. выходили в скотный двор, была нитка — пучок длинных льняных нитей, пропитанный коровьим («скотинным») или бараньим салом и навернутый на палку. Настоящие сальные свечи изготовлялись, как уже указывалось, двумя способами — литьем и маканьем. В последнее время наиболее распространено было литье. Для этого употребляли металлические формы, называвшиеся лейками. Лейка представляет собой цинковую или оловянную «дудку»—трубку длиной 30—35 см, с поперечником в 2—3 см. На одном конце ее — воронкообразное расширение, другой заканчивается конусом (по форме верхушки свечи) и имеет небольшое отверстие. Через трубку пропускали светйльно — скрученный в жгут из кудели и сложенный вдвое фитиль; получившаяся петля удерживалась на воронке при по мощи небольшой лучинки, а концы петли, продетые сквозь отверстие в узком конце лейки, завязывали узлом, концы отрезали и отверстие затыкали. Перетопленное и растопленное сало наливали в форму и, когда сало застывало, свечу вынимали из лейки. Для удобства лейку вставляли в станочек в виде деревянной скамеечки с отверстиями для леек . Некоторое усовершенствование представляет прибор для литья сразу двух свечей и более, еще в конце XIX в. бытовавший в Вологодской обл. (левдк), в Прионежье (льяло) и в других местностях. Это был плоский жестяной ящичек, в дне которого имелись отверстия диаметра свечи; к отверстиям были припаяны жестяные дудки обычного типа; растопленное сало наливалось в ящичек и оттуда стекало в дудки.

Лили свечи в любое время года; для скорейшего застывания дудки опускали зимой в снег, а летом в воду. В жаркое время можно было их ставить в подвал. Из сала, получаемого с одного быка, выходило до сотни свечей.

Домашнее литье свечей возникло довольно поздно, так как формы для литья свечей распространились повсеместно лишь в XVII в. (вначале формы выделывали из жести, впоследствии из олова). В Белоруссии известны формы из дерева и из древесной коры. В Сибири (в русских селениях по р. Лене) известны в качестве форм для литья свечей кишки домашних животных и полые стебли («дудки») зонтичных растений: борщевика (Heracleum dissectum) и дягиля (Archangelica officinalis) . На Украине для этой цели использовались полые стебли болиголова (также из зонтичных), называемого здесь «бугила» (Conium maculata) .

Гораздо более древним способом является маканье, которым пользовались преимущественно в холодное время года, когда быстрее стынет сало. При этом способе употреблялся высокий и узкий сосуд — «мака- ница» (кадка или кувшин). Заготовленный из пряжи фитиль перекидывали через лучинку и обмакивали в маканицу с растопленным салом; после погружения лучинку с фитилем вытаскивали и вешали на холодке, чтобы осевшее на фитиле сало застыло на нем. Затем макали один за другим следующие фитили; когда обмакивался последний, первый застывал, и его можно было макать снова. Каждый фитиль надо было обмакнуть раз 15, чтобы получилась нужная по толщине свеча — «маканец». При более массовом изготовлении (например, у русских жителей Алтая) в большой сосуд с растопленным салом обмакивали сразу несколько фителей, подвешенных на палку; тут же рядом ставили козлы с жердями для раскладывания палок с застывающими маканцами. Ма- каные свечи отличаются от литых несколько большей длиной и меньшей толщиной, а также тем, что их поверхность не так ровна, так как сало наслаивается неравномерно и, кроме того, у нижнего конца свеча получается толще. Вообще же длина маканцев зависит от глубины сосуда и количества в нем сала.

В районах, где было развито пчеловодство, выделывали и восковые свечи. Наиболее распространены были катаные свечи. Для этого воск слегка разогревали (опуская, например, в горячую воду), скатывали руками в виде длинного валика, затем расплющивали его на гладкой доске в длинную плоскую лепешку, положив на нее по длине фитиль из льняной или пеньковой ссученной пряжи, закатывали его в воск при помощи второй дощечки. У русских Алтая это называлось «скать свечи». Изготовляли восковые свечи и маканьем. Обмакивая светильню несколько раз, получали не очень ровную свечу, которую затем выравнивали между двумя дощечками. Для увеличения толщины свечи у белорусов маканые свечи подвешивали к особому колесу, надетому на воткнутый в землю шест, и, поворачивая колесо, свечу за свечой обливали расплавленным воском, который стекал в подставленный широкий сосуд. Обливание и катание производили несколько раз, до получения свечи желаемой толщины. Такие восковые свечи состояли из нескольких концентрических слоев, указывающих число обливаний. Их также отделывали катаньем между досками.

Употребление восковых свечей было связано главным образом с религиозной обрядностью — ставили их около икон, зажигали около покойника и во время поминок, брали в церковь и т. п. У белорусов с восковой свечой ходили в хлев для приема новорожденного животного.

Свечным освещением пользовались преимущественно середняцкие и зажиточные слои старой деревни. Изготовление домашних свеч регулировалось количеством сала от убойного скота в хозяйстве или наличием воска; приобретение покупных свеч зависело от покупательной способности населения.

Керосиновое освещение начало распространяться в деревне почти с того времени, как стал входить в разных странах во всеобщее употребление русский (точнее бакинский) керосин, т. е. с середины 1860-х годов. Появляясь первоначально в подгородных селениях, затем в зажиточных хозяйствах районов, более удаленных от городов, керосиновая лампа медленно, но неотступно вытесняла лучину, жирник, каганец, свечи. Первое время лампу употребляли в деревне лишь в торжественных случаях, но постепенно каганец, свечи и пр. уступали ей место и ими пользовались лишь для освещения погреба, клуни, мельницы и т. п. Во многих сельских районах керосин широко употребляли уже в 1870 — 1880-х годах, в 1890-х он распространился повсюду, и к началу XX в. все остальные способы освещения почти сошли на нет .

На распространении керосинового освещения сильнейшим образом сказалось классовое расслоение деревни: все зависело от покупательной способности крестьянина, и даже при всеобщем употреблении керосиновой лампы лучина в бедняцких домах держалась очень долго.

Широко были распространены коптилки — гасник (рус.), карасір- ниця (укр.) в виде маленькой жестяной лампочки с тонким, круглым фитильком, без стекла. Чуть мерцающее пламя распространяло едкую, удушливую копоть и давало мало света, так что еле можно было различать очертания предметов, но зато на коптилку шло очень мало керосина.

В русской деревне особенно привилась висячая лампа с большим жестяным колпаком-рефлектором сверху, с плоской, 14, 10 или 5-линей- ной горелкой (с шириной фитиля, обозначаемой этими цифрами, увеличиваются размеры пламени и сила света). Лампа подвешивалась на крюке, ввинченном в потолок в переднем углу над столом. В меньшей степени были распространены небольшие подвесные стенные 5-линейные лампочки также с плоской горелкой и боковым рефлектором из жести (в городах их называли кухонными лампами); стоячие лампы употреблялись очень редко. Все эти лампы скудно освещали пространство около себя, углы избы оставались в потемках.

У украинцев для подвешивания стоячих ламп в любом месте хаты имеется специальное приспособление — штевюг; это длинная деревянная линейка с отверстием вверху для привешивания на гвоздь и с прикрепленной круглой полочкой на нижнем конце для лампы . Керосиновые лампы с круглой светильней, с разнообразными абажурами, принятые в городском быту до введения электрического освещения, в деревне применения не нашли.

Электрического света деревня до революции не знала, его не знали и многие небольшие города. Электрические лампочки стали проникать в деревенский быт только при советской власти. Народ назвал их «лампочкой Ильича».