Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Отопительные и осветительные материалы восточных славян
Этнография - Восточнославянская этнография

Отопительные и осветительные материалы восточных славян

Топливо

Для русских деревенских печей в пределах лесной и лесостепной зон топливом всегда служили дрова разнообразных древесных пород. Традиция заготовки дров на долгую суровую зиму выработалась на Восточно-Европейской равнине очень давно: при раскопках Старой Ладоги (IX—X вв.) найдены пни для расколки дров и развалившиеся поленницы.

Заготовка дров в настоящем смысле этого слова возможна была в XIX — начале XX в. лишь в лесной полосе европейской части России и в Сибири, с их обширными территориями «казенных» лесов. Производилась она обычно зимой, в свободное от полевых работ время; кроме того, у крестьян всегда считалось (что подтверждают и специалисты), что дрова, заготовленные в зимнее время, лучше сгорают, дают больше тепла, они не преют и не гниют. Хороший хозяин всегда старался заготовить дров на будущий год, чтобы можно было топить печь зимой «годовалыми», или «летовалыми», дровами, т. е. пролежавшими уже год или одно лето и потому более сухими. Трудно приходилось хозяйке, если для топки у нее был «новосёк», «новосеченец», «сырнйк», т. е. дрова свежей рубки.

При рубке леса на дрова стволы распиливали на определенной длины бревна, причем различной бывала принятая в данной местности мера; например двойник, тройник, пятерик,— в зависимости от того, на сколько поленьев «швырка», т. е. поленьев в 3Д аршина (около 50 см) длиной, предстояло распилить такое бревно.

В лесу, до вывозки, срубленный лес складывали в поленницы. Для возки дров и бревен служили дровни — сани без кузова, состоящие из двух полозьев, в которые вдолблено несколько пар «копыльев», соединенных поперек «вязками»; на копылья насажены сверху две продольные «грядки».

В старое время были распространены помочи: для рубки дров — «дроворубка», для возки дров — «дровянйцы». Каждый участник помочи привозил из лесу по возу дров, а хозяин угощал всех ужином; угощенье сопровождалось песнями и плясками. Этот обычай — один из пережитков первобытно-общинного строя — позволял зажиточным крестьянам пользоваться бесплатным трудом сельской бедноты.

Распиловка поленьев и колка получившихся кругляков, или круглыша, производится на дворе. Для колки употребляется тяжелый дровокольный топор — колун; толстые чурбаны раскалываются железным клином, который вколачивается в торец кругляка деревянной долбежкой («дровоколкой») или обухом топора. Наколотые дрова складывали несколькими способами: обычно складывали в поленницы, у стены какой-либо хозяйственной постройки или закрепляли их кольями, вбитыми стоймя в землю; для просушки дрова кладут в кладушки или костром; в Калужской обл. и на южном Урале отмечен своеобразный способ: поленья укладывают по радиусам, перпендикулярно к окружности круглого стогообразного сооружения. Для защиты от дождя стараются поместить дрова под свесом крыши или держат их под навесом покоеобразного двора, а в случае необходимости устраивают над ними отдельный односкатный навесик.

При топке дрова в печи укладывают обычно «костром», или клеткой, т. е. в несколько ярусов попеременно вдоль и поперек печи. Охапка дров — количество, которое нужно зараз уложить в печь, чтобы истопить ее, носит названия: «истопок» (Рязанская обл.), «йстопок» (Владимирская обл.), «истопье» (Калининская обл.), «йстопля» (Горьковская и Молотовская области), «истоплё» (Западная Сибирь), «йстопель» (Архангельская и Тамбовская области).

Как известно, лучшими дровами считаются березовые, дубовые и ольховые, средними — сосна и ель, самыми плохими — осиновые; но последние обязательно стараются добавлять к другим, так как осина дает много пламени, которое способствует очистке труб от сажи.

С годами, по мере вырубки лесов и упорядочения лесного хозяйства, дровяной вопрос для русской деревни становился все острее, тем более, что в средней полосе России крестьянских лесов уже не оставалось, а все леса находились в собственности у помещиков, государства или удельного ведомства. Общеизвестны, хотя бы из художественной литературы XIX в., постоянные столкновения крестьян с лесниками и лесными объездчиками, штрафы, всевозможные утеснения и унижения, которым подвергались застигнутые в лесу порубщики.

Раньше всего недостаток в древесном топливе начал ощущаться на юге лесостепной полосы, где давно уже давала себя знать вырубка прежних рощ, боров и дубрав, и дрова стали заменяться другими видами топлива. В среднерусской полосе «дрова» (или «дрбвы», как говорят на Смоленщине) — это, в сущности, не дрова, а разное малоценное топливо, которое собирали в лесах с особого разрешения: валежник, хворост, сучья, мелкий сухостой, все то, что идет под общим названием «сушняк». В великорусских селениях черноземной полосы такими материалами явились озимая  (ржаная и пшеничная) и гречишная солома, стебли и шляпки подсолнечника, гречишная и подсолнечная лузга (шелуха семян гречихи и подсолнуха, получаемая от обдирки их при приготовлении гречневой крупы и подсолнечного масла), у украинцев — солома и очерет (камыш, тростник).

На Украине солома служила основным топливом уже в начале XIX в.  О. Гунн, проехавший по Украине в 1805 г., пишет: «Преогромная в избе печь натоплена соломою и навозом... Дабы нагреть избу, потребно в день соломы 24 фунта, а для печения хлебов вдвое против того...».

Отмечена в литературе начала XIX в. топка соломой в отдельных местах и у южно-великорусов. Например, в «Степной стороне» Рязанской губ. (т. е. в южных ее уездах) «за неимением дров крестьяне и однодворцы топят избы соломою».

В конце XIX в. все жилища центрально-черноземных районов отапливались соломой. Обычно предназначенную для топки солому с вечера приносили в избу и расстилали на лавках, а если надо — то и на полу. На ней спала вся семья, а утром эту солому сжигали в печи. На русскую печь в среднем требовалось не менее 60 возов соломы в год.

Гречишной лузгой уже давно топили печи в малолесных местах Курской, Орловской, Тамбовской, Воронежской, Пензенской губерний, употребление ее для этой цели отмечалось в печати в 1830-х годах. Подсолнечная лузга использовалась в качестве топлива главным образом в Воронежской и Саратовской губерниях, где издавна имелись большие посевы подсолнечника; в меньшей степени ею топили в черноземных и украинских областях, на Дону и в Заволжье.

Считается, что тепловой эффект сжигания гречишной лузги лишь втрое меньше (при равном весе) теплового эффекта сжигания антрацита и что 100 мер (2,6 м3) подсолнечной лузги заменяют 1 куб. сажень дров (9,7 м3).

Завися в отношении топлива почти целиком от сельскохозяйственных культур, в неурожайные годы крестьянин лишался не только хлеба и корма для скота, но и крова и топлива. Обычное топливо приходилось заменять сухой полынью, татарником и бурьяном, который собирали по межам и дорогам, а также «котяхами», т. е. сушеным пометом скота. В черноземной полосе уже в середине XIX в. отмечалось использование сухого навоза как топлива, но это практиковалось лишь в сухое весеннее и летнее время. «Сухой помет рогатого скота и овец собирают бедняки в тех местах, где скот каждодневно отдыхает (такие места называются тырлы)» . Кое-где собирали навоз рогатого скота и скатывали его в шары для топлива, так называемые «катенья» . Лишь постепенно, чем южнее — тем раньше, а в черноземной полосе, повидимому, лишь с середины XIX в., научились изготовлять из навоза кизяк. Во многих безлесных районах, особенно в степной полосе, кизяк представляет собой единственный вид топлива. Кизяк приготовляется следующим образом. Навоз, накопившийся за зиму в загонах, варках, хлевах, базах и прочих местах длительного нахождения скота, вывозится ранней весной на свободное место и складывается в кучи, где он «перегорает». Поздней весной, большей частью в мае, его разваливают по земле ровным слоем, 30—35 см толщиной; затем поливают водой и хорошо перемешивают с мелкой соломенной резкой, для чего прогоняют по нему многократно лошадей или волов или сами длительно месят его ногами, пока масса не разомнется до густоты крутого теста. Иногда еще укатывают перемешанный навоз катком. Получившийся слой, толщиной около 3 вершков (13 см), разрубают лЬпатой или специальной сечкой на полосы, шириной около 35 см, потом их перерубают поперек, так что образуются квадратные плитки. Слегка подсохшие «кизячины» для окончательной просушки складывают разреженно в высокие пирамидальные или конические клетки, наблюдая, чтобы в середину каждой пирамиды «кизякова скирда» непременно имелся приток воздуха. Так кизяк стоит до глубокой осени, когда его складывают на зиму под навесы. В настоящее время «резный кизяк» делают редко, давно- уже научились формировать из него продолговатые кирпичи, что легче и скорее; для этого применяется деревянная четырехугольная форма с несколько наклонными стенками — станок (это «станковый кизяк»); автору случалось видеть в воронежских деревнях в 1920-х годах и круглый формовой кизяк, изготовлявшийся в кольце, согнутом из луба, наподобие невысокой обечайки от решета.

Заготовка кизячного топлива на одну печь на год занимает в среднем у двух человек около недели весной и недели осенью; заготовляют кизяк преимущественно женщины; особенно тщательно готовят и высушивают кизяк на зиму, для чего идет формованный кизяк; на лето же часто высушивают его прямо лепешками, пришлепывая их для сушки к глиняной стене. Это, по терминологии донских казаков, «ляпанцы» (ед. число «ляпанец»).

Хорошо выделанный и просушенный кизяк — легок и не имеет никакого запаха. Он довольно долго разгорается, смотря по степени его сухости, но, когда разгорится, вполне заменяет дрова. Чтобы вытопить русскую печь, надо 12—15 кирпичей «зимнего» кизяка.

Ни торфом, ни каменным углем в прежнее время в деревне почти не топили. Известны лишь отдельные районы, где крестьяне добывали для собственного употребления эти виды топлива, например кое-где в черноземной полосе. «Каменный, по здешнему «земляной уголь», в Славяносербском и Бахмутском уездах, где он добывается, служит уже для отопления жилищ»,— писал один автор в 1844 г.