Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Восточный южновеликорусский жилищный план
Этнография - Восточнославянская этнография

Восточный южновеликорусский жилищный план

Для южновеликорусской полосы, т. е. для поземных жилищ (без под- клета), характерно иное расположение печи и переднего угла, называемого здесь «святым». Сразу же при входе в избу из сеней, во многих районах на юге называемых сенцы, между дверью и передней стеной, выходящей на улицу, расположен передний угол — здесь стоит стол; дальний угол, наискось от переднего, занят печью. При положении переднего угла у входной двери окно приходится лишь по одну сторону его, так как угол прилегает к сенцам. В этом основное отличие южновеликорусских изб и хат от всех остальных типов восточнославянского жилища, где почти всегда красный угол освещен с обеих сторон, так как в обеих составляющих его стенах прорезаны окна,— т. е. является действительно «красным». В Калужской обл., где в районе р. Оки проходит граница между более древним южновеликорусским положением переднего угла у двери и более поздним средневеликорусским положением его в дальнем от входа углу, народ издавна охарактеризовал эти планы: здесь (южнее р. Оки) «молятся у порога», там (севернее р. Оки) «молятся на прямую».

В соответствии с тем, куда обращено устье печи, в южновеликорусской планировке жилища четко выделяются два типа — восточный и западный.

Восточный южновеликорусский тип планировки характерен для большей части центрально-черноземной полосы — для областей Орловской, Курской, Тамбовской и Воронежской и для прилегающих районов Тульской и Рязанской областей. Изба, называемая в южных районах Курской и Воронежской областей хатой, расположена параллельно улице, вход в сенцы — с улицы или со двора, если изба расположена в глубине двора. Из сенец, обычно налево, вход в избу; в избе левый ближний от двери угол — передний, святой угол (в нем обычно помещались божница и образа ), в углу стоит стол. В дальнем правом углу, наискось от переднего, стоит печь, устьем обращенная к входной двери; дым из нее выводился по проходящему под потолком над самой головой горизонтальному дымоходу, составленному из гончарных труб, уложенных на жерди. Дымоход над дверью выходил в сенцы, где дым переходил в вертикальный дымарь (кожух в южных районах), обмазанный глиной, но имеющий плетеный или деревянный остов. Пол в избе был обычно земляной, редко деревянный; в обоих случаях называли его земь. Вокруг стен располагались неподвижные лавки: от двери к переднему углу — коник (как и на Севере в старых избах, коник представляет собой род ларя с откидной крышкой, но здесь в нем держат печеный хлеб, пироги, а иногда и другие припасы); от переднего угла вдоль фасадной стены помещалась долгая лавка; между фасадной стеной и боковой частью печи настилали широкий помост для спанья — пол, или примост (реже называют его мост, кут, кутник, кутняя лавка, залавок, задняя лавка, зад; названия варьируют по местностям), от полуметра до метра высотой над землей. Зимой под ним держали ягнят, поросят, гусей, кур, уток, для чего низ спереди часто заделывали решеткой. Иногда для большей вместительности выбирали под ним землю на глубину 30— 40 см. У «пола» привязывали теленка.

Над «полом» на высоте человеческого роста или чуть выше устраивали полати; сбоку у печи — небольшая лавочка — приступок. С нее поднимались на печь, держась рукой за задоргу (деревянную жердь, вмазанную в свободное горизонтальное продольное ребро печи), а с печи — на полати. На полатях и спали и сушили лучину, лен, пеньку. Полати настилали от стен до полатного бруса: последний опирается на массивный четырехгранный печной столб, связанный конструктивно с опечком; верх столба расширен и часто украшен несложной резьбой в виде зубчиков.

Печной столб нередко служил единственным архитектурным украшением воронежской избы. От столба к двери (параллельно дымоходу из гончарных труб) и от печи к передней стене над окнами тянулись массивные полки для посуды. От печки к стене с дверью, под судним окном, была устроена судница — лавка-шкафик с волоковой дверкой; нередко эта была просто «судняя лавка». Для посуды прибивали иногда и полку над коником. Но чаще делали длинные полки — полицы: одну — на стене, прилегающей к сенцам, над дверью, на нее клали шапки, рукавицы и прочую мелочь; другую — от печи к той же стене, над судним окном, на ней держали кухонную посуду и испеченный хлеб.

Когда требовалось разделить избу на отдельные помещения, здесь уже с середины XIX в. прежде всего начали отделять дощатой перегородкой часть против печи, где происходила стряпня; это помещение называлось в Курской обл. топлюжкой, в Тульской — чуланчиком. Гораздо позднее стали огораживать место против входа, где находился примост между боком печи и передней стеной. В таком случае примост разбирали, вместо него ставили широкую кровать — выделяли спальню или спальню для молодых (Рязанская обл.).

В прошлом для южновеликорусского бедняцкого жилища черноземной полосы, с его земляными полами и плохонькими стенами, характерна была ужасающая грязь. Даже после перехода от курных изб к белым, совершавшегося в течение XIX в., положение мало улучшилось. В низких тесных избах, в которых, кроме людей, всю зиму жили мелкий скот и домашняя птица (корову для кормежки тоже впускали в избу два раза в день), скверное топливо, раскисающий от мочи детей и животных пол, стояло постоянно едкое удушливое зловоние, совершенно невыносимое для непривычного человека. «Идиотизм деревенской жизни»  старой русской деревни выступал здесь во всей своей кошмарной неприглядности. Этот убогий быт неоднократно изображался и в передовой русской художественной литературе (главным образом у писателей-народников), ему посвящались публицистические произведения и научные исследования. Из последних здесь следует вспомнить о замечательной работе А. И. Шин- гарева, в качестве земского врача подробно обследовавшего в начале нашего столетия два селения Воронежской обл, В своей книге А. И. Шин- гарев дал потрясающую картину разорявшейся и скудевшей пореформенной деревни, основанную на подробнейших статистических данных. Среди прочего ценного материала, для нашей темы особенно важна глава II «Санитарное описание жилищ, дворов и условия водоснабжения», с обмерами, строительной техникой, бытовыми описаниями и т. д.

Восточный южновеликорусский тип планировки считается у этнографов, со времени работы Д. К. Зеленина, характерным для однодворцев. Это верно, повидимому, лишь для Воронежской обл., где подобный тип наблюдается почти исключительно в селениях бывших однодворцев и государственных крестьян; для расположенных там же, но возникших позже селений помещичьих крестьян, такой план не характерен; это объясняется тем, что помещики переводили сюда крестьян из своих имений среднерусской полосы России, и те в новых местах строились по привычкой для них планировке жилья. В более же северных районах, например в Тамбовской, Рязанской, Тульской областях, восточный южновеликорусский план характерен как для старинных селений бывших помещичьих крестьян, так и для селений бывших государственных крестьян и однодворцев. Очевидно, что бытование этого плана здесь объясняется старой этнической традицией,— оно характеризует данную территорию за много столетий до появления однодворцев в русской истории, а потому и не связано с отдельными социальными группами крестьян.