Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Развитие типов крестьянского дома восточных славян
Этнография - Восточнославянская этнография

Развитие типов крестьянского дома восточных славян

Однокамерная постройка

Наиболее простым по плану типом жилища является однокамерная постройка, т. е. жилище без сеней. Она, бесспорно, представляла основную форму восточнославянского дома уже с VIII—IX вв.

Для более ранних периодов известны большие коллективные жилища, отражающие древние формы патриархально-родового строя, но находки их пока единичны. Для первых веков нашей эры — это упоминавшееся уже городище Барсучья Горка близ Могилева, с длинными наземными многоочажными домами.

Для времени, предшествующего сложению древнерусской народности, это — большие коллективные дома, обнаруженные в нижних слоях городища Старой Ладоги. При раскопках установлено, что в VII—VIII вв. обитатели его жили в больших бревенчатых домах площадью 50—100 м, вокруг которых группировались крупные скотные дворы и амбары. В центре дома располагалась печь, вокруг стен — деревянные нары. «В такой печи варилась и жарилась пища для всех, а продукты брались из коллективных запасов. Одна печь обогревала всех обитателей большого дома — до 30—35 человек; а если дать волю воображению, то легко можно представить себе весьма правдоподобную картину, как вокруг такой пылающей печи... собирались в зимние вечера все главы и домочадцы дома и сообща обсуждали очередные, важные для них хозяйственные и другие вопросы. Ведь именно так собиралась у своего очага, например, южнославянская задруга».

В горизонтах же VIII—IX вв. большие дома сменяются небольшими избами в 25—30 м2, причем хозяйственные постройки также соответственно сокращаются в размерах. Этот процесс превращения коллективных жилищ в индивидуальные, несомненно, отражает процесс распада большой патриархальной семейной общины. Данные из раскопок Старой Ладоги служат пока единственным источником, отображающим этот процесс на материалах восточнославянского жилища VII—IX вв. Таким образом, большие родовые поселки конца I тысячелетия н. э. слагались, бесспорно, из однокамерных ячеек.

Однокамерными были большей частью и древнерусские жилища XI—XII вв., хозяйственные постройки которых либо примыкали к жилищу, либо располагались в стороне. Повидимому и позднее, в XIV— XVI вв., в бедных северных деревнях преобладало жилище однокамерное.

По крайней мере, перепись, предпринятая в 1571 г. для выявления в погостах Водской пятины брошенных ушедшими крестьянами построек, пестрит выражениями: «хоромешек стоит избенцо да хлев», «хороми- шек стоит избенцо да хлевишко», реже попадается «хоромешек избенцо да клетишко» К Однокамерность жилища отмечается и в XVIII в. для Белоруссии и северной Украины .

В XIX в. постройки этого типа встречались редко. Исключение составляли такие, например, районы, как низовья Припяти (самый север Киевской обл.), где еще в конце XIX в. преобладали однокамерные хаты без сеней с входом прямо со двора ; впрочем, есть указания, что в 1860-х годах и на юге Киевщины встречались селения, где преобладали хаты без сеней. Обычно же это бобыльская лачужка, в которой доживал свой век одинокий старик или вдова, например хижка у донских казаков, келья на Ярославщине или хижина батрака; избу без сеней можно было видеть в необжитых районах, как первый этап строительства новоселов. В дореволюционное время подобные жилища строили бедные крестьянские семьи, у которых не хватало средств для пристройки сеней, или выделенные из семьи молодые, не успевшие еще обстроиться; во всех случаях сени пристраивались при первой возможности.

Двухкамерная постройка

Следующий по сложности тип жилища — двухкамерная постройка: жилое помещение и сени.

Двухкамерное жилище довольно рано появилось на территории, населенной восточными славянами. Изредка оно встречалось в XI— XIII вв. среди полуземлянок южной и средней полосы; известны, например, землянка из двух помещений в Суздале, землянка с деревянной перегородкой в Старой Рязани, такая же в Белгороде. О сенях в городских деревянных домах неоднократно, в связи с разными событиями, упоминают летописи XI—XII вв. Повидимому, пока сени еще не были неотъемлемой составной частью жилого дома, они могли одновременно служить и хлевом .

Обычно в южном типе восточнославянского жилища — у южно-вели- корусов и отчасти у украинцев — сени пристраивали сбоку хаты, вдоль улицы; вход в сени делали спереди, прямо с улицы, или со двора, если изба стояла в глубине двора. Вся постройка стояла параллельно улице, В северном же типе восточнославянского жилища, у средне-великорусов и белорусов, сени пристраивали сзади избы, так что вся постройка стояла перпендикулярно к улице, со входом в сени сбоку, из образовавшегося при этом проулка.

Среди жилищ беднейшего крестьянства, главным образом среднерусской полосы и Юга, а также в постройках новоселов, в дореволюционное время можно было встретить ряд переходов от однокамерного к двухкамерному жилищу в виде хаты или избы, у которой вместо сеней имелась легкая загородка без навеса, либо легкий навес без стен, либо и то и другое, но непрочного, временного характера.

Таким образом, вопрос о происхождении двухкамерного типа жилища ясен. Несомненно, что развитие сельского жилища шло от примитивного однокамерного типа к двухкамерному, путем пристройки сначала навеса перед входом, а затем холодных сеней к отапливаемому жилому помещению (изба или хата). Следовательно, сени представляют второй по времени происхождения элемент восточнославянского жилища — неотапливаемую пристройку, развившуюся из навеса над входом в жилище и превратившуюся в помещение для хозяйственных целей. Там, где простейшие однокамерные и двухкамерные постройки удержались до наших дней, можно наблюдать воочию этот процесс постепенного усложнения горизонтальной планировки крестьянского дома. Естественно, что отдельно от жилого помещения сени существовать не могли.

Трехкамерная постройка — связь

Наиболее типичным восточнославянским жилищем принято считать трехкамерный дом со входом, устраиваемым посредине длинной стороны, с двумя жилыми помещениями или одним жилым и одним хозяйственным помещением по обеим сторонам средней части постройки — сеней. У великорусов эти три части следующие: изба, сени и клеть, или зимняя изба, сени и летняя изба, или горница (рис. 20); у украинцев — хата, сени и комора, или две хаты, с сенями посредине. Господствующее название этой постройки у великорусов — связь ; если оба помещения жилые, то на Севере говорят иногда «дом на две избы»; у украинцев — «дві хати», «дві хати через сіни». У северных великорусов связь ставится и перпендикулярно и параллельно улице, у южных великорусов — всегда параллельно, вдоль улицы. У украинцев, из-за ориентации построек по странам света, о чем говорилось выше, трудно выделить преобладающее направление связи относительно улицы.

Как в далеком, так и в недавнем прошлом трехкамерное , жилище с горницей строили более состоятельные хозяева. Иное дело со связью из двух зимних изб: эта постройка была необходима для многочисленной семьи (особенно для больших неразделенных семей, доходивших до 20— 25 человек) и, следовательно, отнюдь не выражала имущественного благосостояния семьи.

Трехкамерное жилище, как тип, известно очень давно. Так, в Суздале (XIII в.) найдено трехчастное жилище, разделенное глиняными перегородками. Судя же по отдельным намекам в летописи, надо полагать, что уже в X—XI вв. сложился тип восточнославянского трехчленного жилья, состоящего из теплой избы, или истобки, холодной клети и связывающих их сеней. Холодная клеть служила и кладовой для имущества, и летней спальней (одрина, ложница). Сени, как соединительное звено — переход между избой и клетью, получили особое значение в жилищах князей и бояр, которые лишь с большей пышностью и в больших масштабах повторяли трехчленную схему русского жилого дома. Истобка и клеть строились в городских жилищах на подклетах, т. е. были подняты на подклетные срубы, а соединявшие их сени опирались на столбы и образовывали род висячего перехода между двумя срубами.

Для старого крестьянского жилища, как трехкамерного, так и двухкамерного, характерно, что сени обычно не имеют потолка над собой,, а лишь накрыты общей крышей с избой или хатой. Из сеней по лестнице- стремянке поднимаются сразу на чердак (еще в 1920-х годах кое-где для этого пользовались бревном с зарубками). Генетически — это лишний раз доказывает, что сени представляют собой позднейшую пристройку к жилью. Исторически — это составляет пережиток того времени, когда жилище отапливалось по-черному и дым из избы выходил в сени и оттуда расходился по чердаку. В бытовом отношении — отсутствие потолка в сенях удешевляет постройку и упрощает связь с чердаком (в русской деревне чердак часто называется потолок, подволока, на истопке; у белорусов — гора, верх; у украинцев — гора, горіще; у последних различается в трехкамерной постройке «гора хатняя» и «гора коморная»).

При рассмотрении восточнославянского трехкамерного жилища типа связи, современного и старинного, встает вопрос об его генезисе. Что послужило исходным пунктом этой формы — однокамерное или двухкамерное жилище? На первый взгляд кажется само собою разумеющимся, что трехчастный тип должен был развиться из двухкамерного путем пристройки к сеням, со стороны, противоположной жилью, хозяйственного помещения (клети, коморы), прежде строившегося отдельно.

Исследуя этот вопрос, польский этнограф К. Мошиньский высказал гипотезу о возможности происхождения трехкамерного жилища непосредственно из однокамерною, а именно: вначале клеть ставилась отдельно- от однокамерного жилья, но близко к нему, дверь против двери; со временем пространство между этими двумя постройками стали, для безопасности находящегося в клети имущества, забирать изгородью, а впоследствии и накрывать общей для всей постройки крышей; таким образом этот огороженный промежуток превратился в сени, связывающие жилье и клеть Подобного рода постройки, где вместо сеней огорожен промежуток между клетью и избой, Мошиньский сам наблюдал в Белоруссии.

Изучение современного восточнославянского материала приводит к мысли, что такой путь развития вполне возможен: он как бы повторяется при постройке связи. В самом деле, попробуем проследить, в каком порядке ставится трехкамерная постройка во многих районах нашей страны. Ставят в ряд два сруба — для избы и для клети — на расстоянии не большем, чем длина стены клетки (до 5 м), а чаще и меньшем, дверь в дверь и связывают их передние и задние стены, врубая бревна в пазы плотно приставленных к ним столбов. Таким образом, для сеней в трехкамерной связи возводят дополнительно лишь две стены, переднюю и заднюю. Часто для этих двух стен употребляют и более дешевый материал, например, два сосновых или дубовых сруба из цельных бревен связывают стенами из еловых плах или осиновых бревен* из плетня, или кирпичную избу и деревянную клеть соединяют сенями, обе стены которых выложены из плитняка и т. п. Следовательно, сени в связи имеют промежуточное положение, причем в южновеликорусских постройках они иногда настолько узки, что большая часть передней стены занята входной дверью с улицы, а задней стены — дверью во двор.

В противоположность этому сени в двухкамерном жилище имеют три самостоятельные стены, приставленные к жилью или составляющие с ним одно целое, иногда из более дешевого материала (сени в двухкамерном жилище белорусы, в отличие от связи, называют тристеном). У великорусов сени всегда несколько уже избы, у украинцев и белорусов нередко сени двухкамерного жилища по площади равны жилью. Таким образом, в двухкамерном и трехкамерном жилище сени имеют различное происхождение: в двухкамерном они представляют второй по времени появления элемент, в трехкамерном же — третий. Разумеется, это не исключает возможности возведения всей связи одновременно из однородного материала, например рубленной из одинакового леса, выплетенной из хвороста, выложенной из кирпича и пр. Но трудно представить себе именно «пристройку» клети к сеням, хотя бы потому, что клеть сама по себе мыслится как постройка четырехугольная — четырехстенная (клетка), и поэтому приходится пристраивать к ней, а не ее к чему-нибудь.

Таким образом, трехкамерная постройка развилась, по всей вероятности, непосредственно из жилища однокамерного.

Трудно сказать, к какому времени относится массовое распространение среди восточных славян трехкамерного жилища, известного еще в эпоху Киевской Руси (IX—XI вв.). Несомненно одно, что к XVI— XVII вв. это уже был выработанный тип дома, встречавшийся как в деревне, так и в городе. Во всяком случае, на плане Тихвинского монастыря (1679 г.) некоторые из изображенных изб носят характер трехкамерных построек.

До XVIII в. жилые дома в городах в массе своей мало отличались от сельских построек. Большинство горожан жило в избах, а каменное жилое строительство было тесно связано с традициями деревянного зодчества. Сохранившиеся в Пскове, Ярославле, Гороховце и других старых городах каменные жилые дома богатых горожан XVII в. имеют планировку, типичную для деревенской рубленой трехкамерной связи лесной полосы; жилой этаж расположен на высоком подклете, в центре дома — сени, к которым ведет крыльцо с лестницей; по бокам сеней — жилые помещения. Таковы известный дом Лапина, или «Солодежня», и дом Трубинского в Пскове, дом Иванова в Ярославле, дома Серина и Сапожникова в Гороховце, дом Зелейщикова в Чебоксарах и др.

Городские дома типа трехкамерной связи, деревянные и каменные, продолжали кое-где строиться еще в XVIII в. Так, в Калуге, в 1874 г. был обмерен и зарисован уже разваливавшийся дом Щукиной — в виде трехкамерной связи, из толстых (около 40 см) бревен, с типичным внутренним планом средневеликорусской избы. Дом этот был построен впервой половине XVIII в.

Трехкамерную связь («две палаты с сенями между ними») представляла небольшая казарма, пристроенная в первой половине XVIII в. к зданию тиунской избы в Москве  (здесь жили солдаты, охранявшие имущество пробирной палаты).

По типу трехкамерных связей строились также общежития в монастырях: большие монастырские корпуса состояли из ряда отдельных секций, каждая из которых представляла две жилые кельи, связанные общими сенями с отдельным входом снаружи. Таков сохранившийся до наших дней длинный (350 м) одноэтажный корпус келий Успенского девичьего монастыря в г. Александрове Владимирской обл., основанного еще при Иване Грозном (здесь жили до самой смерти царевны — сестры Петра I, сюда ссылались не угодные царям лица из знатных боярских семей) . Таков же и одноэтажный корпус келий Новодевичьего монастыря в Москве.

Для старого русского помещичьего быта (до XVIII в.) также наиболее обычны усадьбы, состоявшие из двух или нескольких изб, связанных сенями. Примером может служить описание усадьбы в Серпуховском уезде, относящееся к 1663 г. «построены хоромы... на потклетах, рублены из Краснова лесу; а перед ними горница сталовоя на потклете ж»; «а меж тех хором перед потклетом початы строить сени косячатые». Иначе говоря, здесь можно видеть традицию, восходящую к Киевской Руси. Высказываются даже предположения, что эта архитектура оказала большое влияние на белоколонные усадебные дома XVIII в. и что в них можно найти немало элементов, идущих от старой русской усадьбы. Вот что говорил архитектор А. И. Михайлов, анализируя архитектуру русской усадьбы эпохи Московской Руси, в докладе на декаднике по русской архитектуре, состоявшемся в апреле 1939 г. в Москве: «...Сени были больших размеров и хорошо отделаны. Они представляли собой не только сени, а как бы парадный вход, переднее пространство, группирующее вокруг себя собственно жилые ячейки. Иногда вокруг сеней группировался очень сложный комплекс сооружений, а сени отделывались особенно парадно. Так, в одном описании читаем, что из нижних сеней, группирующих вокруг себя ряд светлиц, имелся всход в средние сени. Всход был «круглый с перилами решетчатыми». Ясно, что именно эти сени и всход с перилами являлись центральным ядром усадьбы. К средним сеням над крыльцом прилегало гульбище... Несомненны черты общности, которые позволяют говорить о преемственности, с одной стороны, и о возможном обращении архитекторов XVII в. к тем типам сооружений, которые возникли на почве русской жизни XVII в.».

Крестьянское трехкамерное жилище типа связи, хотя и известно издавна у всех восточных славян, но далеко не всюду является или являлось преобладающим. Так, например, исследование в начале XX в. в этом отношении б. Полтавской губ. показало, что трехкамерные жилища сосредоточивались здесь на севере и на юге губернии, а посредине ее проходила полоса двухкамерных построек; при этом на севере губернии преобладали хаты с коморой, а на юге — хаты на две половины .

Двухкамерный тип еще недавно определенно господствовал в северной Украине и в Белоруссии; повидимому, он преобладает и в большинстве земледельческих районов России.

Если трехкамерная постройка состоит из двух жилых помещений, связанных сенями, то клеть или комора в этом случае ставится отдельно — на отшибе. Второе жилое помещение у зажиточных семей представляло летнюю избу без русской печи, лишь с небольшой отопительной печкой, типа лежанки или голландки. Это помещение носит у великорусов самые разнообразные названия: чаще всего — это горница, светлица, чистая изба, белая изба (в прошлом противопоставлялась «черной избе»); встречаются и такие названия, как противень (на Севере), отхожая изба (в Псковской обл., если ее используют и как кладовую), обёдник (Воронежская обл.) и др. В ней хранится ценное имущество хозяев. Основная особенность состоит в том, что она убрана лучше, чем изба. Окна в ней нередко большие, светлые; во многих районах она обставляется городской мебелью. В горнице принимают гостей. Само появление горницы, или белой избы, знаменовало распространение в деревне более совершенной планировки. В прошлом в ней раньше, чем в черной избе, стали устраивать печь с трубой.

Реже бывает связь из двух зимних изб или хат; такие случаи наблюдались, в частности, при наличии многочисленной семьи. Трехкамерная связь в своем древнем ненарушенном виде, представляющая симметричную постройку из двух помещений, связанных сенями (с постановкой всех трех по одной прямой линии), характерна преимущественно для зоны усадеб с замкнутым открытым двором (украинцы и великорусы).

В области крытого двора, наряду с такой простой связью старинного типа, издревле выработались и сильно видоизмененные ее формы: в них крытый двор как бы вобрал в себя клеть или летнее жилье — горницу, так что в этих случаях она входит в состав уже не дома, а крытого двора, лишь примыкая к дому. Ярким примером служит тот тип старинных усадеб Ярославско-Костромского края, в которых холодная горница расположена под крышей стоящего рядом с избой двора, над въездными в него воротами. Благодаря такому положению, при невысоком подклете избы, пол горницы поднят выше пола избы, так что необходимо устройство нескольких ступенек в горницу, и нижняя линия окон горницы выше нижней линии окон избы. Такая горница вполне оправдывает свое древнее название . В северном двухъярусном доме-дворе горницы также выносятся на второй ярус двора, над проезжей его частью, но при высоком подклете избы они могут быть и на одном уровне с нею.

Развиваясь и совершенствуясь в течение столетий, жилище великорусской, украинской, белорусской деревни вплоть до эпохи капитализма не пошло дальше рассмотренных типов планировки: двухкамерного в основной массе с некоторым процентом трехкамерных построек. Наличие большой семьи в прошлом вызвало, как мы видели выше, лишь превращение нежилой клети трехкамерной связи в жилую избу, да для личного имущества и летнего спанья брачных пар добавлялись отдельные неотапливаемые помещения (клети, горницы, поветки и т. п.): они ставились в ограде открытого южного двора или рубились в одно целое с крытым северным двором. С проникновением элементов капитализма в деревню, с расслоением крестьянства и возникновением класса кулачества сильное изменение претерпело и крестьянское жилище. Начала развиваться резкая дифференциация кулацких и бедняцких жилищ, причем старые традиционные формы сохранялись главным образом в средняцких хозяйствах. В бедняцких постройках можно было наблюдать крайнее упрощение строительства и значительное сокращение размеров строений, тогда как жилища кулачества и наиболее зажиточных середняков, наоборот, изменялись по линии усложнения построек и увеличения их размеров; большую роль играло стремление подражать в строительстве городской моде.

Характерный пример дифференциации крестьянского жилища приводит из повременной печати В. И. Ленин в работе «Развитие капитализма в России»: «...Кто видал и знает современную деревню, да припомнит деревню 40—50 лет тому назад, тот поразится их различием. В старых деревнях дома всех хозяев были однообразные и по наружному виду и по внутренней отделке; теперь же рядом с лачугами стоят расписанные хоромы, рядом с нищими живут богачи, рядом с униженными и оскорбленными — пирующие и ликующие. В прежние времена мы часто встречали такие селения, где не было ни одного бобыля, теперь же в каждой деревне их не менее пяти, а то и целый десяток... («Жизнь», 1899, № 8, цит. из «Сев. Края», 1899, № 223)»

Усложнение крестьянского жилища, т. е. увеличение числа жилых помещений, развивалось по двум линиям: во-первых, происходило разделение, или разгораживание, внутреннего пространства избы на отдельные помещения и, во-вторых, шло расширение жилища путем пристройки снаружи дополнительных срубов.

Во внутреннем разгораживании избного пространства прежде всего выражалось стремление отделить печь со стряпней около нее от остального чистого помещения избы. Для этой цели ставили деревянную перегородку, идущую от свободного угла печи до противоположной стены, отгораживая таким образом пространство и угол против устья печи от «чистой половины». Получалась, в нашем смысле слова, кухня, называющаяся по-разному в различных районах (кут, куть, бабий угол, стряпная, середа, чулан). Пожалуй, наиболее распространенным в среднерусской полосе и на Севере, по крайней мере до Октябрьской революции, было название кухни чуланом. Перегородка (носившая название переборка, заборка) обычно не доходила до потолка, а закреплялась наверху в перекладине, перекинутой от печи до противоположной стены и носившей местами название чуланный брус (например, в Симбирской и Пензенской губерниях). Иногда вместо нее кухню от избы отделял большой занавес. Отделение кухни от избы было широко распространено в северной половине нашей страны уже в начале XIX в.; по крайней мере, мы читаем в карманной записной книжке 1841 —1842 гг.

Гораздо реже выделялась спальня, причем положение ее зависело от принятого в данной местности плана избы, так как определялось положением печи и переднего угла. В конце XIX в. начали кое-где разгораживать избу на три помещения (о всех этих вариантах см. главу VII «Внутренняя планировка жилища») .

Рано стали выделять в сенях перегородками род кладовки для разных вещей и провизии; это помещение тоже называли чуланом — термик широко известный и в городском обиходе.

При втором способе усложнения жилища — расширении его путем пристройки добавочных помещений — творческая мысль крестьянина-строителя находила различные линии разрешения этой задачи. Разными путями шло усложнение двухкамерного и трехкамерного жилища. Естественно, что двухкамерное жилье представляло более удобную и поддающуюся изменениям исходную форму, чем трехкамерная связь из двух изб. Пожалуй, лишь один способ усложнения трехчленного срубного жилища путем пристройки укоренился в крестьянском быту. Это — прирубка длинного коридора, шириной метра три, вдоль всей связи. В такой четырехчастной постройке прежние сени превращались в кладовую или холодную светелку, а прирубленный коридор — в сени (он так и назывался).

В усложнении двухкамерной постройки наиболее ранний прием заключался в пристройке второго сруба к основному жилому срубу — получались так называемые «избы с прирубом» и «избы-двойни». Изба- двойня состоит из двух одинаковых срубов под общей крышей; в избе сприрубом, как показывает само название, второй сруб меньше основного. Оба типа получили широкое распространение в XIX в., причем избы-двойни характерны преимущественно для богатого лесом Севера, избы с прирубом — для среднерусской полосы и Поволжья.

Отдельные избы-двойни у кулацкой прослойки населения Севера начали появляться по торговым путям, по крупным судоходным рекам Севера, в торговых селах еще с конца XVIII в.

Следующей стадией по линии освоения новой техники возведения сруба являются пятистенок, крестовик, крестовая связь, не говоря уже о более сложных формах, приближающихся к домам городского типа.

Дальнейшим усложнением пятистенка явилась шестистенная изба крестовик (в Вологодской обл.— «крестоватик»), т. е. дом, разделенный на четыре комнаты двумя пересекающимися стенами, рубленными одновременно со всем срубом. «Крестовые», или «круглые», т. е. квадратные дома с четырехскатной тесовой кровлей встречались гораздо реже, чем пятистенки: их строили обыкновенно самые крупные деревенские богатеи и таких домов, естественно, было немного. Комнаты крестовика имели различное назначение. Например, на Алтае в крестовом доме богатого старообрядца с пристроенного сбоку крыльца входили в сенки с казенкой (отгороженной кладовкой); из сенок одна дверь вела в избу с полатями, другая в «прихожку», из прихожки входили в горницу. Одна печь обогревала избу, другая — горницу с прихожкой, между избой и горницей непосредственного сообщения не было. На Дону в доме зажиточного казака различали прихожку (или «зал»), стряпуху (она называлась также «стряпка», «стряпушка», «стряповая», «стряпчая»), «горницу». Редко, но встречаются крестовые дома, в которых одна четвертая часть представляет собой открытую с боков террасу; наружных стен для нее не рубят, а ставят перила с простенькими балясинами из выпильных досок.

Еще реже встречается крестовая связь, т. е., по существу, два пятистенка, связанные общими сенями. Нередко в богатом доме выделялись спальня, зало, кухня, причем русская печь оставалась лишь в кухне, остальные комнаты отапливались голландками. В этих комнатах уже не было лавок, полатей и прочих элементов неподвижного наряда избы: все это заменила городская мебель — столы, стулья, кровати, комоды, зеркало и пр.

В районе распространения избы на подклете все рассмотренные типы и двухкамерных и многокамерных жилищ могут быть и одноэтажными, с подпольями внизу, и двухэтажными, с жилым нижним этажом. Из богатых двухэтажных построек в зоне крытого двора особенно своеобразны северные двужирные избы — огромные рубленые хоромы, построенные по плану двоен и связей. В зоне покоеобразного двора обращают на себя внимание дома на кладовке, или полудомки, принадлежавшие в прошлом сельским богачам. Такой полудомок состоит из верхнего рубленого жилого этажа и развитого подвала, сложенного из кирпичей (служившего складом товаров у сельских лавочников). Полудомки известны в Горьковской обл., в низовьях Камы.

Таким образом, сложные формы крестьянских построек типичны для полосы срубного жилища, главным образом для северно- и средне-вели- корусов, в меньшей степени они имелись у белорусов, и еще реже — у южно-великорусов. Пожалуй, ярче всего это можно было наблюдать в средне-русской полосе, а также в Сибири, где кулацкий элемент был особенно силен.

В «бабьей стороне», т. е. в северо-западных уездах Костромской губ., откуда был огромный неземледельческий отход, резко выделялись крашеные и резные дома удачливых «питерщиков», стоившие до 5 тыс. руб.

Одноэтажные или двухэтажные дома строились обычно из двух половин: в «чистой половине», с крашеными полами, обоями, мебелью, жили мало; она служила летней спальней, для приема гостей, для свадеб, крестин и поминок и т. п. Остальное время, а особенно зимой, все скучивались в «грязной половине», устроенной по старинке, с голбцем, полатями, лавками. Эти дома, писал один из авторов, «служат для тщеславия и играют такую же роль, как дорогие шубы и шелковые платья, надеваемые 2—3 раза в год... Часто нет средств у наследников для поддержания этих палат».

Таким образом, целый ряд изменений и улучшений в жилище далеко не был связан только с кулацкой средой, а происходил в широкой середняцкой массе крестьянства районов с неземледельческим отходом. Но и в местностях с развитым земледельческим отходом последний оказал свое воздействие на изменения в крестьянском жилище, главным образом по линии усвоения новой техники возведения построек. Так, например, крестьяне из черноземных губерний, уходившие на заработки в причерноморские степи и на Кубань, приносили оттуда навыки наиболее рационального использования глины (для глинобитных, вальковых, саманных построек, глиносоломенных крыш и пр.), т. е., иначе говоря, они являлись проводниками сельского огнестойкого строительства в соломенно-деревянной южновеликорусской деревне.

Если проследить соотношения во времени наиболее распространенных типов жилища, то выясняется, по крайней мере для среднерусской полосы в целом, что со второй половины XIX в. постепенно сокращается число трехкамерных связей и вместо них всё возрастает число двухраздельных построек* в которых увеличивается и усложняется передняя жилая часть (изба с прирубом, пятистенок), сохраняются сени, но отмирает клеть. В центре, в Верхнем и Среднем Поволжье распространяется с конца XIX в. любопытная деталь устройства входа в дом прямо с улицы вместо того, чтобы входить с бокового заулка (при крытом дворе, стоящем сзади) или через ворота (в покоеобразном дворе): сохраняя исконное положение всего жилища перпендикулярно к улице, начали пристраивать сбоку коридор («колидор») вдоль всей постройки (избы и сеней) с выходом прямо на улицу, придающим домику полугородской вид.

В настоящее время без специального исследования невозможно получить общую, крайне сложную картину соотношения распространенности различных типов русского крестьянского жилища на тот или иной отрезок времени. Материал в литературе и архивах накопился по отдельным районам огромный, начиная с середины XIX в., но он требует тщательной обработки, сводки и изучения, главным образом в связи с социально-экономическими условиями жизни населения.

В качестве примера можно привести данные (в процентах) из различных источников: отдельных помещений. Так, если холодное помещение, отделенное перегородкой в сенях, служит только для хранения разных домашних вещей, то это чулан; он или остается совсем темным или для освещения делается высоко в стене небольшое «віконце». Если же здесь летом спит молодежь, то в стене устраивают одно-два окна и более плотно убивают пол глиной — это хижа. Если нужно получить в сенях добавочное жилое и теплое помещение, то его приделывают непременно к стене, за которой в хате стоит печь, и к задней стене сеней и обязательно снабжают потолком (в то время как сени и чулан потолка не имеют),— это хатйна. Иногда из хатыны есть проход прямо в хату в простенке около края печи, обыкновенно без дверей, с занавеской. Для лучшего отепления хатыны кладут иногда дополнительную печку — грубу и ее топят тогда, когда печь в хате остынет к ночи. Хатына распространена гораздо больше, чем хижа; часто она превращается в кухню и столовую, а в хате спят и принимают гостей. Иногда в сенях устроены и чулан и хатына.

Стремление устроить свое жилье возможно лучше и удобнее выразилось у зажиточных хозяев в создании домка с круговым ходом. Домок представляет собой трехкамерную постройку из двух хат с сенями, в которых устроена хатына; все теплые помещения соединены дверями; войдя из сеней в хату с одной стороны, можно выйти в них с другой, обойдя подряд все помещения.

Отдельно следует остановиться на тех видах вертикального усложнения построек, которые обусловливались не социальными или экономическими причинами, а вызывались природными условиями местности.

В пределах Восточно-Европейской равнины особые условия для поселения человека создавались в тех местах, где на берегах рек обширные низины заливались во время весеннего половодья и население вынуждено было так или иначе приспособить свои постройки к этим ежегодным подъемам речных вод. Так возникли районы со свайными постройками, представляющими совершенно необычную картину для русской деревни.

Свайные постройки были распространены в междуречье Мологи и Шексны, на той территории, которую в настоящее время занимает Рыбинское водохранилище; они отмечены в г. Макарьеве Горьковской обл., расположенном на левом, низком берегу Волги. Наиболее известны селения в низовьях р. Костромы, весенние воды которой до устройства Рыбинского водохранилища сплошь заливали всю эту местность На массивных четырехметровых сваях ставили здесь избы, бани, амбары, овины, даже церкви (сохранилась церковь на сваях постройки XVII в.). Ко всем постройкам с земли вели высокие лестницы, а в половодье сообщение происходило на лодках.

На среднем и нижнем Дону казачьи дома, во избежание затопления во время разлива рек, возводились на высоких подвалах, что вызывало необходимость устройства лестниц (ступениц), ведущих в жилой этаж (об этих донских домах уже говорилось выше, в связи с обводными галерейками на уровне жилого этажа). Ниже устья р. Медведицы казачьи дома нередко двухэтажные: «верхй» — чистое помещение, «низы» заняты кухней, кладовой и пр.; в «низах» живут обычно только летом .

Совсем не изучены интереснейшие постройки русских поморов, в которых высокие избы рублены в одну общую конструкцию с поставленными на сваи амбарами и пристанями, например старинные постройки Сумского посада, расположенного по обоим берегам р. Сумы недалеко от ее впадения в Онежскую губу Белого моря.

Наиболее массовое явление в вертикальном членении жилища представляет постепенный переход от поземных изб к избам на подклете. Во многих районах Псковской, Великолукской, южной части Калининской и других областей еще в первой половине XIX в. полы в избах были земляными. Иначе говоря, граница распространения деревянного пола в течение XIX в. значительно продвинулась на запад и на юг.