Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Микронезия в колониальный период. Господство США
Этнография - Народы Океании

Судьба островитян Микронезии в колониальный период сложилась не менее печально, чем в Полинезии. Впрочем, она была неодинакова для разных архипелагов.

Первыми попали под удар, как уже говорилось, жители Марианских островов: попытки оказать отпор испанским завоевателям еще в XVII в. привели к почти полному истреблению островитян. Колонизаторы ввезли на Марианские острова новое население, главным образом с Филиппин. Другие архипелаги Микронезии — Каролинские, Маршалловы —находились до XIX в. лишь под номинальным испанским владычеством, но фактически оставались почти независимыми и даже мало известными европейцам: только русские экспедиции капитанов Коцебу и Литке (1815—1829) дали о них более или менее определенные сведения, а целый ряд островов был тогда впервые открыт. Маршалловы острова лишь в 1885 г. были захвачены Германией, а о-ва Гилбер-. та в 1886 г,— Англией.

Еще до этой формальной аннексии на островах Микронезии началась торговля, приведшая к ограблению доверчивых островитян европейскими рыцарями наживы. Очень яркими красками описал эту печальную эпопею Н. Н. Миклухо-Маклай, посетивший западную Микронезию в 1870-х годах и многое видевший собственными глазами или слышавший от непосредственных очевидцев. «Тредоры, поселившиеся для меновой торговли несколько лет тому назад на островах Вуап и Палау, — писал он, — получали сперва произведендя островов, как копру (сушеное на огне, а затем на солнце зерно кокосового ореха), трепанг, черепаху, перламутр и т. п., по для них весьма выгодным ценам, т. е. могли получать, давая туземцам самый дрянной европейский товар, значительные количества ценных продуктов островов. Туземцы, не зная толку в европейских произведениях, охотно брали все, и тредоры имели открытое поле эксплуатировать и обманывать их. Барыши при этой торговле привлекли, однако же, немало белых; скоро конкуренция возвысила цены, а главное, представив значительный выбор товаров, открыла туземцам глаза, которые скоро выучились различать их по достоинству и стали отказываться от дряни, а спрашивать хороший товар в уплату за трепанг и копру. Хотя меновой торг оставался и остается выгодным для европейцев, но время громадных барышей прошло, и белым пришлось придумывать иные средства для быстрого обогащения». Такими «средствами» оказалась прежде всего принудительная или обманная вербовка рабочих для промысла трепанга. Эти рабочие, «находясь в бесконтрольной, полной зависимости от нрава шкипера или тредора», принуждены были «работать сверх сил, что при недостаточной пище,^ необращении внимания на состояние здоровья рабочих,—писал Миклухо-Маклай^— часто ведет к значительной смертности»1.

Во время испано-американской войны 1898 г. Соединенные Штаты заняли испанские владения в Микронезии. При заключении мира они удержали за собой Гуам, самый крупный из Марианских островов, удобный в качестве военно-морской базы, чтобы сделать его «американским Гибралтаром». От остальных островов (Марианских, Палау и Каролинских) Испания поторопилась избавиться, и не без выгоды, продав их Германии за 4,5   млн. долларов. Немцы развили в Микронезии энергичную торговую деятельность и начали бесцеремонную ломку социального строя и форм собственности коренного населения.

Германская администрация объявила местную религию вне закона. Запрещены были женские клубы. Вожди были оставлены, но подчинены администрации. «Было сделано все возможное,— пишет американский этнограф, офицер Джон Юсим, — чтобы заменить натуральную экономику индивидуалистической коммерческой экономикой. Туземные деньги...были обменены на германские. Запрещен был широкий кредит, так что люди должны были регулярно работать, чтобы иметь возможность что-либо купить». Коллективное владение землей было ликвидировано. Значение клубов как организации общинного надзора над производством было сведено на нет. Мужчинам запрещено было бывать в клубе в рабочее время1.

На о-ве Ангаур (группа Палау) открыты были залежи фосфатов и начала работать немецкая фосфатная компания. Потребовались рабочие руки, понадобилась земля. И действительно, после запрещения общинного хозяйства, системы взаимопомощи и т. п. фосфатная компания получила рабочую силу. После отмены коллективного владения землей в ее руки перешла большая часть земли. Германия ввела принудительные культуры: каждый микронезиец-мужчина'в возрасте от 20 до 60 лет обязан был посадить не менее восьми кокосовых пальм в год. Колониальный гнет приводил к падению численности населения. Уменьшилось и число деревень и родов. На о-ве Ангаур было шесть деревень, осталось три; число родов уменьшилось с десяти до четырех.

Но немцы хозяйничали на островах сравнительно недолго. Микронезийцы неоднократно восставали против колонизаторов. Жители о-ва Понапе не раз пытались с оружием в руках вернуть себе свободу: наиболее крупные восстания имели место в 1887 и 1890 гг. против испанцев, в 1910 г. против немцев. В первые же дни мировой войны 1914—1918 гг. Япония, найдя момент весьма удобным, послала свои корабли для занятия островов, принадлежавших Германии. Не дожидаясь конца войны, японское правительство в январе 1917 г. уведомило своих союзников, что оно отнюдь не намерено отдавать кому-нибудь захваченные области. Союзникам пришлось согласиться, причем Англия и Франция выговорили себе за то некоторую компенсацию.

По Версальскому мирному договору, острова Микронезии были отданы Японии в мандатное управление от имени и под контролем Лиги наций. Однако контроль превратился в пустую фикцию. Японские власти хозяйничали на захваченных архипелагах как хотели и никаких контролеров туда не пускали. И не только контролеров — никто посторонний на острова Наньо (так назывались официально в Японии присоединенные острова Тихого океана) не мог проникнуть. Случайных путешественников старались не спускать на берег или выпроваживали с ближайшим пароходом. Попытки американских корреспондентов побывать на территории японского мандата (а американцы интересовались ею, по понятным причинам, больше чем кто-либо) неизменно кончались для них трагически: смельчаки погибали от несчастной случайности при загадочных обстоятельствах. Едва ли не единственным исключением был американский журналист Виллард Прайс, которому удалось, всякими хитростями, побывать в Микронезии незадолго до начала второй мировой войны и выбраться оттуда живым. В своей книге «Японские острова тайны»1 Прайс рассказывает много интересного о японской системе колониального управления и о положении местных жителей под японской властью.

Крупные японские капиталистические компании создали ряд плантаций и промышленных предприятий. Первое место заняла сахарная промышленность: в годы перед второй мировой войной вывоз сахара с островов Микронезии составлял в среднем 24 млн. долларов в год. С одного о-ва Сайпан сахара вывозилось в год на 6 млн. долларов,' тогда как рядом расположенный остров Гуам, находившийся в американских руках, вдвое больший по площади и более плодородный, давая сахара только на 100 тыс. долларов. Вывоз копры достиг 2 млн. долларов.

Но все это экономическое «процветание» достигалось ценой беспощадного угнетения коренного населения. У него была отнята прежде всего земля.

Одной из форм захвата земли была так называемая система «аренды». Местного жителя заставляли сдавать свой участок в аренду японцу, причем «арендатор» и не думал платить «владельцу». Жаловаться в суд было совершенно бесполезно. Так земля постепенно переходила в японские руки.

Японское правительство начало заселять острова, сначала постепенно, а потом все в больших масштабах, выходцами из Японии и с о-вов Рюкю (Окинава): это были частью законтрактованные рабочие на сахарных плантациях и заводах, частью колонисты. В 1914 г. на всех островах Микронезии японцев было не более нескольких сот человек, в 1919 г. их было уже 3 тыс., в 1930г.— около 20тыс., в 1936г.—256,5 тыс., 1939 г. — 73 тыс., в годы войны — около 100 тыс. Коренное население, наоборот, сокращалось в численности: с 50 тыс. оно уменьшилось до 40 тыс. «Весь мой народ умирает»,—жаловался Прайсу один старый вождь.— В давние времена только старые люди умирали, теперь молодые умирают».

Японские чиновники и колониальные служащие беззастенчиво грабили население. Для японца служба на островах была чем-то вроде ссылки, и за испытываемые «лишения» он старался вознаградить себя, сколотив поскорее капитал за счет местного населения. Даже зажиточные микронезийцы были лишены возможности соревноваться с японцами в экономической обла- сти:если микронезиец открывал небольшую мастерскую,то он не мог достать нигде ни сырья, ни оборудования, или не находил сбыта;тогда в критический момент являлся японец и примерно за десятую часть стоимости предлагал купить все предприятие. И это было еще лучшим выходом, ибо в случае отказа мастерская местного предпринимателя «по несчастной случайности» сгорала, владельцу же грозила опасность быть привлеченным к суду за «нелойяльность», а такие обвинения всегда кончались плохо.

Японская администрация ввела для местных жителей школьное обучение. Но школа была только начальная, трехклассная. Детей обучали на японском языке, и единственная цель этого обучения была — привить детям покорность, преклонение перед японцами. Учителя всячески восхваляли Японию, чернили европейцев, издевались над местными обычаями, религией. На Марианских островах, где население еще со времени испанской власти исповедует христианство, эта религия подвергалась насмешкам со стороны японцев. Впрочем, иногда японцы использовали по-своему и христианскую религию, довольно своеобразно ими толкуемую. Так, Прайс рассказывает о своей встрече с любопытным персонажем—японцем, преподобным Кавашима, который, не отрекаясь от своей шин- тоистской религии, служил все же христианским миссионером на о-ве Трук. Этот своеобразный служитель двух религий объяснил удивленному Прайсу, что шинтоистская религия хороша для японцев, но но для микронезийцев, ибо она, будучи «воинственной» религией, «сбила бы их с пути». О христианстве же этот миссионер имел такое понятие: Христос был великий пророк, он был «восточный» человек, но «западные» люди его распяли, «Восток» же его чтит. У японцев есть, кстати, предание — конечно не народное, а сочиненное правителями, что Христос некогда пришел в Японию и почтил императора, как отца всего человечества; будто бы в Японии Христос и похоронен. Не удивительно, что такое «христианство» японская администрация охотно проповедовала среди микронезийцев.

Административная система, установленная японцами на подвластных островах, была вначале построена на принципе «косвенного управления», которого придерживаются в большинстве и другие колониальные державы. Микронезийцы испокон веков почитают своих «королей» и вождей, хотя реальная власть их не велика. Японцы оставили в неприкосновенности авторитет этих местных сановников, но придали ему полицейский характер, поручив им ряд мелких административных функций. Они назначали «королей» и вождей районными и деревенскими старшинами, сонно, вменяя им в обязанность вести учет рождений и смертности своих «подданных», доводить до их сведения распоряжения администрации, наряжать на дорожные и прочие местные повинности. Сончо получал определенное жалование, впрочем грошевое: от 1 до 35 иен в месяц, ,в зависимостиот личных качеств и способностей. Если должных, с точки зрения японцев, способностей у «короля» не было, то он оставался «королем», нов качестве сончо назначался кто-нибудь другой, обычно из его же родственников. Все действия сончо находились под контролем местного японского-полицейского: право суда ему не принадлежало, только за неподчинение он мог дать ослушнику две недели работы не в очередь. Так, искусно сохраняя авторитет местной верхушки среди населения, японцы делали из нее послушное орудие своего господства.

Но в дальнейшем японская администрация отказалась от института вождей, она сама решала все дела. Вожди почти потеряли свой авторитет, они только информировали население о законах, вводимых японской администрацией.

Японские колонизаторы унижали национальные традиции островитян. Они утверждали, что принадлежат к высшей расе, что местные жители должны стремиться походить на них, но не питать иллюзий о полном достижении этой цели. Во всяком случае они старательно вводили в быт населения японские обычаи, многие из которых привились: ношение одежды (кроме западных Каролинских островов, где жители не желали ее носить), церемонные поклоны и пр.

Последние годы японского гнета были отмечены на о-вах Палау возрождением старых порядков. Японцам было уже не до вмешательства в жизнь местных жителей. Старики-микронезийцы стали внушать молодежи свои взгляды на историю населения Палау. Вожди взялись за свои прежние обязанности. Возродилось значение родовой организации. Вновь появились прежние формы примитивных «денег», они приравнивались к японским и американским. На Палау возникло национально- освободительное движение — модекнгей («объединение»). После бегства японцев с островов движение стало всеобщим. Все население стало в ряды модекнгей. На знамени восставших был символ движения: копье и крест1.

К моменту появления американских войск вожди руководили эвакуацией местного населения во внутренние местности больших островов.

Господство США

В 1944 г., в ходе второй мировой войны, Микронезию заняли американские войска, которые расправились с восставшими.

Американские войска произвели огромные разрушения на островах. Разрушены деревни, разрушены плантации и разработки фосфата. «Даже топография острова,— пишет Юсим об о-ве Ангаур,— была сильно изменена сверхактивными инженерами»2. Когда кончились военные операции, на те места, где когда-то были деревни, вернулись их жители. Они пришли в лохмотьях, многие были больны. Все оставшееся у них имущество заключалось в свертках, которые они несли в руках. Там были каменные деньги, японские деньги, черепаховые изделия, различные инструменты.

Теперь начали хозяйничать американские колонизаторы.

При японцах островитянин Ангаура зарабатывал 1 доллар 10 центов в день, теперь он зарабатывает лишь 25 центов в день. «Очевидно,— пишет Юсим,— он не в состоянии содержать свою семью... Экономические перспективы ангаурцев крайне безрадостны»3. Это может быть отнесено к жителям всей Микронезии.

Американцы ввели в Микронезии режим военной администрации («конфиденциальное управление»). Хозяйство, разрушенное во время войны, не восстанавливается. Для американского империализма Микронезия имеет теперь исключительно военное значение. Недаром испытания атомной и водородной бомб американцы произвели именно в Микронезии, в районе атолла Бикини (Маршалловы острова). Они строят и укрепляют в Микронезии свои военно-морские и военно-воздушные базы.

Местные жители переживают самые тяжелые дни своей истории. Их используют на строительстве военных баз, платя за утомительный труд жалкие гроши. Но для многих это вообще единственный доступный сейчас заработок. Экономика островов пришла в полное расстройство.

В 1950 г. Специальная комиссия Организации Объединенных Наций обследовала состояние «подопечной территории»— архипелагов Микронезии. Опубликованный Комиссией отчет по обследованию составлен в умышленно сдержанных выражениях, однако он рисует угнетающую картину общего хозяйственного упадка и обнищания местного населения под неусыпной опекой правительства США. «Опека» эта воплощена в Главном управлении (ныне находящемся на Гавайских островах), куда входят 78 морских офицеров, 293 военных и 64 гражданских служащих, не считая многочисленных администраторов на местах.

Экономическое положение коренного населения — бедственное. Еще при японцах оно лишилось большей части земли. Американцы конфисковали в свою пользу все земли, захваченные или «купленные» в свое время японцами, прибавив к ним также земли «не обрабатываемые» и те, на которые не было «документов о владении». Во время войны земли отбирались просто «для военных целей», без всякого вознаграждения. Произвольно отобранные у островитян земли американские власти используют на военные надобности. Аборигены пытаются обжаловать в суд незаконные действия властей, но, разумеется, без всякого успеха. Они обратились к Комиссии с такой же жалобой, но тоже безуспешно.

Часть земли, оставшейся во владении местных жителей, пострадала в ходе военных действий, а сейчас отнимается для строительства военных баз. Жители о-ва Сайпан жалуются, что это была как раз лучшая, наиболее плодородная земля.

Во время войны истреблено много кокосовых пальм. Другие погибли от занесенных на острова вредителей. Островитяне лишились возможности добывать копру —почти единственный источник существования.

На крупных Марианских островах главной статьей вывоза еще недавно служил сахар. Но в годы войны вывоз сахара прекратился, сахарные плантации и заводы заброшены. Американцы считают невыгодным восстанавливать сахарную промышленность — ведь в их старых колониях и полуколониях (Куба) давно чувствуется перепроизводство сахара. В таком же бедственном состоянии оказалось и производство фруктов.

Если на Марианских островах положение крайне бедственно, то на о-вах Палау оно, по заключению Комиссии, еще хуже. В особо тяжелом положении жители о-ва Ангаур, где прежняя добыча фосфата пришла в упадок и свирепствует безработица.

Островитяне, которых американцы, в связи с испытанием водородной бомбы, переселили с Бикини на о-в Кили, попали в бедственное положение, не имея ни земли, ни работы; немногих доходов от изготовления копры не хватает и на уплату налогов. На многих островах за последние годы почти единственный грошевый заработок давала работа на армию. Островитяне обращаются в Комиссию ООН с просьбой помочь им найти какой-то новый источник существования.

Состояние культуры на островах тоже незавидное. Существуют начальные школы, где дети получают элементарные знания. Их обучают только разговорному английскому языку, очевидно,опасаясь,что знание литературного языка может повести к знакомству с прогрессивной литературой и с передовыми современными идеями. Есть и средние школы, где готовят низших служащих администрации, послушных агентов колониальных властей; готовят также фельдшеров, зубных врачей, учителей. Но экономическое положение на островах таково, что общины уже не могут оплачивать и имеющихся немногочисленных школьных учителей.

Социальная структура населения островов осталась та же, как была при японцах. Кое-где сохраняются прежние наследственные вожди, но они потеряли почти всю традиционную власть. В 1949 г. из 116 низших должностных лиц на островах Микронезии 34 занимали должности по наследственному праву, 60 были выборными и 14 назначены высшей администрацией1. Фактически все они одинаково являются марионетками в руках колониальной администрации.