Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



О-ва Палау и Яп в Микронезии
Этнография - Народы Океании

Острова Палау (Пелау) и Яп составляют западную окраину Микронезии. Они расположены близко к Каролинским островам и поэтому обычно включаются в этот архипелаг. Группа Палау состоит из семи обитаемых и двадцати необитаемых островов, не считая мелких. Наиболее значительные — Бабельтоп, Корор, Ангаур. На о-вах Палау, по последним данным (1953), проживает свыше 7 тыс. микронезийцев, на Япе — около 4 тыс. До колонизации на Палау жило около 50 тыс. человек. Несмотря на значительное уменьшение численности в связи с колонизацией, население сохранило свою этническую целостность, свое национальное самосознание, частично и свою культуру. Правда, культура претерпела значительные изменения.

Старый быт микронезийцев о-вов Палау и Яп известен благодаря исследованиям немецкого врача К. Земпера (1862—1863), венгерского путешественника И. С. Кубари (1870-е годы) и русского ученого Н. Н. Миклухо- Маклая (1876). В начале XX в. на островах работала немецкая экспедиция А. Крэмера.

Основу хозяйства на о-вах Палау и Яп составляло рыболовство, преобладавшее над земледелием. Впрочем, на Палау (единственном во всей Микронезии острове) развито даже земледелие с искусственным орошением. Из земледельческих культур были известны таро, бананы и некоторые плодовые деревья. Риса островитяне не знали.

Жителям о-вов Палау и Яп было известно гончарство (тоже единственное место в Микронезии, где оно существовало); сосуды из глины были примитивны и настолько хрупки, что их боялись перевозить с места на место. Дома, как и на Марианбких островах, возводили на каменных столбах.

Из индонезийских элементов укажем стрелометательную трубку,, употреблявшуюся на ряду с луком и стрелами. Из других видов оружия можно отметить копье с копьеметалкой и деревянные мечи, усаженные раковинами. Лодки с балансиром всегда покрывались орнаментом типичного микронезийского стиля, с преобладанием красного, желтого и коричневого цветов, и инкрустировались раковинами. Паруса выделывались из цыновок. Одежда мужчин ограничивалась набедренной повязкой, женщин — юбкой. Татуировка применялась главным образом женщинами.. Мужчины очень тщательно ухаживали за волосами, делали букли. Мочки ушей островитяне просверливали и вставляли в отверстия куски черепахового панцыря и цветы. Точно так же просверливали носовую перегородку и в отверстие вставляли цветы. Зубы чернили.

Характерной чертой о-вов Палау и особенно о-ва Яп, как и некоторых других островов Микронезии, было широкое употребление примитивных денег. Они имели здесь разный вид: каменные диски, раковины,, стекляшки,, куски черепахового щита. Интересно, что существовали особо мужские и женские «деньги». Нигде в мире нет и не было таких замечательных «денег», как на о-ве Яп. Одним из первых описал их Миклухо-Маклай. Эти «деньги», по его словам, «лежат на берегу моря, покрываются ежедневно приливом, валяются на улицах и дорогах, несмотря на то, что каждый экземпляр может иметь ценность многих сотен долларов, они могут даже служить материалом для мостовых и других построек и не быть ни украдены, ни испорчены»1. Что же это за странные деньги? Это большие каменные круги с просверленными отверстиями, вроде жерновов, весящие нередко по нескольку десятков пудов. Чтобы их передвинуть с места на место, их перекатывают, просунув в отверстие бревно.

Материал для изготовления каменных «денег» на самом Яне отсутствует. Их изготовляли на о-вах Палау и Гуам; «деньги», сделанные на Гуаме, больше ценились, так как камень там лучше, а расстояние от Яна до Гуама (свыше 700 км) почти вдвое больше, чем до Палау. Перевозка была очень трудна: их доставляли в особых лодках, нередко по бурному морю; экспедиции часто кончались трагически. Чем больше был размер привезенного диска, тем дороже он ценился. В последнее время диск диаметром около 1  фута расценивался на американские деньги в 75 долларов; за диск высотой в рост человека можно было купить целую плантацию. Такие крупные «деньги» принадлежали не отдельным лицам, а общинам. Хранили «деньги» обычно около хижины, чтобы всем было видно: это — предмет гордости владельца. Воровства опасаться не приходилось: такую «монету» украсть даже при сильном желании очень трудно, а спрятать негде, так как хозяин ее всегда найдет.

В последнее время новых подобных«денег» не изготовляют и не привозят, но старые сохраняют свою ценность. Даже торговцы-иностранцы принимают каменные «деньги,» как ходкую местную валюту. В качестве мелкой разменной монеты островитяне употребляют другие виды примитивных «денег»: свертки цыновок и жемчужные раковины.

Прежний социальный строй населения о-вов Палау и Яп дает картину чрезвычайно интересных отношений, в основе своей — чисто матриархальных.

Основой социального строя жителей Палау был матрилинейный род ('блай), который охватывал исключительно потомков женщин. Блай был экзогамен. Дети принадлежали к роду матери.

Во главе каждого блая, или рода, стоял обокулъ, или рупак,— старшина, представлявший род перед посторонними. Его дом был центром всей родовой жизни и до некоторой степени служил и родовым, общинным домом.

Должность рупака могли занимать и женщины. Женщины в роду вообще играли особую, выдающуюся роль. Считалось, что в случае смерти женщины вымирает весь род. Поэтому рождение девочки встречалось с гораздо большей радостью, чем рождение мальчика.

Женщины считались одновременно и матерями рода, и матерями земли. С этим связан был чрезвычайно развитой культ женских предков. Микронезия, кстати,— едва ли не единственное место на земле, где зарегистрирован реальный культ женских предков.

Важнейшую роль внутри блая играла обычно старуха, «большая женщина». Она была советчицей для всего рода, распорядительницей всех родовых «денег». Обокуль (мужчина — старшина) ничего не предпринимал без ее согласия. Члены рода называли ее «рупак» — вождь. Она представляла род на особом женском совете. Жила она обычно в отдельном доме вместе с своим мужем и в родовом доме появлялась только в особо важных случаях.

Положение ее наследовалось обычно или младшей сестрой или дочерью ее сестры. В некоторых случаях, однако, этот пост был выборным. Выбирали за энергию, распорядительность, ум. Поэтому «большая женщина» не всегда была самой старой женщиной рода.

Род имел свою недвижимую собственность, которая состояла из земли, принадлежавшей ему с незапамятных времен, и родового дома. Земля ревниво оберегалась от вторжения чужестранцев. Это было обязанностью прежде всего обокуля.

Члены рода были связаны некоторыми обязательствами взаимной помощи. Например, дома строились по распоряжению обокуля всеми членами рода -сообща.

Наряду с обокулем, за землей и правовыми делами следили дети его сестер. И если обокуль недостаточно рьяно исполнял свою обязанность, они ставили ему это на вид.

Существовали типичные для матриархата особо близкие отношения между племянником и дядей с материнской стороны (авункулат). Племянник подчинялся руководству и указаниям дяди. Он имел права на имуще^- ство своего дяди, и, наоборот, дядя имел известные права на имущество своего племянника.

У островитян Япа матрилинейный порядок еще до европейской колонизации начал вытесняться патрилинейным. Положение женщин здесь было более подчиненным.

Блай не был замкнутой единицей. Несколько блаев (родов) объединялись в территориальную общину (пелу). По сообщению Крэмера, поселок, состоявший нормально из десяти блаев, делился на две «стороны» (битанг); каждая из них занимала отдельную улицу в поселке. Быть может, здесь перед нами остаток древнего дуально-экзогамного деления.

Между родами существовал известный счет старшинства: тот род, который являлся основным в данной пелу, считался главным, «благородным» родом.

Но самой заметной, характерной чертой общественного быта островитян Палау и Япа была система мужских и женских союзов: калъдебекелщ или клёббергёлъ, на Палау, бай-бай или фе-бай, на Япе.

Каждый мужской кальдебекель (клёббергёль) имел свой большой дом для собраний—бай (или пай), в котором мужчины также и спали. Там' принимали и гостей. Женские клёббергёли не имели общественных домов, и женщины вместе с детьми спали в своих семейных домах.          * >

По словам Кубари, целью союзов кальдебекель было принудить людей вести обработку земли и участвовать в общинных работах, т. е., если верить ему, они представляли собою организацию общинного надзора. Зем- пер описал эти союзы более подробно. По его сведениям, каждый мальчик уже в пяти-шестилетнем возрасте вступал в один из клёббергёлей. Однако он оставался в нем не навсегда, а со временем переходил в другой-союз: такие переходы совершались три-четыре раза в течение жизнд. Каждый

союз объединял по 35—40 мужчин приблизительно одного возраста. Одной из главных функций союзов клёббергёль являлась, и по Земперу, организация общинных коллективных работ. Эти работы макесанг обязательны для всех членов. Они назначались вождем-рупаком для постройки или починки общественного дома, для сооружения лодки, для подготовки приема гостей, иногда и для собственных нужд вождя, за что •он, однако, должен был платить. Сходные сведения, хотя несколько •отличающиеся в деталях, сообщал и Миклухо-Маклай, который пришел выводу, что клубы кальдебекель играли в жизни местных жителей большую роль.

По Миклухо-Маклаю, бай-бай, как называются клубы на о-ве Яп, служат местом собрания и ночлега для членов клуба, местом ночных плясок, а также приютом для гостей и людей, находящихся в пути из одной деревни в другую, и обращаются в род казармы или форта во время войны. В каждой деревне несколько бай-бай, сообразно числу клубов (т. е. мужских союзов). Бай-бай строится сообща и принадлежит всем членам клуба.

Далее Маклай отмечает обычай держать в каждом мужском доме несколько девушек, «которых покупают у отцов или еще чаще крадут в соседних селениях». Девушки выполняют временные супружеские обязанности по отношению ко всем членам мужского дома, и положение их здесь «нисколько не считается унизительным. Отцы нередко отдают (вернее продают) клубам своих дочерей, и девушка, пробыв 2—3 года в бай- бай, выходит замуж за одного из членов клуба»1.

Члены клубов спали в больших домах. Они в большей степени управляли общинами, чем рупаки. За всякое нарушение правил, за всякое отклонение от обычаев члены кальдебекеля имели право штрафовать провинившихся в свою пользу,                                    *

Члены кальдебекеля имели свой суд, отдельно от суда общинного. Если общинный суд выносил слишком мягкий приговор, то кальдебекели в свою очередь штрафовали суд за недостаточно суровое соблюдение законов.

Большой дом, в котором спали члены кальдебекеля, со всем находящимся там имуществом, составлял собственность клуба. Кроме того, клубам принадлежали лодки, деревья, растущие вокруг дома; наконец, в новейшее время, когда на острова ввезены домашние животные, клубы обзавелись козами, собаками и прочей живностью. Известно также, что между различными кальдебекелями существовало соперничество.

У женщин были свои особые клубы — кальдебекель-дилъ. Они пользовались большим общественным влиянием, и против них не решались выступать даже самые крупные мужские клубы. Когда на острова стали приезжать европейские торговцы, им тоже пришлось считаться главным образом с общественным мнением женских клубов.

Наконец, на Палау отмечен обычай арманголъ. Он состоял в том, что девушки, прежде чем выйти замуж, отправлялись в соседнюю деревню, часто в отдаленную, и проводили в бай несколько месяцев, где жили в качестве подруг членов кальдебекелей. Перед возвращением домой они получали вознаграждение от кальдебекелей в виде особых «денег», которые отдавали своим родственникам; это вознаграждение составляло их приданое.

Подробности обычая арманголь описаны Земпером. Земпер довольно долго прожил на Палау и хорошо знал местный язык. Он рассказывает, что однажды вбежала к нему замужняя женщина и сказала, что мужчины с соседнего острова похитили ночью около двадцати девушек. Когда Зем- пер стал наводить справки, то выяснилось, что подобные похищения вполне узаконены обычаем, что в данном случае не было насилия, а было заранее сговорено, когда приедут похитители, куда выйдут девушки и куда их увезут, девушки же об этом хранили тайну. Когда он стал спрашивать, почему же похищение произошло ночью, если в нем нет ничего противного обычаям, то ему ответили, что так полагается по обряду* что это делается во избежание стычек с мужчинами — родичами девушек; похшцение же все равно должно произойти, и все девушки, прежде чем выйти замуж, проходят через этот обряд.

Преобладающей формой брака был брак посещением. Муж и жена никогда не жили в одном доме. Более того, они могли встречаться только в не больших домиках, связанных с культом.

Резкое различие, которое существует между палаускими и европейскими взглядами на брак и семью, очень наглядно отразилось в разговоре, о           котором сообщает Земпер, Он беседовал с местными женщинами на эту тему, и одна из них спросила: «У вас, доктор, разве муж и жена живут в одном доме, и нет бая, где спят мужчины?».

— Да,— ответил он,— у нас совсем иначе. Муж и жена всегда живут вместе в одном доме.

—  Это странно, доктор! У нас считается неприличным {мугуль — так называется все непристойное, противное обычаям), чтобы муж спал в доме, где живет семья»1.

Семейной жизни у островитян Палау, в сущности, не было. К этому надо добавить необычайную легкость развода, который совершался по самым незначительным поводам.

Обычай брака посещением, или дислокального брака, представляющий собою одну из древних форм брачного поселения, довольно распространен и в соседней Индонезии.

Между родственниками по отцу родство не признавалось. В брак вступать в роде отца разрешалось.

Земпер, живя на о-вах Палау, обратил внимание на различия между тремя слоями населения: вождями {рупак), свободными (кикери-рупак), несвободными, своего рода рабами {армеау). Хотя различия эти он нашел не слишком резкими, однако они проявлялись в довольно заметных формах: у каждой социальной группы были свои отдельные мужские клубы и дома, и человек низшего слоя не мог входить в дом людей высшего слоя. Существовал также обычай употреблять в разговоре с лицом высшего ранга особые слова и выражения. Миклухо-Маклай в своих сообщениях об о-вах Палау вскользь упоминает о «сословиях» и - о «знаках почета», оказываемых людям высших слоев, но отмечает незначительность различий. По его словам, управление находится в руках множества независимых друг от друга начальников, называемых рупак, с наследственной властью.

Миклухо-Маклай говорит о главных вождях на о-ве Яп, так называемых пилунах, которых всего в его время на#острове насчитывалось семь (теперь их насчитывается 12, и они до сих пор сохраняют свой традиционный авторитет). Кроме них, есть еще в каждой провинции несколько второстепенных вождей, род аристократии. Ступенью ниже стоят свободные люди, которые образуют главную массу населения. Еще ниже — несвободное население, которое Миклухо-Маклай прямо называет рабами. По его словам, они живут в особых деревнях, «так как им не дозволяется жить в селении вождя», и «находятся в большой зависимости от высших классов и особенно от пилу на, должны на них работать и подвергнуты многочисленным ограничениям». Раб не имеет права не только на свою собственность, если вождь захочет завладеть ею, но даже его дети и сама жизнь находятся в руках пилуна. По наблюдениям Маклая, даже своим физическим типом рабы отличаются от свободных: они ниже ростом и более темнокожи2. Почти в точности такие же сведения сообщают и другие наблюдатели (Кубари, Тетенс) и новейшие японские исследователи (Янаихара).

Ясное представление о социальном расслоении на о-вах Палау и Як составить трудно. Несколько больше света на этот вопрос проливают кое- какие новейшие исследования, коснувшиеся форм земельной собственности.

Оказывается, на Палау до сих пор преобладает родовая общинная собственность на землю. Правда, в последние десятилетия, под германской и японской властью и в связи с развитием капиталистических отношений, начало укрепляться частное землевладение имущей верхушки. Однако^ и сейчас еще право купли-продажи земли строго ограничено обычаем: земля может продаваться только ближайшим сородичам и не должна выходить из рода. Наследование земли теперь идет по мужской линии. Земельный кадастр, проведенный японцами незадолго перед второй мировой войной, зарегистрировал три категории земель: семейные участки, общинную землю и владения вождей1.

Религиозные верования островитян Палау довольно рельефно описаны Миклухо-Маклаем. По мнению этого исследователя, «современную нам религию архипелага Пелау можно положительно назвать шаманизмом». Характерной чертой ее было наличие особой группы профессионалов- жрецов, посредников в сношениях людей с духами. Эти жрецы назывались калит. Ими были и мужчины и женщины и должность эта была, повидимому, наследственна: были даже дети-калиты. В каждой деревне имелся калит, главных же калитов на всем архипелаге при Миклухо-Маклае было пять. Миклухо-Маклай, однако, не сообщает, применяли ли ка- литы для сношения с духами характерные шаманские приемы.

Слово «калит», впрочем, имеет очень широкое значение. Этим словом, обозначались и духи, и божества, а также предметы и животные, в которых, по туземным рероваииям, они могут вселяться. Поэтому были рыбы калиты, камни-калиты и пр. С душами умерших, однако, калиты не были связаны. Душа умершего человека, по старым верованиям островитян, становится оелеп. Делеп представлялся островитянам точным двойником человека. Они не воздавали божеских почестей делепам, но боялись их.

Очень интересно наличие зачатков письменности на о-вах Палау. Здесь на фронтонах мужских домов встречались рисунки, имевшие определенное значение, связанные с преданиями о легендарных или действительных событиях прошлого. Об этих рисунках рассказывает Земпер, которому островитяне объяснили значение некоторых из них; однако, по его сведениям, значение иных рисунков забыто, ибо был обычай при постройке нового мужского дома воспроизводить на его фронтоне рисунки со старого дома, и таким образом стенная живопись переходила из поколения в поколение. Более обстоятельно изучил эту живопись Миклухо-Маклай, верно угадавший в нем не что иное, как «образное письмо». Оно встречается, по его наблюдениям, не только на наружных, но и на внутренних стенах мужских домов. Цель изображений, по Миклухо-Маклаю, состояла в том, чтобы сохранить воспоминание о некоторых событиях и передать известие о них другим. Перед нами, несомненно, ранняя фаза развития письменности — пиктографическое письмо.