Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Итоги «маорийских войн» в Новой Зеландии. Национальное движение. Современное положение маори
Этнография - Народы Океании

В том же 1872 г. прекратилось сопротивление и других руководителей маорийского движения; в том числе сложил оружие Вирему Кинги, герой первой войны в Таранаки.

Многолетние изнурительные войны окончились поражением маори. Однако усилия их и героизм не пропали даром: английские власти вынуждены были пойти на уступки побежденным, и маори получили избирательные права. В 1872 г. за ними были закреплены два места в новозеландской верхней палате. «Страна короля» была официально признана независимой, на территорию ее был запрещен въезд английским чиновникам и землемерам. В 1883 г. была объявлена амнистия всем «мятежникам». Правда, конфликты не прекратились, они не раз повторялись и в последующие годы, и опять из-за земли. В 1879—1881 гг. в ряде районов западного побережья широко развилось движение пассивного сопротивления английским властям; это движение возглавлял «пророк» Те Вити. Центром его было селение Парихака. Правительство жестоко подавило движение. Расхищение маорийской земли продолжалось, продолжается и доныне.

Причины уступок новозеландского правительства побежденным маори заключались не в «великодушии» англичан, как это пытаются утверждать — для наивной публики — некоторые буржуазные историки. Нет, героическая борьба маорийского народа против более многочисленного и хорошо вооруженного врага, а также боязнь правительства еще более ожесточить маори заставили англичан пойти на уступки. Сыграло роль и опасение англичан оттолкнуть от себя своих «маорийских союзников», без помощи которых англичане никогда бы не могли справиться с «мятежниками». При этом, идя на уступки, англичане продолжали свою постоянную политику разжигания межплеменной розни, натравливания одних племен на другие. Именно межплеменная рознь, порождение отсталого социального строя маори, и помешала маори создать прочное общенародное объединение, которое помогло бы им добиться успеха в борьбе.

Наступивший мирный период очень метко определен словами одного старика-маори: «Мир белого человека еще ужаснее, чем его война».

В 1873 г. был издан правительственный акт, уничтожавший общинную собственность на землю. Началась «скупка» маорийских земель, т. е. тот же земельный грабеж, но облеченный в «законную» форму. «Туземный земельный суд» продолжал «освобождать» маори от их земли — так позднее охарактеризовал один из судей результат своей работы в этом суде за 70 лет (с 1865 г.)1.

Маори быстро превращались в народ без земли. К 1891 г. у маори Се* верного острова оставалось лишь две пятые части прежних земель, а у жителей Южного острова — менее одной десятой. К этому времени численность маори упала до 40 тыс. Менее чем за столетие она уменьшилась в пять раз. Казалось, что маори ждет та же судьба, что и коренное население Австралии и Тасмании. Вот некоторые циничные высказывания английских колонизаторов на этот счет.

1856 г.: «Маори вымирают, и ничто не может их спасти. Наша обязанность, как добрых сострадательных колонистов, подложить им на смертное ложе подушку».

1881 г.: «Об исчезновении расы вряд ли следует сожалеть. Они вымирают быстро и легко и заменяются высшей расой» (т. е. англо-новозеланд- цами).

1907 г.: «Раса вымирает и потенциально уже мертва»1.

Однако перепись населения 1906 г. показала, что численность маори увеличилась па 4 тыс. В 1926 г. их стало уже 63 670. С 1926 по 1936 г. численность маори возросла на29,3%, в то время как численность англо-но- возеландцев увеличилась лишь на 10,93%. В настоящее время насчитывается около 120 тыс. маори.

Апологеты колониального режима, ухватившись за этот факт, стали на весь колониальный мир трубить о «гуманизме» колонизаторов, об их «заботе» о коренном населении. Одна за другой стали появляться иллюстрированные книжки с изображениями «счастливых» маори.

На деле условия жизни маори продолжали и продолжают ухудшаться. Сокращается площадь принадлежащих им земель, не только относительно (так как растет численность маори), но и абсолютно. В 1939 г., когда маори насчитывалось 90 тыс., их земли составляли треть тех земель, которыми они владели в 1896 г., когда их было 40 тыс.

На каждую семью (ванау) приходится все меньшая и меньшая земельная площадь. Новозеландские экономисты называют этот процесс «ато- мизацией земельных владений». Имеется большое количество безземельных.

В последние десятилетия растет смертность среди маори: в 1925 г. умерло 14,96 человека на тысячу, 1938 г.—18,29 на тысячу; среди англо* новозеландцев смертность составляет в среднем 9,08 на тысячу.

Рост численности маори происходил и происходит за счет повышения рождаемости (до 50 человек на тысячу в год, у англо-новозеландцев — около 17).

Норма рождаемости повышается, несмотря на ухудшение условий жизни. Чем это объяснить? Конечно, не «заботой» колонизаторов. Дело в том, что с окончанием войн маори взялись за обработку оставшейся у них земли, восстановили хозяйственные связи с пакеха, стали производить на рынок. Состояние депрессии после военных поражений прошло, и маорийский народ вновь поверил в свои сиды. Это привело не только к росту численности населения, но и к возрождению национальных традиций.

«Комитет по туземным делам» писал в 1939 г.: «Последние два десятилетия показали возрождение туземной расы, и это возрождение маорийской жизни проявляется в росте численности населения, е созыве межплеменных собраний, в возрождении ремесел, в постройке зданий для общественных целей, а также в общем чувстве расовой гордости»2.

Национальное движение

Разумеется, вера маорийского народа в свои силы пришла не сама собой. Она возникла в результате того, что маорийский народ стал объединяться для борьбы за свои национальные права. Эю движение было возглавлена и проходит под руководством маорийской интеллигенции.

Маори имели письменность уже в середине XIX в. Более тсго, в то время процент грамотных среди маори был выше, чем среди «белых»3* Среди маори имелись уже тогда высокообразованные люди. Таков, например, Таратоа, написавший и издавший учебник математики для своих учеников в школе Отаки.

Новозеландское правительство насаждало среди маори школы с обучением на английском языке. В 1881 г. было 60 школ первой ступени  (1406 учеников) и 12 школ второй ступени. Постепенно йбё Начальные и* средние школы перешли на английский язык. Но маори отстояли существование нескольких колледжей, созданных около ста лет назад, тех же средних школ, но с обучением на маорийском языке (Те Ауте, св. Стефана, Уэсли — для мальчиков; были и женские колледжи).

Из этих школ вышло немало образованных людей, видных государственных деятелей и ученых. Таковы член парламента Джемс Кэррол, член парламента Апирана Нгата, крупный ученый — этнограф Те Ранги Хироа (Питер Бак) и многие другие.

Весьма характерна в этом отношении фигура Апираны Турупа Нгата. Он окончил колледж Те Ауте в 1889 г., затем университет в Кентербери, где в 1893 г. получил степень баккалавра искусств. В 1905 г. он был избран в новозеландский парламент от восточного маорийского избирательного округа, в 1909 г. назначен министром без портфеля, в 1928 г.— министром туземных дел и оставался в этой должности до 1934 г. Кроме того, он был председателем и членом множества комиссий, комитетов, компаний, президентом «Полинезийского общества» (с 1938 г.). Это был крупный •общественный и политический деятель и ученый. Он выпустил в свет большой труд «Нга мотеатеа» в трех томах, собрание маорийских народных поэм, стихов и песен. Умер в 1950 г.

Младомаори некая лартыя

Национальное движение зародилось в стенах колледжа Те Ауте. Бывшие студенты колледжа Те Ауте основали в 1891 г. организацию, которая в 1897 г. легла в основу «Ассоциации студентов 1е Ауте», или младомаорийской партии. В 1897 г. на конференции обсуждался вопрос о положении маори. Во главе партии встали такие люди, как Хоне Хеке, Мауи Помаре, Те Ранги Хироа, Апирана Нгата.

«Любой маори,— пишет Те Ранги Хироа,— верен своему племени, но Те Ауте учил нас верности расе... Нас учили тому, что мы имеем обязанности по отношению к нашему народу, какого бы образа жизни мы ни придерживались»*.

Каждый год Ассоциация устраивала в различных местах Северного острова конференции; читались доклады на темы, связанные с жизнью маори. Новозеландское правительство запретило эти конференции, однако они продолжались под видом теннисных состязаний. Происходили состязания и по другим видам спорта, например по оригинальному виду спор- та — рубке дров, по прыжкам в длину и т. д. Между прочим, в 1900 и 1904 гг. звание чемпиона по прыжкам в длину завоевал Те Ранги Хироа.

Во главе национального движения стояла наследственная знать, вожди, все более превращавшиеся в маорийскую сельскую и городскую •буржуазию. Они стремились использовать движение в своих интересах. Целый ряд реформ имел целью сохранить привилегированное положение вождей в новых условиях.

Апирана Нгата выдвинул «новый экономический план» в сельском хозяйстве: объединение мелких земельных («атомизированных») наделов в крупные, фактически присоединение мелких земельных уделов к землям вождей. Борьба за осуществление этого плана тянулась долго. Лишь в 1929 г. новозеландский парламент одобрил его, и даже решил оказать финансовую поддержку и продать вождям немного земли. За десять лет {1929—1939) было продано 840 тыс. акров земли. Возникло 1700 «объединенных» хозяйств, работавших преимущественно на рынок и имевших 16 тыс. «зависимых», т. е. на деле — батраков. В 1943/44 г. число подобных хозяйств “достигло 2 тысяч.

В 1936—1938 гг. в районе к северу от Окленда состоялись маорийские конференции, посвященные созданию «объединенных» хозяйств; конференции рекомендовали отвести 20 акров земли под марае, построить дом собраний и церковь. В связи с этим в некоторых маорийских деревнях сейчас строятся традиционные дома собраний с резными изображениями предков и пр5

В 1920-х годах началось возрождение маорийских ремесел. Его возглавила принцесса Те Пуеа. В 1926 г. в Роторуа была открыта школа резчиков по дереву. В 1939 г. в ней училось и работало около 500 юношей и девушек. Возродилось искусство плетения плащей из новозеландского льна. В школах стали обучать детей национальным танцам хака и пои, национальным играм.

Движение за возрождение ремесел носило противоречивый характер. Оно было прогрессивным, поскольку вело к подъему творческих сил народа, готовило его к новым битвам за свои национальные права. Но во главе стояли выходцы из наследственной знати, стремившейся использовать это движение для укрепления положения вождей, возрождения древних сословных различий. Возрождалась тем самым и племенная рознь. В годы первой мировой войны маорийские батальоны строились по племенному признаку. Возрождались племенные обычаи. В деревнях появились тетрадки с тщательно записанными генеалогиями. На собраниях и сейчас кое-где не имеют права выступать женщины. Не имеет права выступать сын, если жив его отец (даже когда последний не присутствует на собрании), и т. д.

В годы второй мировой войны маори создали на племенной основе организацию сбора продовольствия, во главе которой стояли маорийский министр и около 400 племенных комитетов.

Маори принимали активное участие в борьбе против гитлеровских захватчиков. Они храбро воевали на фронтах Франции, Бельгии, Греции, на о-ве Крит, в Египте, Тунисе, Италии. В 1946 г. из армии было демобилизовано 3990 маори (из них 2942 служили за пределами Новой Зеландии). Многие маори в ходе войны были награждены орденами и медалями. В честь одного из них, ТеМоана Нгариму, геройски погибшего в Северной

Африке в 1943 г. и посмертно награжденного крестом Виктории, было организовано, по инициативе Апирана Нгата, большое маорийское собрание (гуи). На нем присутствовало 7 тыс. человек, исполнялись пляски (хака), песни (канораора), военные пляски (перуперу).

Все песни и пляски на этом собрании были направлены против Гитлера, против фашизма1.

Современное положение маори

Развитие капиталистических отношений делало свое дело, беспощадно ломая племенные перегородки, уничтожая остатки родового быта. Политика младомаорийской партии лишь замедлила этот процесс, но не смогла, конечно, его уничтожить.

Вождь племени утрачивает свое прежнее влияние. Хапу уже не имеет экономического значения, члены ее собираются только на празднества и на похороны. Коллективный труд, коллективное распределение продуктов уходит в прошлое. При все увеличивающемся классовом расслоении крестьянское хозяйство деградирует. Земель мало, посевную площадь увеличить нельзя, потому полеводство падает.

Безземельные маори идут в город, ищут работу. Маори порывают связи с племенем, с деревней. Место старых обычаев занимают новые, вызванные капиталистическими условиями жизни. Когда одного юношу маори упрекнули в неповиновении старшим, он вынул из кармана полкроны и заявил: «вот мой. хозяин».

Среди современных маори следует различать две группы: безземельных и имеющих землю. У безземельных маори теперь нет собственного хозяйства. Они перебиваются случайными заработками на строительных, дренажных, дорожных работах, на лесопилках, на скотоводческих фермах, маслозаводах. Они образуют кадры рабочего класса.

Если сравнить занятия пакеха с занятиями маори, то окажется, что среди пакеха 82% самодеятельного населения — это фермеры, торговцы, квалифицированные рабочие, а среди маори 85% самодеятельного населения — это чернорабочие и рабочие низкой квалификации.

Мужчина маори зарабатывает в среднем, по официальным данным, 2 фн. 10 шилл. в неделю, чего совершенно недостаточно для пропитания семьи. Поэтому его жена оставляет дома детей, даже больных, и тоже ищет заработка, например на чьем-либо огороде копает картофель; зарабатывает она 7—8 шилл. в день. Это считается очень выгодной работой, так как владелец огорода разрешает ей оставить себе мелкие картофелины: их невыгодно везти на рынок. Дети тоже работают — полют морковь, цветную капусту, собирают горох. Им приходится очень часто пропускать занятия в школе.

Среди маори, формально имеющих землю, много фактически безземельных; участок нередко так мал, что его нет смысла обрабатывать. Поэтому они сдают его в аренду, а сами идут батрачить к бывшим вождям, ныне крупным землевладельцам; при этом им приходится подчас обрабатывать свой же бывший участок. Так, в одном из районов (в южной части Северного острова) из 409 маори, имеющих землю, 30,5% владеют участком менее одного акра, 30% — в 1—5 акров и 21,5% — в 5—20 акров. Они объединяют группами свои участки, сдают в аренду и делят ренту между собой. В среднем каждый из них получает 572 фн. ст. в год. Но средняя цифра в данном случае только искажает истинное положение вещей. Достаточно сказать, что двое из этих 409 получают четверть из общей суммы (575 фн. ст., по 287,5 фн. ст. каждый), 93 маори получают по 10 фн. ст. в год; на остальных 314 маори остается из общей суммы всего около 700 фн. ст. в год, немногим более 2 фн. ст. на каждого, чего не хватит даже на недельное пропитание.

Разумеется, дело нисколько не изменилось после того, как были созданы по плану Апирана Нгата «объединенные хозяйства». Бедняки остались бедняками, попрежнему они батрачат за ничтожную плату. Разнипа лишь в том, что земли теперь не сдаются в аренду пакеха и весь урожай с них принадлежит крупным землевладельцам-маори и реализуется ими.

В ряде районов маори перешли к скотоводству, главным образом мо лочному. Это хозяйство требует от мужчин, женщин и детей много труда. Вот распорядок дня в одной из деревень. Нужно встать в 4 часа утра и подоить коров. Мальчики, иногда моложе восьми лет, даже не успев позавтракать, везут сливки на маслозавод, куда их нужно доставить к 7 часам утра. Коров выгоняют пастись. Днем выполняют все нужные работы, связанные со скотоводством, а также обрабатывают огород, ловят рыбу и пр. В 4 часа дня доение; снятые с молока сливки оставляют до следующего утра. Вечерние часы также заняты трудом.

Такой вид скотоводческого хозяйства позволяет владельцам маслозаводов нещадно эксплуатировать маори, вынуждая их продавать галлон молока за 6 пенсов. Ничтожный денежный доход маори почти целиком уходит на пищу (50%), одежду (20%) и на налоги. Остатки идут на табак, на проезд по железной дороге. Большинство маори в долгу у торговцев, причем долг некоторых достигает шестимесячного дохода.

Молоко в этих хозяйствах составляет не более одной двадцатой части всей потребляемой пищи, кумара — одну четвертую, рыба — одну пятую; мясо приходится есть очень редко. Так как пищи не хватает, то женщины иногда собирают моллюсков на морском берегу.

Большая часть маори занимает сейчас те районы Новой Зеландии, где земли малоплодородны, транспорт развит слабо, медицинское обслуживание поставлено плохо.

Маори говорят на своем родном языке. Но почти все умеют говорить, немного читать и писать по-английски.

Сохраняются еще некоторые пережитки племенного строя, возрожденные политикой младомаорийской партии. До сих пор каждый маори знает, к какой «лодке» он принадлежит. На стенах дома собраний и сейчас еще можно увидеть изображение древней вака. Но в общем племенной строй— уже дело прошлого. Идет процесс роста общенационального, общемаорийского сознания.

Сейчас группа маори Северного острова, попав на Южный, встретит всюду радушный прием, хотя сто лет назад их предки прошли здесь,сея смерть и разрушение. По этому поводу старая маорийка сказала: «Мои гости — это потомки тех людей, которые съели моего деда. Я бы должна им мстить, но меня с этими людьми связывают теперь узы единства»1.

Многие знают теперь, что все они — полинезийцы; деревенские дети пишут письма детям на Гавайские острова, Таити и Раротонга. В высшие учебные заведения Новой Зеландии приезжают учиться молодые люди с Самоа и других островов Полинезии.

Даже жители деревень, расположенных вдали от крупных центров, читают газеты, слушают радио, интересуются]международными событиями. В годы второй мировой войны в домах маори висели карты, на которых отмечались изменения, происходившие на фронтах. По словам одного из авторов, «маори смотрят на свое будущее, как на нечто, теснейшим образом связанное с будущим новозеландцев европейского происхождения».