Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Острова Туамоту, Самоа, Питкэрн в колониальный период
Этнография - Народы Океании

В состав «Французских поселений» входит и архипелаг Туамоту (Паумоту), который, однако, гораздо менее затронут влиянием капиталистических отношений и европейской культуры. Оставшиеся несколько в стороне от борьбы колониальных держав, эти мелкие и бедные природными ресурсами атоллы также и меньше привлекали к себе внимание исследователей. Литература о них бедна.

В начале XIX в. большая часть о-вов Туамоту, ранее политически раздробленных, подпала под власть таитянских королей. Одновременно здесь появились миссионеры и в короткое время (1816—1820) распространили среди островитян христианство. С 1830-х годов на острова стали прибывать скупщики жемчужных раковин и постепенно стал расти жемчужно-перламутровый промысел,— пока (около 1880 г.) не истощились запасы перламутровых раковин на отмелях. С 1840 г. развился и вывоз трепанга, а также кокосового масла. Около 1870 г. все это вытеснено усиленным вывозом копры. За эти десятилетия островитяне попали в экономическую зависимость от европейских, особенно французских, торговых компаний. В 1880 г., когда о-ва Таити стали колонией Франции, Туамоту разделили их участь.

Французские колониальные власти начали усиленно вводить новые порядки. Они разделили архипелаг на административные районы, в каждом ввели выборные советы, судей, полицию. Началась ломка общинного землевладения и искусственное внедрение частной земельной собственности. Островитяне принялись гусердно сажать кокосовую, пальму, сокращая все другие насаждения. Это сопровождалось и ломкой быта. Туамотуанцы, жившие разбросанными поселками, стали селиться большими деревнями: этого требовали интересы торговцев, да и миссионеров.

Теперь островитяне находятся в полнейшей зависимости от капиталистического рынка. Однако пролетаризации — как и на о-вах Тонга — не происходит. Безземельных почти нет: почти все островитяне — мелкие земельные собственники — крестьяне, хотя участки большинства микроскопические и участок больше 2 га уже считается очень большим. Как бы то ни было, на о-вах Туамоту, по данным переписи 1951 г., из 6566 жителей 6535 числятся самостоятельными хозяевами, тогда как наемных рабочих и служащих всего 21 человек, а «нанимателей» — десять1.

Но, как уже сказано, эти «самостоятельные» хозяева в действительности всецело зависят от рынка. Главный товар островитян — копра. Кое- кто подрабатывает также промыслом перламутровых раковин, но надо быть особенно искусным пловцом и водолазом: раковины остались теперь дишь на большой глубине. От урожая кокосов и от рыночных цен на коцру зависит все благосостояние островитян; поэтому оно очень непрочно.

Лишь при хорошей рыночной конъюнктуре островитяне сводят концы с концами; тогда многие могут и покупать необходимые вещи и даже предметы роскоши. Из продовольствия они покупают муку, рис, консервы; покупают также одежду, мыло, керосин, сигареты. Более зажиточные приобретают велосипеды, стенные часы, европейскую мебель — скорее «на показ», чем для пользования ими, ибо спят не на кроватях, а по-старинному на земле, на цыновках, так же и едят1.

Из старой материальной культуры сохранились лишь местами постройки из пальмовых листьев, а также лодки с балансиром,— все прочие предметы быта преимущественно европейские.

В культурной жизни населения о-вов Туамоту главный и наиболее заметный факт — культурное влияние Таити. Жители Туамоту часто ездят туда, роднятся с таитянами. Школьное преподавание ведется на таитянском языке. Молодое поколение туамотуанцев уже почти перешло на таитянский язык, на родном диалекте говорят лишь старики. Французский язык знают очень немногие островитяне. Единственная книга на местном языке — это библия. Островитяне в подавляющем большинстве католики, но много также мормонов, протестантов. Старые верования сохранились слабо.

Острова Самоа

Империалистическое порабощение Самоа протекало сложнее. Здесь приняли участие три державы—США,

Англия и Германия, причем они вступили друг с другом в яростную дипломатическую драку.

До 1830 г., когда на Самоа поселился английский миссионер Джон Уильямс, архипелаг почти не посещался европейцами и был мало им известен. Местное население переживало в это время полосу междоусобных войн. Наиболее сильные вожди — Туи-Атуа на восточных островах, Пуле-о-Салафаи на о-ве Саваии и другие — боролись за власть. Вождю Малиетоа Ваиинупо удалось в 1830 г. провозгласить себя королем всего архипелага, но после его смерти в 1841 г. смута возобновилась.

Самоанцы быстро восприняли христианство, ибо оно казалось им связанным с более высокой культурой. Один из вождей так говорил своему народу о миссионерах: их корабли месяцами бороздят океан, их топоры прочны и остры, «отсюда я заключаю, что бог, давший своим белым приверженцам эти ценные вещи, должен быть умнее наших богов, так как они не дали нам этого. Мы желаем иметь все это. И мое предложение состоит в том, что бог, который дал это, должен быть нашим богом»2.

Такое отношение полинезийцев к европейцам объяснялось тем, что в первый период колонизации полинезийцы надеялись удержать за собой свои земли и получить от европейцев, путем обмена, железные орудия и другие предметы более высокой культуры. Полинезийцы в это время смотрели на принятие христианства как на одно из средств установления торговых связей с европейцами. Но вскоре оказалось, что, получив нового бога, самоанцы, как и другие полинезийцы, не получили тех культурных благ, которые они с ним связывали.

С 1830 г. на островах стало появляться все больше европейских поселенцев. В 1838 г. капитан Бетьюн добился согласия местных вождей на беспрепятственный приход английских судов в самоанские гавани. В 1847 г. был назначен на Самоа первый британский консул, за ним последовал коммерческий агент США (1853) и германский консул (1861). США, Германия и Англия создали на островах свои морские базы.

Между этими тремя державами началась длительная борьба за власть на Самоа. Консулы непрерывно интриговали друг против друга, втягивая в свои интриги и местных вождей. Они подливали масло в огонь междоусобной войны.

Все три державы держали в самоанских водах наготове свои эскадры.

16    марта 1889 г. американская и германская эскадры выстроились друг против друга в главном самоанском порту Апиа. Но в этот день поднялся сильнейший ураган, какие часто бывают в этом районе, и уничтожил стоявшие в Апии флоты трех держав — США, Англии и Германии. Уцелел лишь один английский военный корабль.

После этого наступила небольшая передышка. Все три государства договорились об установлении «порядка и мира» на Самоа, согласившись, по Берлинскому трактату, признать королем Малиетоа Лаупепа. В ленинских «Тетрадях по империализму» отмечен факт: «1889. Грабеж островов Самоа (совместно Англией, Германией и Соединенными Штатами)»1. Но соглашение империалистов не могло поддерживаться долго. После смерти Малиетоа соперничавшие империалистические державы вновь начали борьбу за выдвижение своих марионеток. Немцы выдвинули своего ставленника — вождя Матаафа, американцы и англичане поддерживали своих кандидатов.

В 1899 г. Британия отказалась от своих прав на Самоа в обмен на некоторые уступки со стороны Германии на других островах. США и Германия поделили архипелаг Самоа: немцам досталась его западная часть, американцам — восточная. В ленинской тетради по этому поводу записано; «Трения между Германией, Англией и Соединенными Штатами из-за Самоа. Угроза войны. Конфликт. Договор о «дележе» этих островов: 14 ноября 1899»2. После первой мировой войны Западное Самоа перешло по мандату Лиги наций под управление Новой Зеландии. Во главе администрации был поставлен губернатор. Ему подчинен законодательный совет, состоящий из четырех-шести официальных членов, назначаемых губернатором, и трех неофициальных членов, избираемых европейскими резидентами. Имеется еще совет самоанских вождей (фоно), включающий главных вождей каждого района. Члены совета назначаются губернатором. Совет собирается дважды в год, обсуждает относящиеся к коренному населению вопросы, но не имеет права выносить решения: он может лишь делать рекомендации губернатору. После второй мировой войны «мандатное» управление было превращено в «подопечное», что, впрочем, представляет собою лишь изменение вывески.

Быт островитян Самоа сейчас не одинаков в разных частях архипелага. Вблизи городов, портов и колониальных плантаций от старого быта сохранилось очень мало, уклад жизни — европейско-американский. Так обстоит дело на о-ве Уполу, особенно в его северной части, вблизи г. Апиа (ЗападноеСамоа), и на о-ве Тутуила, особенно вблизи г. Паго- Паго (Американское Самоа), Напротив, самый большой остров Саваии и сейчас остается как бы заповедником старого быта. В американском Самоа такую же роль играет маленький островок Мануа.

Самоанцы живут большими деревнями — число жителей в деревне достигает тысячи человек (в среднем составляет около 210 чел.). Всего деревень на архипелаге считается 236, из них 108 — на наиболее населенном острове Уполу, 62 на Саваии, 57 на Тутуила, 9 на Мануа. Деревня попрежнему составляет экономическое единство, особенно там, где больше сохранился старый хозяйственный уклад. Каждая деревня образует общину (ну'у), состоит из родственных семей. Во главе деревни—общинный совет (фоно), составленный, как и раньше, из местной знати (матаи).

Местная знать вообще в последнее время усилилась и даже увеличилась численно. В Западном Самоа в 1926 г. свыше 30% всего взрослого населения принадлежало к матаи. Матаи распоряжаются общинными землями, сосредоточивают у себя и движимое имущество, особенно то, которое выражается в местных традиционных ценностях — цыновках. Они же выступают и как посредники в торговле копрой. Матаи цепко держатся за свои привилегии, руководят всей общественной жизнью.

Большая часть земли остается в руках местного населения, т. е. фактически в руках тех же матаи. Около 1930 г. в Западном Самоа собственность «короны», плантаторов и церкви составляла не более одной шестой части всей земли; в Американском Самоа изъятая у островитян земля едва превышала 4%. Нона своих землях самоанцы вынуждены разводить почти исключительно товарные культуры, более всего кокосовую пальму. Как и на других архипелагах, здесь господствует капиталистический рынок, с его колебаниями цен. Из выручки самоанец платит налоги, церковные сборы, покупает необходимые товары.

Культурный уровень самоанцев довольно высок, неграмотных среди них почти нет. Однако существующая школьная система никого не удовлетворяет. Она весьма неодинакова в разных частях архипелага. В Западном Самоа начальная школа (имеющаяся в каждой деревне) находится в руках миссионеров; обучение ведется на самоанском языке. Школы второй ступени (окружные) тоже миссионерские, но под правительственным контролем. Таких школ 45; в них преподается и английский язык. Однако администрация держится мнения, что полное овладение английским языком нежелательно. Школы третьей ступени предназначены только для мальчиков; в них принят практический, сельскохозяйственный уклон. Наконец, высшее образование самоанские юноши могут получать только в Окленде (Новая Зеландия); для девушек оно почти недоступно.

В Американском Самоа все школы — правительственные. Преподавание в них ведется на английском языке; в старших классах ученикам даже запрещено пользоваться родным языком. Установка в этих американских школах чисто ассимиляторская. Но дети, окруженные чисто самоанской средой, так и не усваивают ни английского языка, ни чуждого им быта.

Самоанцы могут читать на родном языке газеты, конечно, правительственные (в Американском Самоа— «О ле Фа’а тону»; в Западном Самоа — ежемесячный официальный бюллетень «О ле Савали»). Но больше им, кроме библии, на родном языке читать нечего.

По религии самоанцы все числятся христианами. Около двух третей их принадлежит к англиканской церкви, руководимой «Лондонским миссионерским обществом»; остальные — веслеянцы (методисты), католики или— в небольшом числе — мормоны, адвентисты седьмого дня. Но фактически на Самоа сохранилось больше старых верований, чем на других архипелагах: верят в аиту, в духов предков, помнят некоторых старых богов. По впечатлению наблюдателей (Феликс Кисинг), христианство здесь как бы растворилось в старой религии: только вместо старых жрецов выступают миссионеры, а прежние матаи стали дьяконами христианской церкви. Старые знахари продолжают медицинскую практику, причем нередко сотрудничают с врачами, которые посылают к знахарям некоторых своих пациентов.

Один из самых больных вопросов на Самоа — вопрос о метисах. Численность их постоянно возрастает. В Западном Самоа метисов в шесть раз больше, чем лиц европейского происхождения. Они страдают от расовой дискриминации со стороны «европейского» общества, но и чистокровные самоанцы чуждаются их. Быт некоторых метисов совершенно европеизирован. Другие тянутся за ними. Однако многие метисы, не желая терпеть унижений от европейцев, решительно возвращаются к самоанскому образу жизни.

Самоанцы чувствуют себя единым народом и все более протестуют против искусственного разделения архипелага политической границей.

Остров Питкэрн

Упомянем еще о маленьком острове Питкэрн. Этот островок имеет интересную историю.

В 1790 г. на английском военном корабле «Баунти» близ о-вов Тонга вспыхнул мятеж против капитана корабля, отличавшегося крайней жестокостью. Капитан и часть команды были спущены в шлюпку и оставлены в открытом море. Корабль пошел на Таити, а оттуда, захватив десять таитянок и восьмерых таитян,—на необитаемый рстров Питкэрн. Здесь корабль был сожжен. Но между прибывшими начались распри, и вскоре, после кровавого столкновения, из всех мужчин в живых остался только один европеец, по имени Адамс, да и тот был тяжело ранен. Таитянки вылечили его, и он стал их общим супругом.

В 1814 г., т. е. через 24 года после бунта, к о-ву Питкэрн подошел английский фрегат. Экипаж, к своему удивлению, обнаружил, что остров обитаем. На острове жили 48 человек, и все это были потомки Адамса, который был еще жив. Он мог уже не опасаться суда, потому что за участие в мятеже ему за давностью лет уже не грозило наказание. Еще через семь лет население острова составляло уже сто человек. Англия приняла население о-ва Питкэрн под свое «покровительство».

В 1943 г. население острова составляло 220 человек. Оно сконцентрировано в деревне Адамстоун. Формально оно пользуется самоуправлением, но местные органы власти подчинены верховному комиссару западной части Тихого океана и обязаны выполнять все его распоряжения.

В 1934—1935 гг. население острова подробно обследовал американский антрополог и этнограф Гарри Шапиро1. Он обнаружил здесь чрезвычайно интересный культурный уклад — своеобразное переплетение европейских и полинезийских (таитянских) черт. Разговаривают питкэрнцы между собой на каком-то местном диалекте, непонятном ни англичанам, ни полинезийцам; но говорят и на английском языке, хотя с акцентом. Живут они в домах европейского типа, но крытых обычно по-океанийски соломенной крышей. В домах европейская мебель, но таитянский способ освещения масляными лампами. Земледельческие орудия — европейские, скот тоже, но готовят пищу преимущественно в земляных печах на полинезийский лад. Употребляют полинезийскую тапу, калебасы в качестве посуды. Дети посещают английскую школу, однако население соблюдает некоторые полинезийские обычаи, например мужчины и женщины едят отдельно. Спорт, танцы — главным образом полинезийские. Вообще Шапиро пришел к выводу, что таитянский «вклад» в культуру островитян Питкэрна больше, чем европейский. Есть, однако, и чисто самобытные черты культурного уклада.

Несмотря на почти полное отсутствие притока крови извне и постоянные родственные браки, никаких признаков вырождения островитяне не обнаруживают. Рождаемость высока, прирост населения быстрый. Островитяне здоровы, физически развиты.