Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Острова Тонга, Маркизские, Таити в колониальный период
Этнография - Народы Океании

На о-вах Тонга появление европейцев совпала с началом крупных перемен. По ряду причин и отчасти под влиянием усилившихся сношений с фиджийцами, среди тон- ганцев начинала сильно возрастать власть военных вождей. Тонганцы ездили на Фиджи, проходили там военное обучение, принимали участие в междоусобных войнах. Возвращаясь, они привозили на родину фиджийское оружие и военные обычаи. Так появились на Тонга тугой боевой лук (раньше был только слабый спортивный лук), боевое копье, обычай военной раскраски тела для устрашения врагов. Опираясь на вооруженные дружины, вожди начинали вести себя деспотически. Длительная междоусобная борьба завершилась около 1810 г. объединением всего архипелага под властью одного вождя. Эти события подробно описаны Маринером, который был их очевидцем Дальнейшая же (после 1810 г.) история о-вов Тонга плохо известна. Европейские суда редко сюда заходили. С 1822 г. на Тонга появляются христианские миссионеры. Через несколько лет были крещены вождь Тауфа-Ахау и многие его подданные. Таким образом был внесен раскол в среду тонганцев, оживлена межплеменная вражда. Когда в 1827 г. к берегам Тонга пристал Дюмон-Дюрвиль на своей «Астролябии», он застал здесь нескольких соперничавших независимых вождей, из которых один был христианином. Несколько позже, в 1845 г., упомянутому Тауфа-Ахау вновь удалось объединить под своей властью все острова архипелага. Под влиянием английских миссионеров вождь принял королевский титул и стал править под именем Георга Тубоу I. От него идет династия тонганских королей, правящая поныне.

Власть королей, однако, скоро стала лишь номинальной, ибо о-ва Тонга попали под британское влияние. За миссионерами явились европейские поселенцы, торговцы, агенты.

Король Тубоу I предпринял реформы, несколько европеизировавшие политический строй: в 1862 г. было отменено рабство и создан конституционный режим; учреждены «парламент», тайный совет и кабинет. «Парламент» состоял из министров, семи представителей знати и стольких же общинников. Фактическими правителями, однако, были европейцы. Крупную роль играли британские советники и консулы, а также миссионеры.

В 1865 г. умер последний туи-тонга, и преемника ему назначено не было. Эта древняя сакральная должность ушла в прошлое, а старую религию христианизированное население все более забывало.

В 1880-х годах полновластным хозяином на Тонга был англичанин Ширли Бекер, премьер-министр, бывший миссионер. Для укрепления своей власти он произвел церковную реформу, основав «Свободную церковь Тонга» и подняв гонение на сторонников преобладавшей там прежде веслеянской (методистской) церкви. Одновременно он убедил — или заставил — короля произвести реформу в землевладении: раздать землю (которая считалась государственной собственностью) представителям старых аристократических фамилий. Так была создана система крупного феодального землевладения, существующая на Тонга поныне.

В 1893 г. умер престарелый, правивший почти полвека Георг Тубоу I и его сменил его правнук, Георг Тауфа-Ахау (Тубоу II). По боковой линии он был потомком последнего туи-тонга и, таким образом, соединил в своих руках обе традиционные формы власти. Но скоро прекратилась и номинальная независимость тонганского «королевства». В 1900 г. был объявлен британский протекторат на Тонга. Короли, однако, продолжали царствовать, но лишь в качестве ставленников английского империализма. После смерти Тубоу II (1918) на престол вступила его падчерица, принцесса Салоте (Шарлотта). Супруг ее, Уилиаме Туги, происходивший из старой тонганской знати, занял в 1923 г. пост премьер-министра и удерживал его до своей смерти (1941).

Особенность истории о-вов Тонга состояла в том, что Англия захватила эти острова «мирным» путем, использовав в качестве своей агентуры миссионеров. Миссионеры сумели подчинить своему влиянию население, опираясь на поддержку местной землевладельческой знати. Британское правительство, прибрав острова к рукам, сочло полезным сохранить знать, оставив ей ее привилегии. На этой классовой основе удерживается до сих пор и местная монархия — единственная оставшаяся в Океании.

Вся земля на Тонга — правительственная, королевская и наследственной знати — сдается в аренду крестьянам.

Каждый тонганец, достигнув 16 лет, получает надел (апи) размером в 8,25 акра. По закону он должен по крайней мере половину земельной площади отвести под кокосовые пальмы, а на оставшейся выращивать таро, ямс, бататы и т. п. для пропитания себя и своей семьи. Он должен платить за землю 8 шиллингов в год,— эта арендная плата вносится в казну, а казна передает ее владельцу земли. Сверх того он должен уплатить значительно большую сумму в виде подушного налога и еще более крупную—в пользу церкви. Если же он не заплатит налог, его заключают в тюрьму, а если не внесет арендной платы в течение 3 лет, владелец может согнать его с земли. Кроме того, если он сидит на королевской земле или на земле вождя, он обязан еще^ в дополнение к налогу делать подношения королеве или вождю (цыновками, свиньями и т. д.).

За использованием земли крестьянами в деревне следит либо вождь, либо староста. Он сообщает чиновнику имена глав домохозяйств, которые, по его мнению, используют землю не так, как нужно. В то же время, если правительству необходимо для экспорта больше бананов или копры, то чиновник передает это вождю или старосте, а тот собирает фоно и сообщает об этом крестьянам.

Быт тонганцев в настоящее время представляет собой смешение старой культуры с европейской. Со времени междоусобных войн начала XIX в. они перешли от хуторской формы расселения к многодворным деревням. Всего на островах насчитывается свыше 100 деревень, в среднем по 300 человек в каждой. Дома — в большинстве старого тонганского стиля, но у более зажиточных построены по-европейски. Однако и в домах европейского стиля обычно нет мебели, и обитатели сидят и спят по-старому — на полу на цыновках. В будничное время носят одежду европейского покроя из привозных тканей, но на праздники надевается нередко традиционный наряд из тапы. Изготовление тапы и плетение цыновок — единственные из старых ремесел, полностью сохранившиеся. По старому обычаю женщины выделывают тапу и цыновки, собираясь для этого в общинных домах, которые есть в каждой деревне. Пищу чаще готовят теперь в покупной посуде, но в торжественных случаях — по-старому в земляных печах или в золе очага. Пищевой режим более разнообразен, чем прежде: появилась кукурузная мука, рис, разные консервы,— но доступная большинству населения пища и по количеству, и по калорийности очень недостаточна. Так, по исследованию супругов Биглхол, в деревне Пангаи только один человек из всего населения — школьный учитель — может покупать мясо и консервы1.

Культурный уровень тонганцев остается попрежнему невысоким. Правда, начальная школа есть в каждой деревне, там обучают преимущественно тонганские учителя на тонганском языке. Неграмотных почти нет. Средняя школа имеется только в г. Нукуалофа, столице королевства, и доступ в нее имеют немногие. Чтобы получить высшее образование, надо ехать за пределы королевства — в Оклэнд, в Сидней, а это могут делать лишь единицы. Радиопередачи ведутся на тонганском языке, но газет на тонганском языке до сих пор нет. Единственная книга на тонганском языке — библия.

Медицинская помощь недостаточна, и к врачам жители обращаются только в особо серьезных случаях, более легкие болезни лечат попрежнему местные знахари.

Христианская религия глубоко проникла в быт населения. В каждой деревне есть несколько церквей разных сект. От старых верований почти ничего не осталось. Но старые обычаи, например обрядовое питье кавы, соблюдаются. Сохраняются и черты старинного уклада семьи, например безусловное повиновение младших старшим.

Тонганцы вообще гордятся своей самобытной культурой, несмотря на то, что очень многое из нее утратили. Они отчетливо сознают себя особым и единым народом. К европейцам относятся недоверчиво и независимо. Но независимость их — иллюзорная. Британские власти ведут гибкую политику, не вмешиваясь открыто в дела населения, сохраняя видимость национальной самостоятельности тонганцев. Лицам нетонган- •ского происхождения даже запрещено селиться и приобретать землю в деревнях. Однако, по отзыву наблюдателей, чувствуется «невидимая белая рука, управляющая королевством Тонга»1.

Маркизские острова

В событиях, происходивших на Маркизских островах, главным действующим лицом оказалась Франция. Оборот событий был иной.

В конце 1830-х годов на Маркизских островах колонизаторы спровоцировали жестокую междоусобную войну между вождями, из которых одного поддерживали и подстрекали католические миссионеры — французы, а другого — английский миссионер, епископ Томпсон. Во время военных действий некоторые местности были совершенно опустошены, кокосовые насаждения вырублены.

Колонизаторы воспользовались благоприятной для них ситуацией. В 1842 г. на островах был поднят французский флаг, и контр-адмирал Дю-Пети-Туар объявил о присоединении архипелага к французским владениям.

Попытка островитян оказать сопротивление оказалась неудачной, и им пришлось подчиниться.

В 1860-х годах на островах была колониальными властями введена регулярная военная администрация. «Приказ» и «Распоряжение» 1863 г. вводили судебные и административные учреждения, обязательную школу, местную газету. Местные вожди были наделены административной властью. Запрещены были многоженство, хождение или купание без одежды, татуировка, пение «языческих» песен, погребальные обряды, «языческие» поминки и другие подобные старые обычаи.

Это было своеобразное проявление бюрократического полицейского режима Наполеона III, перенесенного в далекую колонию. Мелочная полицейская опека нарушила привычный быт островитян и ничего, кроме вреда, не принесла.

В 1881 г. на Маркизских островах была введена вместо военной гражданская администрация. Но положение местных жителей не улучшилось. К прежним бедствиям присоединился ввоз опиума — и последствия не замедлили сказаться. Примерно в это время начали действовать на островах германские торговцы, решившие набить себе карман на продаже поддельных местных редкостей. Островитяне, например, употребляли особые каменные песты для приготовления тестообразной массы из плодов хлебного дерева. Туристы скоро расхватали эти песты, и они стали редкостью. Тогда и выступили на сцену германские торговцы. Они стали вывозить с Маркизских островов в Германию каменную породу, делали из нее песты и затем ввозили их обратно на Маркизские острова, продавали местным жителям и туристам. «Мы храним несколько подобных пестиков в Музее Бишопа, чтобы продемонстрировать достижения западной культуры в Полинезии»,— язвительно замечает Те Ранги Хироа2.

В 1902 г. декретом президента Франции была введена на Маркизских островах новая система землевладения, ускорившая переход земли в руки колонизаторов и укрепившая частную земельную собственность наследственной знати. Масса обезземеленных полинезийцев оказалась закабаленной на колониальных плантациях, где господствовали полурабские условия труда.

За истекшее столетие быт аборигенов сильно изменился и не всегда к лучшему. Правда, после прекращения межплеменных войн первых десятилетий колонизации прежние жестокие обычаи отошли в прошлое. Но под пятой колониальных властей погибла и вся прежде самобытная культура обитателей Маркизских островов. Вместо традиционных легких хижин, приспособленных к местному климату, островитяне живут теперь в деревянных бараках с толевой крышей, душных днем и не укрывающих от холода ночью. Распространяется туберкулез. Старая культура почти исчезла. Общее ухудшение условий жизни населения, а также запрещение старинных плясок и песен, как отмечают даже буржуазные исследователи, привели к упадку искусств и развлечений среди населения, прежде столь жизнерадостного

Новая культура проникает к островитянам очень слабо. На Маркизских островах были миссионерские школы, но введение новых строгих правил в 1904 г. (особые дипломы для преподавателей и пр.) привело к их закрытию. Двадцать лет архипелаг оставался без единой школы. В 1924 г. была открыта миссионерская школа-интернат для девочек, и она долго оставалась единственной.

Острова Таити

Еще с XVIII в. в Европе под влиянием рассказов первых мореплавателей, побывавших на островах Таити, укрепилось представление о быте островитян как о некоей райской идиллии: благодатный климат, богатая природа, экзотическая культура, простые патриархальные нравы жителей, их приветливое отношение к европейским морякам,—все это порождало иллюзию о каких-то блаженных островах. В идеализации жизни таитян нашел выражение протест против несправедливостей, резкого классового расслоения феодального общества, стоявшего накануне буржуазной революции. Но эта иллюзия ничуть не помешала европейским колонизаторам проводить там столь же грубую угнетательскую политику.

В 1797 г. на Таити была создана штаб-квартира первого большого миссионерского предприятия. Английские миссионеры, прибывшие на судне «Дэфф», обосновались на Таити, и скоро эти острова стали основной базой деятельности протестантских миссионеров во всей Полинезии. Появились адепты новой религии из самих таитян, которые стали распространять христианство по другим островам, и деятельность таитянских проповедников привлекала больше прозелитов, особенно из знати, чем попытки европейского духовенства.

К этому времени на архипелаге укрепилась власть династии верховных вождей Помаре. Основатель этой династии Помаре I, достигший власти в конце XVIII в., умер в 1803 г. Его сын Ту, правивший под именем Помаре II, объединил под своей властью не только все о-ва Таити, но подчинил себе и западную часть архипелага Туамоту. При нем и под его покровительством успешно действовали англиканские миссионеры — почти все население было около 1820 г. крещено. Помаре II умер в 1821 г., и после кратковременного правления малолетнего Помаре III на «престол» Таити вступила сестра последнего, принцесса Аимата, принявшая титул и имя Помаре IV. В ее долгое правление и произошли в жизни таитян роковые перемены.

В 1836—1837 гг. на Таити появились католические миссионеры, но были изгнаны своими соперниками-протестантами, которые натравили на них народ. Этот инцидент послужил поводом для важных политических событий.

Правительство Франции, воспользовавшись изгнанием католических миссионеров как предлогом, потребовало с таитян денежную компенсацию, угрожая бомбардировкой (1838), а затем добилось от королевы Помаре формальной гарантии для беспрепятственной проповеди католической религии. Королева тщетно пыталась опереться на Британию и на ее консула — Причарда. Британское правительство не сочло нужным мешать французам. Французский адмирал Дю-Пети-Туар, придя с небольшой военной флотилией, заставил таитян признать французский протекторат (1843). Тщетно протестовала королева Помаре. Население пыталось оказать сопротивление, и в течение нескольких лет на острове шли стычки между таитянами и французами. Таитянам пришлось подчиниться и признать протекторат (1847).

Французы все больше захватывали власть и укрепляли свое положение. В 1877 г, умерла королева Помаре IV, а ее сын и наследник, Помаре V, процарствовав всего несколько лет, был вынужден в 1880 г. отказаться от короны в пользу Франции. Таити стало простой колонией» Старые обычаи стали приходить в упадок. Вместе с ними уходило в прошлое и очарование Таити, которое вдохновляло европейских художников и поэтов, воспевавших экзотическую красоту острова. Французский художник Поль Гоген прожил на Таити с перерывами более восьми лет между 1891 и 1901 гг. В своих многочисленных картинах и в автобиографическом романе «Ноа-Ноа» Гоген запечатлел природу и жителей Таити, их яркую самобытную культуру. Живя среди сельского населения, он сблизился с таитянами, защищал их от произвола колониальных властей и за это подвергался даже преследованию. С 1903 г. Таити стал центром «Французских поселений» (Etablissements franqais) в восточной Полинезии, составивших одну колонию.

Остров Таити — самый большой не только из о-вов Общества, но и из всех вообще островов, входящих во «Французские поселения»: из общей их площади в 4 тыс. км2 он один занимает более 1 тыс. км2» Сейчас остров является не только административным, но и экономическим и культурным центром для всех «Французских поселений». Папеэте — единственный город во всей этой части Тихого океана, крупный порт международного значения, ц<знтр притяжения для населения и Туамоту и Маркизских островов. Туда ездят и по делам и, кто может, для развлечения.

Жизнь в Папеэте и окрестностях в сильной степени европеизирована. Постройки здесь — европейского стиля, все жители носят европейскую одежду. Здесь сосредоточено и большинство пришлого населения.

Усваивая европейскую культуру, таитяне вовсе не отказываются от своего языка. Французский язык господствует только в городе: в деревне таитянин говорит на родном языке. Мало того: таитянский язык чем дальше, тем больше распространяется и за пределами архипелага. На нем ведутся ежедневные радиопередачи; выходят два ежемесячных журнала, которые читают и жители соседних архипелагов. Таитянский язык превратился в lingua franca почти всей восточной Полинезии.