Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Население острова Пасхи: культура, каменные статуи
Этнография - Народы Океании

Остров Пасхи (Рапануи) является крайней восточной границей распространения полинезийцев. Он открыт голландским адмиралом Роггевеном в 1722 г. в первый день пасхи (6 апреля), почему и получил это название.

Остров имеет треугольную форму и занимает очень небольшую площадь (118 км2). Недаром Кук говорил, что европейцам не стоит спорить из-за сомнительной чести открытия столь ничтожного клочка земли. Внутренние районы гористы, имеются кратеры, лавовые поля. Высшая точка острова находится в его северной части; это — Те-Ревака (528 м над ур. моря). Проточной воды на острове нет, есть только стоячие водоемы, частью выкопанные в прошлом самими жителями для собирания дождевой воды. Растительность очень скудная — трава, папоротниковые растения и почти полное отсутствие леса. Животный мир до открытия острова европейцами также был чрезвычайно беден.

Предки местных жителей попали сюда, по господствующему взгляду, с Маокизских островов около VIII—IX вв. н. э.

История открытия

Когда корабли Роггевена подошли к острову, то первой реакцией аборигенов было удивление. Из всех островитян только один человек решился подняться на корабль, Он был наделен подарками и блаюполучно вернулся на остров. Но на следующий день, при попытке высадиться на берег, между матросами Роггевена и островитянами завязалась драка, окончившаяся стрельбой по жителям. Впрочем, мирные отношения были скоро восстановлены.

Роггевен простоял у о-ва Пасхи всего несколько дней. Он первый кратко описал обитателей острова. Ему принадлежит первое сообщение о  знаменитых каменных статуях, которые затем в течение многих лет считались «загадкой Тихого океана». Это были огромные каменные идолы, казавшиеся предметом особого почитания со стороны островитян.

Вторично открыл о-в Пасхи испанец Фелипе Гонсалес в 1770 г. Он назвал открытую им землю островом Давида (или Сан-Карлос) и торжественно объявил о присоединении ее к испанским владениям. Гонсалес тоже сообщил кое-какие сведения о местных жителях.

Следующим мореплавателем, посетившим о-в Пасхи, был Кук (1774). Он установил, что жители острова говорят на диалекте, близком к языкам других островов Океании. Кук отметил недостаток дерева как материала для построек и изготовления орудий. Действительно, древесина на о-ве Пасхи ценилась очень высоко.

острова пасхи

Кук писал, что он видел возделанные поля, плантации, содержавшиеся в полном порядке. На них росли батат, тыква, бананы, сахарный тростник. Кука также поразили огромнее каменные статуи, и он высказал предположение, что они связаны с древними погребениями.

Г. Форстер, спутник Кука, определил население острова в 900 человек, сам Кук — от 600 до 700. В действительности, как теперь известно, население было в то время значительно больше и достигало трех-четырех тысяч человек.

Жили островитяне в шалашах из травы. Кроме того, Кук видел каменные постройки, в которые ему не удалось проникнуть.

В 1786 г. о-в Пасхи посетил Лаперуз. Он определил число жителей в 2 тыс. Лаперуз дал описание большого дома, очень длинного и узкого, служившего жильем для целой общины.

Из мореплавателей XIX в., побывавших на о-ве Пасхи, первым был русский капитан Ю. Ф. Лисянский, командир корабля «Нева». В апреле 1804 г. он провел около берегов острова шесть дней и сделал интересные наблюдения. Лисянский описал высокие статуи, жилища, напоминавшие «лодки, обращенные дном вверх», и вмещавшие, по его мнению, человек по сорок. На основании числа виденных им жилищ и по некоторым другим данным, Лисянский определил численность населения острова по меньшей мере в полторы тысячи. Моряки «Невы» завязали с островитянами дружественные отношения, наделили их подарками, а те снабдили русских съестными припасами.

Но период дружественных встреч жителей о-ва Пасхи с европейскими мореплавателями скоро окончился, и началась полоса враждебных столкновений. У берегов острова стали появляться торговые и китобойные суда, капитаны которых знали только один принцип — наживу. Китобои неоднократно пытались увозить островитян в качестве рабочих на кораблях или, что чаще практиковалось, поселять их на пустынных островах — бить тюленей и других морских животных. Обычно этих поселенцев оставляли без снаряжения, без воды, и значительная часть их погибала.

Очень характерен эпизод, описанный одним из китобоев. Он насильственно увез десять- двенадцать мужчин и женщин и держал их в течение нескольких дней в трюме. Когда он счел, что судно уже отошло от острова на достаточно далекое расстояние, он их выпустил на палубу. В один миг островитяне кинулись за борт. Попытались спустить лодку, чтобы их схватить, но это не удалось, так как при приближении лодки они глубоко ныряли. Тогда капитан оставил их в покое, и они уверенно поплыли к острову. Дальнейшая судьба их неизвестна.

Естественно, что подобные поступки вызывали у местных жителей недоверчивое и враждебное отношение к европейцам. Уже в 1816 г. Коцебу не мог высадиться на берег, так как жители встретили его неприязненно.

В 1826 г. английский капитан Бичи предпринял настоящее сражение, со стрельбой из пушек и ружей, так как островитяне не подпускали матросов к берегу.

Во второй половине XIX в. население о-ва Пасхи подверглось почти полному истреблению. В 1862 г. перуанские пираты вывезли несколько сот островитян для работы на рудниках в Южную Америку. Большинство из них погибло. Около ста человек отправилось обратно на родину; в пути умерло от оспы 85. Оставшиеся в живых занесли на о-в Пасхи оспу, которая почти поголовно выкосила население острова.

В 1888 г. остров был присоединен к чилийским владениям.

Ныне на о-ве Пасхи осталось всего лишь около 150 аборигенов. Культура островитян полностью уничтожена, и о собственно коренном населении в настоящее время не приходится говорить.

Остров Пасхи пользуется мировой известностью. Однако ее принесла не печальная история несчастных островитян, а его огромные каменные статуи и пока единственные в Океании образцы самобытной письменности, до сих пор еще до конца не расшифрованные. Статуи о-ва Пасхи описаны уже первыми мореплавателями, о письменности же долгое время ничего не было известно. Впервые о ней сообщили в 1864 г. миссионеры своему духовному начальству, находившемуся на о-вах Таити. Но сделавшие это открытие католические священники оказались и его могильщиками: они потребовали от новообращенной своей паствы истребить «дьявольские» письмена. Запуганные и деморализованные островитяне не осмелились возражать, и сотни — если не тысячи — драгоценных дощечек, покрытых иероглифами, погибли в огне. Немного уцелело от усердия набожных мракобесов: не более двадцати дощечек находится теперь в музеях Европы и Америки. Две такие дощечки (в том числе одна из самых примечательных, с большой надписью) были доставлены Н. Н. Миклухо-Маклаем в Петербург и ныне хранятся в Музее антропологии и этнографии Академии наук СССР.

Серьезный научный интерес к о-ву Пасхи пробудился, к сожалению, поздно, когда самобытная культура острова почти погибла В 1871 г. остров посетил проездом Миклухо-Маклай, но самих островитян он встретил не здесь, а на Мангареве, куда часть их вынуждена была перебраться по принуждению колонизаторов. Научная экспедиция на о-в Пасхи состоялась только в 1914—1915 гг. Ее руководительница, англичанка Раутледж, провела со своими сотрудниками на острове полтора года. Но она могла найти уже немногое: местные жители сами почти совсем забыли старый свой быт. В частности, о тех, ставших знаменитыми, «говорящих дощечках», которые теперь так интересуют ученых, Раутледж собрала очень скудную информацию. Последнего старика, еще помнившего, как читались старинные письмена, она застала на смертном одре; несколько бессвязных фраз умирающего, с трудом записанных ею, мало разъясняют дело. Материалы экспедиции Раутледж в большинстве остались неопубликованными.

Вторая, франко-бельгийская, научная экспедиция 1934—1935 гг. застала на о-ве Пасхи еще меньше сохранившихся следов старого быта. Немногочисленное местное население ничего не знало о своем прошлом, о  прежних обычаях, верованиях. Экспедиция, в составе которой был Альфред Метро, талантливый и добросовестный исследователь, смогла только подвести итоги тому, что к этому времени было уже известно о старой культуре острова.

Литература об о-ве Пасхи в настоящее время довольно обширна Любители научных сенсаций склонны преувеличивать «загадочность культуры этого маленького острова. Говорят о циклопических каменных платформах аху, которыми опоясан остров по всему побережью; о тех огромных статуях, которые теперь почти все повалены, а прежде сотнями стояли на этих платформах; о загадочных дощечках с письменами, доныне не расшифрованными; упоминают в связи с этим о маленьких размерах острова, почти лишенного растительности; о его полунищем населении, которое и раньше не могло превышать, судя по размерам острова, 3—4 тыс.,— и приходят к разным, более или менее рискованным, даже фантастическим, догадкам о происхождении культуры о-ва Пасхи.

Еще Дюмон-Дюрвиль рассматривал острова Тихого океана как вершины гор когда-то потонувшего здесь огромного материка, а современных полинезийцев считал потомками носителей погибшей древней цивилизации. На этой же точке зрения стоял и английский этнограф Макмиллан Браун.

Описывая статуи о-ва Пасхи, Браун отмечает огромное количество этих памятников и полагает, что сооружение и передвижение их требовали огромной затраты труда, что немыслимо при малочисленности и бедности населения острова. Браун выдвигает гипотезу о затонувшем архипелаге, на котором якобы существовала могущественная империя. Во главе стоял «монарх», имя которого — Хоту-Матуа — сохранила легенда. Остров Пасхи якобы представлял собою своеобразный «мавзолей» для королей и знати. Съестные припасы привозили сюда с других островов. Письменность о-ва Пасхи Браун рассматривает как остаток культуры этой «империи». Материк был разрушен, по мнению этого исследователя, геологической катастрофой. Последняя могла произойти между 1687 г., когда английский мореплаватель Дэвис будто бы видел в данном районе высокий берег, и 1722 г,, когда Роггевен не нашел здесь ничего, кроме маленького острова.

Новейшие исследователи — Альфред Метро и Те Ранги Хироа, отказавшись от фантастических построений, внесли в обсуждение проблемы о-ва Пасхи струю холодной, строго научной критики. В своей новой книге об «Этнологии острова Пасхи»1 Метро старается рассеять ходячее представление о какой-то особой загадочности культуры о-ва Пасхи. Природная среда, указывает Метро, не так уже бедна; еще недавно остров не был лишен растительности. Нет никаких оснований предполагать геологическую катастрофу, опускание суши. Площадки аху со статуями расположены вдоль побережья и, повидимому, так и строились; значит, береговая линия не передвигалась. Не столь уже скудные ресурсы острова могли прокормить 3—4 тыс. жителей. Старая культура о-ва Пасхи, которую Метро попытался реконструировать самым тщательным образом, во всем напоминает полинезийскую культуру: в ней нет ни одной неполинезийской черты и очень большое сходство с культурой островов восточной Полинезии и Новой Зеландии. Предполагавшиеся некоторыми исследователями (например, Бальфуром) параллели с меланезийской культурой и связанную с этим теорию древнего меланезийского слоя в культуре о-ва Пасхи Метро решительно отклоняет как необоснованные.

Эти взгляды Альфреда Метро разделяет и Те Ранги Хироа.

Старая самобытная культура

Вот как рисуются основные черты старой —уже исчезнувшей — культуры о-ва Пасхи.

Основу питания составлял, как и на Новой Зеландии, батат, также называемый кумара. «Мы с самого рождения начинаем есть кумара, — говорили местные жители,— потом мы продолжаем есть кумара и под конец мы умираем». Таро возделывается мало и плохо удается на пористой почве; ямса сажали тоже мало, а теперь совсем перестали. Кокосовая пальма, хлебное дерево и другие плодовые деревья, составляющие богатство Океании, на о-ве Пасхи отсутствуют. Из представителей животного мира хозяйственное значение имела лишь курица. Любимую мясную пищу прежде представляла местная крыса, ныне истребленная завезенными европейцами крысой и кошкой. Рыболовство было развито, но требовало особого искусства, так как берега острова круты, а море бывает бурным. Ловили рыбу костяными и каменными крючками, сетями и просто руками. Существовал промысел яиц диких птиц. Для приготовления пищи служила, как и у других полинезийцев, земляная печь.

Жили островитяне в прошлом в полуземлянках, иногда даже просто- в пещерах. Но чаще строили дома удлиненной формы, в виде опрокинутой лодки, иногда очень больших размеров — до НО м длиной. Крыли их соломой или листьями; площадку перед домом иногда мостили камнями. Изготовление лодок было мало развито из-за недостатка леса. Делали лодки из коротких досок, и даже весла были составные — из- двух кусков. Однако лодки имели балансир, как и лодки других полинезийцев, либо два балансира.

Островитяне знали искусство плетения и'изготовления тапы. Одежда мужчин состояла из маленького передника из тапы, привязанного шнуром. Женщины, а иногда и мужчины носили плащи. Мужчины носили на голове род диадем, убранных перьями, а женщины соломенные шляпы с острым верхом.

Мочки ушей островитяне протыкали, иногда разрезали на несколько частей и в них вставляли различные украшения: пучки белого пуха, перья, кольца из раковин и из дерева. Мужчины были татуированы с ног до головы, женщины тоже были татуированы, но меньше. И те и» другие раскрашивали себя красной и белой краской.

Оружием, как и у других полинезийцев, служили копья, метательные и ударные, с обсидиановыми наконечниками; палицы — длинные (иа) и короткие, тяжелые, для рукопашного боя (паоа); последнее по форме сходны с новозеландскими мере, но те делались из камня; наконец, самым употребительным оружием были простые камни: островитяне метали их без пращи, от руки, но с большой ловкостью и силой.

На о-ве Пасхи обитало десять племен (мата), которые делились на более мелкие группы. Самой мелкой была большая семья (иви). Легендарные предки племен считались сыновьями Хоту-Матуа, который, если верить преданиям, открыл остров и был первым «королем».

Племена объединялись в два союза племен («длинноухие» и «короткоухие»).

Племенные союзы занимали различные части острова (см. карту стр. 660). Поселки располагались исключительно по побережью, внутренняя часть острова не была заселена.

Во главе отдельных племен стояли вожди, должность которых была наследственной и считалась священной. Вожди вели свои длинные генеалогии от легендарного Хоту-Матуа.

Все население о-ва Пасхи делилось на четыре общественные группы — касты: араки — знать, иви-атуа — жрецы, мататоа — воины, кио — зависимые земледельцы и слуги. В последнюю категорию входили люди из побежденных племен, платившие вождям дань натурой, а также рабы. Формы собственности, к сожалению, остаются неясными, однако известно, что общинная собственность, например на лодки, существовала. Существовали такие обычаи, как обряды посвящения молодежи, свобода добрачных половых сношений.

Религия островитян Пасхи характеризовалась культом многочисленных божеств и духов акуаку. Любопытно, что общеполинезийские боги — Ронго, Тангароа, Тане — не пользовались здесь почитанием, хотя имена их были известны. На первое место выступал бог Макемаке — покровитель рода или племени Миру. Наиболее значительным был культ, центром которого была местность Оронго на южной оконечности острова. Существенную часть культа составляло ритуальное добывание яйца птицы фрегата. Изображения этой священной птицы и человека-птицы с яйцом в руке покрывают прибрежные скалы в Оронго.

Духи акуаку считались виновниками всех болезней и несчастий. Они были мужского и женского пола; островитяне верили, что некоторые из них принимали вид животных.

Очевидно, с почитанием умерших и духов связаны и деревянные фигурки — человечки с вытянутыми членами, согнутой спиной и выдающимися ребрами, а также изображения каких-то животных, ящериц, рыб. Некоторые считают эти торомиро марионетками для кукольного театра, и намеки на такое толкование действительно есть в местных преданиях.

Каменные статуи

Служителями духов были иви-атуа (жрецы), пользовавшиеся большим влиянием среди населения. Они лечили больных и сносились с духами при помощи шаманских приемов.

каменная статуяНе совсем ясно, какое отношение к культу имели каменные статуи: повидимому, они были связаны с культом умерших и представляли собою памятники. Высекание или вырезывание каменных или деревянных изображений известно на многих островах Полинезии: на Маркизских островах, Таити, Тонга процветало камнерезное искусство, на других резали человеческие фигуры .из дерева. По своему стилю статуи о-ва Пасхи «сходны больше всего как раз с деревянной скульптурой, особенно на о-ве Мангарева, от которой отличаются лишь своими размерами. Метро выдвигает весьма правдоподобную гипотезу о происхождении каменных статуй о-ва Пасхи: первые поселенцы этого острова, происходившие из восточной Полинезии, вероятно с Маркизских островов, принесли с собой искусство резьбы по дереву. Но так как на острове дерева <было очень мало, то они «стали изготовлять изображения из мягкого туфа, в изобилии встречающегося на горе Рано-Рараку ч<Поощряемые обилием туфа и легкостью переноса статуй по открытой местности, они стали делать все более и более крупные «статуи, пока каменная резьба не достигла развития большего, чем в других частях Полинезии»1.

Те каменные платформы, на которых стояли статуи, тоже не составляют ничего уникального для Полинезии. Каменные площадки распространены в ней повсеместно, хотя назначение их не одинаково. Самое слово ч<аху», которым они обозначаются, встречается и на других островах.

По новым, более точным расчетам вес большинства статуй не превышает 4—5 т, высота 4—5 м. Переноска их по ровной открытой местности, поросшей высокой и скользкой травой, не должна была составлять слишком большую трудность. По словам Те Ранги Хироа, бревна, из которых сложены маорийские дома на Новой Зеландии, бывали и потяжелее. Правда, есть статуи значительно большего веса (до 20—30 т), но этих статуй как раз не переносили на большие расстояния, а оставляли у подножья Рано-Рараку. Таким образом, предположение, что изготовить и перенести на другое место статуи подобного размера и веса могло только более многочисленное население,— отпадает.

Вопрос о письменности

Если происхождение статуй и аху находит себе естественное объяснение, то гораздо сложнее решение вопроса о происхождении табличек с письменами. По поводу их до сих пор высказываются самые различные взгляды. Попытка расшифровать письмена при помощи самих островитян не привела к успеху. Нынешние местные жители сами не понимают, что означали эти кохау-ронго-ронго.

Самая интересная из догадок, хотя и весьма рискованная, была высказана венгерским ученым Хевеши в 1932 г. Он обнаружил сходство знаков на дощечках о-ва Пасхи с незадолго до того открытым, но до сих пор не расшифрованным письмом древнеиндийской культуры (культуры Мохенджо-даро). Сходных знаков, в том числе довольно сложных, где было бы трудно допустить случайное совпадение, Хевеши обнаружил до ста. Позже он увеличил список параллельных знаков до 174.

Такое сопоставление может показаться фантастическим, принимая во внимание огромное расстояние между о-вом Пасхи и Индией—20 тыс. км— и колоссальный интервал во времени: древнеиндийская цивилизация относится к III тысячелетию до н. э., а таблички с о-ва Пасхи не старше XVIII в. Но если вспомнить, что в культуре полинезийцев есть не мало следов древних культурных связей с Южной Азией, то смелая гипотеза Хевеши покажется не такой уж абсурдной.

Предположение Хевеши вызвало, однако, резкий отпор со стороны Метро. Он решительно отклонил гипотезу Хевеши как необоснованную. Метро, равно как и Те Ранги Хироа, вообще считает кохау-ронго- ронго с о-ва Пасхи не настоящим письмом, а лишь своеобразным мнемоническим средством. Различные попытки расшифровать таблички установили только один факт, говорит Метро: таблички никогда не читались, а использовались при пении заклинаний. Местные жители, в ответ на вопросы, всегда только разъясняли значение отдельных знаков, но не читали их. Метро делит таблички по содержанию (а содержание их известно, хотя сама система письма остается неясной) на четыре группы: одни таблички относятся к религиозным праздникам, другие — к культу мертвых, третьи — к войнам, четвертые содержат молитвенные тексты. По мнению Метро, происхождение табличек объясняется так: «Таблички были первоначально дощечками, которые употреблялись людьми ронго-ронго (знатоками заклинаний) для отбивания такта при пении. Они украшались резьбой, которая стала связываться с заклинаниями. Символы составили нечто вроде пиктографии в том смысле „ что каждый знак стал связываться с определенной фразой или группой слов в заклинании. Символы не соответствуют точно определенному заклинанию, но каждая табличка могла употребляться со многими заклинаниями, и с каждым изображением связывались различные фразы. Так как связь между заклинаниями и табличкой была довольно слабой, то знаки стали условными и традиционными»1.

По мнению Метро, венгерский лингвист применил неправильный метод, выбирая для сравнения выхваченные наудачу знаки двух различных систем письма, подбирая для сравнения не типичные, а случайные и редкие варианты. Мало того, Хевеши, по словам Метро, позволил себе даже несколько менять очертания знаков, чтобы сделать их более похожими. Упрек в фальсификации, однако, оказался несправедливым. В спор двух ученых вмешались другие специалисты, и большинство приняло сторону Хевеши. Опубликовавший таблицы индийских письмен Хэнтер подтвердил правильность воспроизведения этих письмен у Хевеши. Видный венский археолог Гейне-Гельдерн признал основательность даваемых сопоставлений. К такому же заключению пришел и аргентинский учецый Имбеллони.

Крупный шаг в исследовании загадочной письменности сделал молодой, безвременно погибший советский ученый Б. Г. Кудрявцев. Внимательно изучая таблички, хранящиеся в Музее антропологии и этнографии Академии наук СССР, и сравнивая их с известными ему по снимкам другими дощечками, Кудрявцев обнаружил то, что до сих пор ускользало от специалистов: наличие параллельных текстов. До сих пор ученые сравнивали только отдельные, наудачу выбранные знаки. Теперь •оказалось возможным перейти к изучению целых надписей, искать их -смысл и структуру. Вполне вероятно, что именно таким путем будет найден ключ к пониманию таинственного письма.

Хотя и не успев завершить своей работы над кохау-ронго-ронго, Кудрявцев пришел к весьма существенным выводам относительно определения самого характера письма о-ва Пасхи. Он считал, что оно представляло собою одну из ранних стадий развития письменности —«комбинированно-идеографическое письмо», находившееся на пути к созданию иероглифической системы письма1.

Работу Кудрявцева продолжил другой молодой советский ученый — Ю. В. Кнорозов, который пришел к выводу, что письмо о-ва Пасхи по существу уже иероглифическое.

Самобытная культура жителей небольшого, затерянного в океане о-ва Пасхи всеми своими корнями связана с полинезийской культурой. Она неопровержимо свидетельствует о высоком культурном развитии всего коренного населения Полинезии. В ней нет ничего загадочного. Если в ней остается еще много неясного, то лишь потому, что колонизаторы истребили людей, высекавших каменные статуи и знавших письменность. Вполне естественно, что ученым приходится теперь прилагать большие усилия, чтобы разгадать значение каменных статуй, ставших археологическими памятниками, и расшифровать письменность, ставшую мертвой.

В настоящее время на о-ве Пасхи осталось, как мы уже упоминали, всего около полутораста коренных полинезийцев. Для них высокая самобытная культура их предков—дело далекого прошлого. Весь остров сдан в 1897 г. в эксплуатацию чилийской фирме и превращен в гигантское пастбище для овец и крупного рогатого скота. Потомки аборигенов используются в качестве пастухов. Некоторые из них добывают себе пропитание, изготовляя разные сувениры для туристов. Такова печальная судьба высокоразвитого талантливого народа, создавшего своеобразную культуру.