Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Религия полинезийцев, ее исторический характер. Мана. Табу. Жречество. Пантеон богов
Этнография - Народы Океании

Переход от первобытно-общинного строя к классовому, совершившийся в Полинезии еще до вторжения европейцев, отразился в формировании новой идеологии* Формы идеологии и представления, которые типичны для первобытного родового общества, в Полинезии частично отмерли, частично приобрели новую окраску. Ломка социальных отношений сопровождалась ломкой устаревших навыков, воззрений и религиозных представлений, сложением новых идей. Шел процесс зарождения новой идеологической системы как совокупности определенных социальных и культовых норм, системы, связанной с жречеством, с известной канонизированной моралью и, наконец, с определенными классовыми функциями. Процесс формирования и образования этой системы особенноинтересно проследить на полинезийском материале.

Первобытные религиозные представления находились в Полинезии в стадии разложения, отмирания. Тотемизм, например, принадлежал здесь далекому прошлому. Лишь местами, на о-вах Самоа и особенно на о-ве Тикопиа, сохранились пережитки тотемических представлений.

Магия утратила самостоятельное значение в Полинезии. Нельзя сказать, что магические представления здесь вовсе исчезли,— эти представления живут даже и сейчас, они существуют, но они рассматриваются как некое производное от других более могущественных, более важных сил.

Таковыми прежде всего являлись мана и табу — полинезийские понятия, в значительной мере окрашивающие всю полинезийскую религию. Эти два понятия неразрывны: мана — положительная сторона одного явления, а табу — отрицательная сторона того же явления. То, что наделено какой-то силой мана, рассматривается как табу, т. е. как запретное.

Мана

Религиозное представление о таинственной силе мана впервые открыто миссионером Кодрингтоном у меланезийцев (см. главу 17 «Религия меланезийцев»). Это открытие породило целую дискуссию. Но последующими исследованиями было установлено, что в наиболее чистом и развитом виде, в наименее смешанном с анимистическими представлениями виде, мана встречается в Полинезии; Полинезия является не только классической страной табу, но и такой- же классической страной маны.

Мана — это некая особая сила, приносящая удачу и счастье. Но обладали ею далеко не все. Мана особенно выделяла вождей и благородных. Они обладали самой сильной маной и прилагали все усилия к тому, чтобы ее не утратить.

Вождь маори, будучи взят в плен, терял ману. Вообще вождь должен был остерегаться каждого действия, которое могло нанести ущерб его мане, его авторитету, его престижу и силе. Например, нарушение этикета, принятого при разговоре с вождем, приводило к ущербу именно маны вождя. Жрец не смел садиться в той части дома, где жили женщины, иначе он терял часть своей маны. Племя, побежденное врагами, теряло часть своей маны.

Таким образом, мана была связана с властью и авторитетом, и, теряя свой авторитет, нанося ему ущерб, человек в то же время терял свою ману. Колдун, жрец, вождь обязательно должны были обладать маной, потому что именно в мане заключена их власть и сила.

Рабы же вообще считались лишенными маны. Зависимые и мелкие земледельцы и ремесленники, если и обладали маной, по представлению полинезийцев, то считалось, что их мана гораздо менее сильна, чем мана наследственной знати. Следовательно, наиболее яркая и определенная функция маны — ее социальная функция. Идея маны освящала и оправдывала социальную дифференциацию.

Табу

Точно так же табу, представляющее собой не что иное, как негативную формулировку маны, является понятием строго социальным. Само слово табу чисто полинезийское, оно было впервые привезено из Полинезии Куком, а впоследствии вошло в качестве научного термина во все европейские языки.

По старинным представлениям полинезийцев, все существующее делится на две самые общие категории: на моа — священное и ноа — простое. То, что является моа, должно обладать маной, оно составляет собственность богов и всегда является при этом в той или иной степени табу, т. е. запретным. В тоже время табу составляет и все вредоносное, опасное, от чего следует людей оградить путем запрета.

Силой табу обладали только вожди и «благородные». Они пользовались ею в своих классовых интересах; сама личность вождя была предметом табу. Бесспорно, что происхождение^табу восходит к глубокой древности и связывается с явлениями, характерными для типичного доклассового общества, с регулировкой процессов общинного производства и т. п. Но с разложением первобытно-общинного уклада идея табу получает совсем новый смысл. Для Полинезии совершенно ясна классовая роль табу, его связь с общественным строем. Табу передавалось простым прикосновением, причем человек высшего сословия мог наложить табу на любую вещь, а люди низшего сословия не только теряли^на нее всякое право, но даже не смели к ней прикоснуться.

Священные вожди

Ни в чем так рельефно не выступает прямая связь полинезийской религии с общественными отношениями, как в обожествлении самих носителей общественной власти — вождей, королей. Почти на всех островах Полинезии власть вождей облекалась священным ореолом, и сами вожди, как живые, так и умершие, были не только предметом табуации (о чем уже говорилось), но и настоящим предметом культа. Некоторое исключение составляли о-ва Тонга, где священный вождь — туи-тонга — уже задолго до появления европейцев был оттеснен от реальной власти, сохранив за собой только религиозные функции, а реальная светская власть была захвачена королями (гоу), личность которых уже не была окружена нимбом святости.

Священные прерогативы вождей были на одних островах больше, на других меньше, но вожди везде ими широко пользовались для укрепления своей власти. Особенно священными считались голова вождя и его набедренная повязка; но и вообще все, принадлежащее вождю, было неприкосновенно для простых смертных и грозило им смертельной опасностью.

Отсюда и обычный запрет произносить имя вождя, а равно и слова, созвучные этому имени. Такой запрет существовал на Самоа, Таити, Ман- гаия и других островах.

Гробницы умерших вождей и королей становились святилищем. Большинство святилищ (марай, аху) на полинезийских островах по происхождению своему как раз и является местами погребения вождей.

Жречество

Другая категория священных лиц — это профессиональные жрецы.

Жречество, его организация и функции были неодинаковы на разных островах. В большинстве случаев различались две его разновидности: собственно жрецы, как члены определенной корпорации, и прорица- тели-шаманы, «вольнопрактикующие» и пользующиеся приемами инспирации (вдохновение, одержимость). Первые назывались обычно тохунга, шаху га, ту хунга, кахуна', вторые таула, таура, may а, каула.

Тохунга представляли собою по большей части служителей храмов и святилищ, они посвящали себя служению определенным богам. На некоторых островах, однако, тохунга составляли не храмовое жречество, а специалистов довольно различных профессий, полурелигиозного, по- лусветского характера. Тохунга были не только жрецами, колдунами, шаманами, но и учителями тайных знаний, врачами, руководителями обработки земли, астрономами, церемониймейстерами; они составляли нечто вроде особой касты и делились на несколько различных категорий. Некоторые жрецы оспаривали власть и у королей, но чаще выступали как исполнители королевской воли.

Наиболее развито было жречество на о-вах Таити. Здесь жрецы составляли обособленную наследственную касту, очень тесно связанную с вождями родством и положением. Часто вожди помогали жрецам, а жрецы — вождям.

Жрецы пользовались большим весом. Они возносили молитвы, приносили жертвы. Молитвы не говорились, а пелись, и их пели на языке, который был мало понятен народу. Это был старинный, архаический язык, который сильно отличался от таитянской р!азговорной речи.

На Таити существовали святилища—марай. Марай были различные: некоторые почитались на всех островах, но были также марай локального значения и были марай семейные. Каждая семья имела свой небольшой марай или храм. Специальные марай имели строители лодок и рыбаки. В крупных мараях жили жрецы. Там находились жертвенник и изображения богов. Очень часто эти изображения передавались из одного марая в другой; считалось, что боги как бы совершали путешествия для осмотра своих храмов. Марай служили также местом погребения для •благородных, жрецовз

Прорицатели-шаманы, таура или таула, не всегда резко отличались от тохунга. Однако для них характерно применение экстатических приемов для мнимого общения с божеством. В момент одержимости в пророка якобы вселяется божество. По описаниям наблюдателей, подобные припадки создают картину шаманского камлания. Вот как, например, описывает Эллис сеансы на Таити: «Лишь только бог, по общему мнению, вошел в жреца, последний начинал страшно дрожать и доводил себя до высшей степени бешенства; мускулы его членов как будто конвульсивно сжимались, тело раздувалось, выражение становилось ужасным, черты лица были искажены, глаза дики и напряжены. В этом состоянии он часто катался по земле, с пеной у рта, и как будто мучился под воздействием божества, которое в него вселилось, и в резких криках, громких и часто нечленораздельных звуках раскрывал волю богов. Присутствовавшие жрецы, опытные в этих мистериях, принимали и передавали народу полученные таким образом сообщения»1.

В подобное состояние экстэза некоторые таура, более нервные, впадали непроизвольно, другие применяли искусственные способы. В числе последних известную роль играло, особенно в Западной Полинезии, питье кавы. Прорицателям приписывали способность ясновидения и другие чудесные свойства.

Загробный мир

Полинезииские представления о судьбе душ после смерти стояли в сильнейшей зависимости от общественных отношений. Загробный мир в пзвестпой мере копия земпого. Посмертная судьба души определялась рангом человека при жизпп. Только люди высших каст могли рассчитывать на загробное благополучие. Для них существовал мир душ на небесах или в счастливой «Гаваики»; простому же пароду было уготовано менее злачное место. Так, на Маркизских островах существовала вера в то, что души npocibix людей идут в подводное царство, а души вождей — на небо. По другим представлениям, оба загробных царства находятся под землей, но для вождей там собраны все блага жизни. На о-ве Раротонга считали, что души простых идут в мрачное По, а души знатных — в Аваики. впрочем, лишь при условии выполнения определенных погребальных обрядов. На Таи1и простые души точно так же идут в По, для знати же предназначено царство душ на небе. По другому верованию, души простого народа поедаются богами и погибают, а остаются жить только души жрецов и членов общества ареоев. Но резче всего была выражена идея социального неравноправия перед лицом загробного мира у островитян Тонга: здесь считали, что посмертное существование вообще составляет привилегию аристократии, тогда как души простых людей погибают сразу; же после смерти.

Подобные представления очень характерны для зарождающегося классового общества: они служат в руках племенной аристократии, вождей, королей идейным орудием еще большего укрепления своей власти. В раннеклассовом обществе такие представления о загробном мире встречаются довольно часто: они известны в религии древних египтян, ваЕи- лонян, древних германцев и др. Лишь гораздо позже возникает другая идея о загробном мире — идея воздаяни согласно которой человек, страдающий здесь, на земле, будет вознагражден после смерти: эта идея, всего ярче, как известно, выраженная в христианской религии, родилась в связи с резким обострением классовых противоречий, когда интересы господствующего класса потребовали дать какое-то утеше

ние угнетенным массам и тем отвлечь их от прямой борьбы за свои права. Полинезийское общество еще не дошло до такой стадии развития классовых антагонизмов.

Погребальные обряды

С представлениями о загробном мире были свя~ заны и погребальные обряды полинезийцев. В них еще ярче отразились чисто социальные факторы и прежде всего — классовое деление общества. Наряду с этим в погребальных ритуалах сказывался островной, океанический тип всей культуры полинезийцев и сохранялись смутные воспоминания об их морских переселениях.

На Самоа, например, практиковалось отправление тела умершего на лодке в море. Этот способ, вероятно, был распространен прежде более широко: его пережитком было обрядовое употребление лодки при погребении, особенно вождей, на Маркизских о-вах, на Таити. Можно думать, что отправление трупа в лодке в открытое море есть обычай, возникший в эпоху великих морских переселений и связанный с воспоминанием о стране предков: покойника как бы отправляли на его старую родину. Ведь неспроста смешивались в полинезийских представлениях два понятия: прародины и загробного мира. То и другое обозначалось словом «Гаваики», понимавшимся местами в первом, местами во втором смысле.

В Полинезии вообще преобладали три формы погребения: зарывание в землю, бальзамирование с положением в склеп и водяное погребение. Почти везде довольно резко различались два ритуала: один — применявшийся к вождям и знати, другой — к простым смертным. Это связано с наличием представлений о двух разных мирах душ: один для аристократии, другой — для простого народа.

На Таити, например, рядовых общинников хоронили в земле в сидячем положении, без особых церемоний. Тела «благородных» мумифицировались: тело вскрывали, из него вынимали внутренности, затем оно пропитывалось кокосовым маслом до тех пор, пока не становилось твердым, как дерево. Тогда его хоронили в марае, предварительно, на некоторое время, выставив для осмотра. Вождей же бальзамировали и хоронили в фамильных усыпальницах; черепа их впоследствии сохраняли. Так же хоронили вождей и на Маркизских о-вах; тела же простых людей клали в пещеры или на деревья. На о-ве Мангарева существовал обычай рассечения трупов, а также пещерного погребения, но вождей хоронили в священных мараях. На Самоа рядовых покойников зарывали в землю или оставляли на подмостках в лесу, а кости потом зарывали; тела же вождей бальзамировали и помещали в каменных склепах. Так же поступали с умершими вождями и на Тонга, а остальных людей зарывали без всяких церемоний.

Пантеон богов

Для высокого уровня развития полинезийской религии характерно наличие пантеона великих богов.

Этим она резко отличается от идеологии меланезийцев, знавшей только духов, ноне богов. Появление сонма богов — это опять-таки закономерное порождение той стадии развития общества, на которой оно само распадается на господствующий и угнетенный классы. Небесные боги — отражение земных вождей и королей.

Полинезийский пантеон богов был неодинаков на разных архипелагах. Но имена некоторых, наиболее крупных, повторяются чуть ли не по всей Полинезии, хотя под одинаковыми именами скрываются нередко различные образы.

Наиболее распространены в Полинезии четыре имени великих богов: Тане, Ту, Ронго и Тангароа. Фонетическая форма этих имен, правда, меняется по диалектам, и еще более меняется самый характер образов, тем не менее некоторые общие черты этих богов можно определить.

Тане — это по преимуществу солнечный бог, в то же время олицетворение мужского начала, бог-оплодотворитель, бог-творец. Ту — бог войны. Ронго (Лоно, Ро’о) — бог дождя, земледелия, жатвы. На о-вах Ман- гарева Ронго — верховный бог, получивший превосходство над своим братом Тангароа.

Наиболее интересен и разнолик образ Тангароа (Тангалоа, Тагалоа, Таалоа, Кана- лоа), распространенный почти повсеместно. На о-вах Мангарева он — один из соперничающих братьев — первичных богов. У самоанцев Тагалоа — создатель земли и людей. На о-вах Тонга функции Тангароа были ограничены: он только бог-покровитель ремесленников и художников. На Маркизских островах Тангароа — бог моря и рыб.

Другие боги имели более ограниченный круг распространения. Из них можно на

звать Тики (Тии), который представлялся как создатель человека или первый человек-прародитель; Оро — бог войны на Таити; Таири (Каили) — божество с теми же функциями.