Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественный строй на о-вах Тонга. Общественный строй таитян
Этнография - Народы Океании

На отдельных архипелагах общественные отношения имели, как уже сказано, свои специфические особенности. Чрезвычайно интересен кастовый строй на о-вах Тонга, который наблюдал в начале XIX в. английский моряк Уильям Маринер.

На о-вах Тонга довольно отчетливо прослеживаются исторические корни этого строя и сохранились его очень архаические, древние формы. Хорошо видно, в частности, как вырастали кастовые различия в ходе разложения кровно-родственных связей, из генеалогического расслоения семейно-родственных групп на старшие и младшие ветви. Вместе с тем здесь уже до прихода европейцев совершился переход от общинной к частной земельной собственности: вся земля была в руках господствующих групп.

На Тонга имелись три высших общественных ранга. Выше всех стояли эги, или «благородные». За «благородными» следовали машабуле, которые, по словам Маринера, были как бы приспешниками «благородных», их советниками, были постоянными участниками всех их предприятий; обязанными жить вместе с вождями. Ранг матабуле был наследственным, он переходил от отца к сыну и очень почитался жителями Тонга.

Следующую группу составляли му а — либо старшие сыновья, либо младшие братья матабуле. Их дети назывались гпуа, что значит простолюдины, простые общинники. Это очень любопытная система, в которой небезинтересно разобраться. Дело в том, что каждый из этих трех титулов, или рангов, человек получал только после смерти своего отца. Старший сын матабуле считался муа, все сыновья му а считались туа. Если умирал матабуле, его старший сын, который был муа, становился матабуле, а старший сын этого последнего, который был туа, становился муа, т. е. они поднимались на один ранг выше.

Таким образом, по прямой линии старшие сыновья теоретически могли добраться от самого низшего ранга до самого высшего, а по боковой линии туа мог стать только муа, и выше он уже подняться не мог.

В основе системы лежал принцип старшинства. Даже внутри семьи этот принцип строго соблюдался: старшие братья и сестры считались всегда выше младших, и потомство их составляло старшую, привилегированную ветвь. Примечательно, что, несмотря на господство патриархальных порядков, женщинам отдавалось преимущество перед мужчинами: сестра, независимо от возраста, считалась старше брата, и потомство сестры составляло старшую ветвь сравнительно с потомством брата.

Была некоторая связь между профессиями и делением на ранги. Например, некоторыми наследственными профессиями могли заниматься люди только определенных рангов. Такими профессиями были: строительство лодок, резьба из китового уса, работа по камню, выполнение погребальных обрядов — этим могли заниматься как матабуле, так и муа, они считались почетными. Такие профессии, как выделка сетей, рыбная ловля, строительство больших домов, также были наследственными, но матабуле ими не занимались: эти профессии принадлежали муа и туа. Некоторые профессии — исполнение татуировки, резьба палиц — могли быть и наследственными, и ненаследственными, ими тоже занимались и муа, и туа. Наконец, приготовление пищи и земледелие были уделом одних только туа.

Маринер рассказывает, что обычно каждый «благородный» имел вокруг себя большую или меньшую дружину. Он был окружен целой толпой своих приспешников, происходивших из матабуле, из муа, иногда из туа: несколько десятков, иногда сотни человек жили в домах, расположенных вокруг дома вождя. Они повиновались его распоряжениям. Некоторые из них служили надсмотрщиками, осматривали его плантации, разбросанные по разным частям острова.

Туа, также подчиненные каждый отдельному вождю, жили на своих наделах отдельно от вождя, но уплачивали ему дань. Вообще и матабуле, и муа, и туа должны были снабжать вождя пищей, цыновками, исполнять для него всякие работы. Обязательная дань в пользу вождя состояла из мяса, рыбы, живых птиц, цыновок, тапы и других предметов. Точно установленного размера дани не существовало, и каждый уплачивал ее сообразно своему достатку. Дать слишком мало было небезопасно, ибо рассерженный вождь мог отнять у скупого данника все его имущество.

Туа не мог переменить своего вождя и перейти к другому. За это он мог быть убит своим хозяином. Следовательно, вокруг вождей группировался класс полузависимых земледельцев.

Наконец, ниже всех стояли рабы, о которых информаторы упоминают очень скупо и неясно. Маринер ни слова не говорит о рабах. На этом основании некоторые авторы полагают, что на Тонга рабов не было. Но другие, позднейшие исследователи (Гиффорд) говорят, что в рабство обращали либо военнопленных, либо лиц, обвиненных в преступлениях, и они всегда становились пожизненными рабами. Но никаких подробностей об их положении нет. Известно только, что в случае сравнительно редких человеческих жертвоприношений убивали именно рабов.

Во главе тонганского общества стояли «король»— гоу (точнее его можно назвать верховным вождем) и туи-тонга («властитель Тонга»).

Туи-тонга, которого многие путешественники ошибочно принимали за верховного властителя о-вов Тонга, считался священной личностью.

Тонганцы верили, что туи-тонга происходит от богов. Ранг его был строго наследственен, передавался из поколения в поколение в одной фамилии. Туи-тонга считался слишком священным, чтобы вступать с кем-нибудь в брак, поэтому он выбирал по собственному усмотрению только наложниц из числа дочерей наиболее благородных вождей, и сын его от самой знатной из наложниц наследовал его должность.

Туи-тонга был номинальным хозяином всей земли. Он пользовался совершенно исключительным влиянием. Он обладал правом накладывать табу. При его рождении, при его инициации, после его смерти исполнялись особые и очень сложные церемонии, в которых участвовало все население. Могила туи-тонга называлась небом. Когда туи-тонга умирал, то удушали главную его наложницу.

На Тонга человек младшего ранга, вступая в разговор с человеком старшего ранга, должен был совершить обряд целования ног, который известен под названием мои-мои. В отношении туи-тонга этот обряд исполняли решительно все, в том числе король, или верховный вождь. На этом основании Дюмон-Дюрвиль считал, что туи-тонга стоит выше короля, хотя фактически положение было сложнее.

Еще большим почетом пользовалась старшая сестра туи-тонга (в связи с принципом старшинства женской линии), а особенно ее дочь, племянница туи-тонга, которая носила титул тамаха. Это была особа самого высокого ранга на всем архипелаге.

Совершенно иную фигуру представлял собою гоу, или король. Это был реальный правитель Тонга (по крайней мере, так было в XIX в.), который получал свои права на трон, во-первых, по праву наследования, во-вторых, опираясь на свою военную силу. Гоу был прежде всего военным вождем.

Тот же Маринер рассказывает, что однажды, когда готовилось междоусобие и правивший тогда король собирался идти войной на непокорных подданных, туи-тонга назначил ему место встречи и сказал, что было бы хорошо не поднимать войны на острове. На это король ему ответил весьма почтительно: «Господин мой туи-тонга может вернуться в свою резиденцию и жить там мирно и спокойно, война же — мое дело, в которое туи-тонга не должен вмешиваться»,— и преспокойно отправился в поход1.

Островитяне говорили Маринеру, что власть короля имеет более позднее происхождение; что в доброе старое время, когда на Тонга было меньше войн и военная техника была примитивнее, значение военного вождя было невелико. По их словам, туи-тонга управлял раньше и гражданскими делами, и лишь впоследствии военным вождям удалось узурпировать власть и отодвинуть туи-тонга на роль почитаемого, но мало значительного персонажа.

По позднейшим исследованиям Гиффорда, утрата светской власти династией туи-тонга началась около XV в., а к началу XIX в. туи-тонга был окончательно оттеснен королями от управления.

Итак, общественный строй на о-вах Тонга представлял собою ко времени начала европейской колонизации переходную стадию, где уже наметились, но еще не сложились общественные классы. Эти классы не замкнулись в наследственные касты, ибо между ними возможны были переходы: деление на ранги происходило даже внутри семьи, отделяя ее старшую ветвь от младшей. Но историческая тенденция была направлена именно к образованию каст.

Общественный строй таитян

Дальнейшее развитие этого процесса можно проследить на о-вах Таити. Обитатели их к приходу европейцев продвинулись по пути образования классового общества далее, чем другие народы Полинезии.

У таитян сохранились очень слабые следы общинной собственности на землю. Вся земля составляла наследственную собственность отдельных семей. Правда, купли-продажи земли не было, но в остальном господствовало право частной земельной собственности, включая право завещания земли. Пережитки существовавшего некогда общинного строя сохранялись в виде обычая коллективной постройки общественных домов, служивших для приема гостей и для проведения деревенских праздников, а также в виде обычая соседской взаимопомощи.

Таитянское общество распадалось на резко разграниченные касты. Основных каст считалось три: арии — вожди и знать; раатира — крупные и мелкие землевладельцы; манахуне — простой народ. Каждая из этих трех каст в свою очередь подразделялась на ранги и на экономически неоднородные группы. Так, рядом с собственно вождями (арии), но несколько ниже их была группа товае—«младших братьев вождей»: это были вооруженные дружинники, окружавшие вождя.

Наиболее пестрой по составу была каста раатира: к ней принадлежали и крупные земельные собственники, владевшие сотнями гектаров земли (для Полинезии это очень много); их владения иногда лежали одним массивом, а иногда были разбросаны по разным местностям. Земли раатира обрабатывались трудом зависимых от богатых раатира людей, их клиентов. Средние и мелкие раатира, которых Уильям Эллис называет английскими терминами «джентри» и «фермеры», владели по 8—40 га земли. Эллис подчеркивает, что всем раатира земля принадлежала не по пожалованию от «короля», а от предков: значит, это была та часть свободных общинников, членов древних родовых и сельских общин, которая сохранила свои земли и свою независимость. Однако экономически они представляли собою уже далеко не однородную массу. По словам Эллиса, раатира «были всегда самым многочисленным и влиятельным классом, составляя во все времена основную массу народа, силу нации». Это был самый производительный класс общества: они обрабатывали сами свои огороды, строили свои дома, изготовляли свои одежды и цыновки, не считая того, что они снабжали этими предметами вождей.

Каста манахуне была тоже неоднородной. В нее входили все безземельные и не имеющие права заниматься почетными ремеслами, а также титв и теутеу, т. е. рабы и клиенты (зависимые слуги).

Между противоположными классами, на которые раскололось таитянское общество, существовали глубокие противоречия. Из-за права на землю часто возникали конфликты. По выражению Эллиса, раатира считали вождей своими врагами и были недовольны их управлением.

Нараставшие непримиримые классовые противоречия не могли не привести к зарождению хотя бы примитивной государственности. На Таити она начала складываться еще до появления европейцев.

Во главе каждого округа, на которые делились острова архипелага стоял вождь из касты ариев, подчинявшийся верховному вождю всего архипелага. Путешественники XVIII в. называли верховного вождя «королем», но титул этот здесь может употребляться, конечно, лишь условно.

Власть «короля» чрезвычайно усилилась во время европейской колонизации. Вообще появление европейцев всюду стимулировало и усиливало власть племенных вождей и порождало тенденцию к возникновению деспотической власти. Но она существовала и до прихода европейцев, хотя была ^чрезвычайно слабой. В сущности, верховный вождь Таити напоминал басилевса эпохи Гомера. Еще Форстер, путешествовавший с Куком, сравнивал таитянское общество с древнегреческим, как оно описано в «Илиаде» и «Одиссее».

Особой чертой в положении «короля», служившей источником ошибочного представления европейцев о его власти, было то, что верховный вождь Таити отождествлялся с божеством. Это выражалось и в его поведении, и в его положении, и в языке и выражениях, с которыми к нему обращались. Королевская лодка называлась не лодкой, а «радугой», королевский дом назывался «небесным облаком». Обращаясь к «королю», все употребляли метафорические и иносказательные выражения. Верховный вождь и его жена были окружены рядом ограничений сакрального характера — так называемых табу. Жена была даже более священной особой, чем сам вождь, и на нее ложились более сильные табуации.

Все, до чего касались вождь и его жена, становилось их собственностью. Этим правом вождь пользовался, когда хотел присвоить себе какое- либо имущество подданных. Обычно вождь и его жена не входили в дом своего подданного, потому что это сделало бы дом их собственностью и владелец не мог бы в нем жить. Так же обстояло дело и с землей. По этой причине «король» и «королева» могли ступать только по той земле, которая им лично принадлежала. В остальных случаях они путешествовали на плечах специальных носильщиков. Последние выбирались из очень сильных людей и ничем иным не занимались, кроме того, что служили носильщиками «короля» с супругой.

При приближении священного вождя или его жены все подданные в знак почтения обнажали тело, снимая с себя решительно все одежды. При нарушении этого обычая придворные раздирали одежды нарушителей.

Достаточно было нечаянно коснуться «короля», или так стать перед ним, чтобы на него упала тень, или наступить на тень «короля»,— чтобы поплатиться жизнью. Считалось, что подобное соприкосновение нарушает табу. Именно поэтому верховный вождь, попадая на европейский корабль, неохотно спускался в каюту, ибо над головой у него ходили матросы, а это считалось нарушением табу.

Положение «короля» было чрезвычайно своеобразно. В тот самый день, когда жена верховного вождя рожала сына, «король» объявлялся низложенным и престол переходил к его сыну. Титул верховного вождя наследовался всегда в пределах одной семьи и переходил от отца к сыну. Новорожденный считался правителем Таити со дня своего рождения. «Король» с этого времени оставался только опекуном его, правившим от лица сына. Он должен был совершать по отношению к своему сыну обряд мои-мои (целования ног).

Верховный вождь Таити имел крупные земельные наделы, по которым мог свободно передвигаться и которыми распоряжался. Он получал с них значительное количество продуктов. К сожалению, источники не указывают, кто обрабатывал земли вождя и каков был порядок обработки. Но можно думать, что рабский труд, а может быть, труд известного числа зависимых людей, клиентов, играл решающую роль.

Кроме доходов со своих имений, верховный вождь получал дань с вождей цыновками, съестными припасами, ценными сортами дерева, различными ремесленными изделиями. Сроки и размеры этой дани регулировались соглашением, устанавливаемым между верховным вождем и нижестоящими вождями. В некоторых случаях верховный вождь прибегал к насильственным поборам.

Все авторы, более или менее критически относившиеся к наблюдаемому, согласны с тем, что власть верховного вождя, или так называемого короля, была строго ограничена целым рядом общественных установлений. Во-первых, существовал институт вождей-советников. Все низшие вожди, вожди отдельных деревень и районов, играли роль советников при верховном вожде. Во-вторых, очень большое влияние имели землевладельцы — раатира. Без них важные решения не принимались. Совет вождя представлял собою орган, на котором дела обсуждались совместно.

Форстер отметил, что вожди уважали верховного вождя не больше, чем греческие басилевсы уважали Агамемнона, и как раз известная сцена из «Илиады», где Агамемнон пререкается с другими басилевсами, всплыла у него в памяти, когда он наблюдал совет вождей на Таити. Это показывает, что власть верховного вождя зависела от остальных вождей, и говорить о настоящей монархии здесь не приходится.

Власть вождей деревень и районов была наследственной. Все они находились в родстве с верховным вождем и имели вокруг себя клиентов — зависимых людей, которые толпами следовали за ними при выходах. Это наблюдалось и на других островах.

Верховный вождь не мог сместить подчиненного вождя. Он мог только потребовать от него повиновения. Для этого посылался гонец с листом дерева. Если лист принимался — это означало выражение покорности. Если же лист не принимался — это означало бунт и войну.

Постоянной армии таитяне не имели. Вооруженную силу составляло народное ополчение, которое призывалось местными вождями по приказу верховного вождя. Местные вожди являлись со своими ополченцами и сами ими командовали.

Люди, принадлежавшие к слою раатира, часто тоже обладали немалой властью и имели значительные группы своих клиентов и приверженцев.

Очень часто происходили смуты. Отдельные вожди отказывались повиноваться, и это вело к длительным войнам.

Преступления против верховного вождя и других вождей жестоко карались. Народ же сам решал свои внутренние споры, причем принцип родства играл в решении немалую роль. Обычными наказаниями были или изгнание, или смерть.

Характерной чертой общественного строя таитян было также развитие жречества. О нем сказано дальше.

Очень характерен для Таити институт ареои. Он представлял собой союз, генетически восходивший к тайным обществам, но уже не имевший

ничего тайного в своей деятельности и служивший одним из проявлений власти господствующей верхушки над обществом.

Он был известен на о-вах Таити, Маркизских и Раротонга, в очень ослабленной форме — на Гавайских и на Марианских о-вах. На западе Полинезии, т. е. на Тонга и Самоа, его не существовало. Наибольшего значения он достиг на Таити.

К сожалению, сведения об ареоях недостаточно полны и не позволяют проникнуть за кулисы этого института. Кук и Форстер описали внешнюю сторону деятельности ареоев. Миссионеры ненавидели ареоев, ярых выразителей языческой религии, наиболее ожесточенно боровшихся против христианства, и поэтому их описания пристрастны и выдержаны в обличительных тонах; но суть этого института ими не разъяснена.

Пожалуй, наилучшее, наиболее точное описание ареоев дал француз Моренго, который в 1837 г. был на Таити.

Общество это, с религиозной точки зрения, было связано с культом бога Оро. Согласно легенде это общество основали братья-близнецы Оро- Оро и Урототефа. В него принимались люди всех рангов и социальных групп. Прием в ареои был довольно сложным и сопровождался обрядом инициации. Все общество распадалось на семь ступеней, знаками различия для которых служили разные виды татуировки. Самая высшая ступень называлась буквально «пестрая нога», так как у ее членов ноги были татуированы. У членов других ступеней татуировка была меньше. В низшей, седьмой ступени состояли кандидаты, еще не прошедшие татуировки. Им предоставлялась самая утомительная часть плясок и пантомим, исполнявшихся ареоямш

Кастовый принцип в известной мере соблюдался и при приеме в общество. Арии — люди высшей касты — вступали прямо на высшую ступень общества, минуя низшие. Напротив, люди низших каст, чтобы добраться до высших ступеней ареоев, должны были пройти все градации.

По сообщению, единственному правда, французского исследователя Лессона, вступление в общество было связано со значительным материальным взносом.

Во главе общества стоял предводитель, который обладал привилегией носить пояс из красных перьев. Он выбирался из членов высшей ступени общества. Членами общества могли быть и мужчины, и женщины (в пропорции 5 : 1, т. е. пять мужчин — одна женщина). Каждый желающий быть принятым давал присягу умерщвлять всех детей, которые у него будут с этого времени рождаться. Обычай умерщвления детей составлял неизбежную ж обязательную принадлежность общества ареоев. Затем кандидат проходил через некоторые обряды инициации и долгое время прислуживал членам старших рангов. При вступлении в общество человек получал новое имя. Если в общество вступал женатый мужчина, то и его жена автоматически становилась членом общества.

Вступление в высшую ступень сопровождалось особым праздником с музыкой, танцами и пантомимами в марае (марай — это святилище, представлявшее собой большую огороженную, выложенную камнями площадку с ритуальными скульптурами и строениями).

Ареои переезжали с острова на остров и устраивали сложные и замысловатые пантомимы и театральные представления,— так называемые упа- упа. Участниками пантомим были большей частью новички, проходившие тренировку, или члены низших рангов. Высшие ранги не выступали в этих представлениях.

Представления упа-упа, которые давались ареоями, Дюмон-Дюрвиль описывает в следующих словах: «Сидя в кругу, они запевали легенду или гимн в честь бога или какого-нибудь славного ареоя. Потом один из общества становился в середине и начинал речитатив, а другие хором ему вторили, сначала тихо и. глухо, потом все шумнее ш невнятнее. Затем следовала всякого рода борьба, но не кулачный бой, который они считали недостойным, их звания. Любимым развлечением были пляски, которым они часто посвящали целые ночинапролет. Просторные и хорошо украшенные здания предназначались для этого увеселения. Нередко празднества происходили в лодках, особенно, когда властитель острова принимал участие в экспедиции»1.

Нередко, давая своим игрищам сатирическое направление, ареои обращали их в насмешку над жрецами, начальниками, простолюдинами; в игрищах иногда находили отражения общественные события.

Когда ареои умирали, тела их хоронили в марае. Деятельность ареоев носила периодический характер; весь летний сезон, сезон солнца, ареои ездили по островам и давали свои представления.Наоборот, в зимний сезон, когда считается, что солнце «засыпает», деятельность их прекращалась, и они расходились по своим домам.

Путешествия, которые совершали ареои, представляли импозантное зрелище. Они особенно привлекали к себе внимание исследователей.

Ареои переезжали с места на место целой флотилией, иногда числом в 30, 50, 100,150 лодок. Приезжая на новое место, они занимали общественное здание, устраивали там спектакли и жили за счет местного населения. Это сопровождалось разорительными поборами, налагавшимися на местное население, и приводило к недовольству раатира. Эллис приводит речь одного раатира, который на общем собрании деревни жаловался на бесчинства, творимые ареоями во время переездов.

Действительно, на Таити очень часто можно было видеть необработанные плантации, разрушенные дома, заброшенные районы. Когда появлялась банда ареоев в несколько сот человек, она уничтожала все, как саранча, а раатира не имели сил и возможности им противостоять и теряли интерес к обработке земли и к ремеслам. Наоборот, арии («благородные»), часто сам верховный вождь, сопровождали их во время путешествия. Для них празднества и представления ареоев были любимым зрелищем.

Между ареоями и высшим слоем общества существовала особенно тесная связь. Ареои высших рангов обладали правом конфискации собственности. Они могли забрать любую вещь, которая им понравится.

В целом таитянский социальный строй в конце XVIII в. был чисто кастовым. По образному выражению самих таитян, их общество можно было- сравнить с лодкой. Они говорили: Таити — это лодка; «король»— это парус; вожди — это мачта; раатира — это снасти, поддерживающие мачту, товау, или иатоаи («братья вождей», вожди-ораторы, сообщающие решения вождей народу),— это поперечная балка, соединяющая лодку с балансиром; манахуне (простой народ) — это балансир, придающий лодке устойчивость.

Маркизские острова

Иной была структура общества на Маркизских островах. Здесь не было еще верховного вождя. Каждое племя сохраняло свою самостоятельность.

Власть вождя племени, насколько можно судить по имеющимся сведениям, была невелика. Внешних знаков отличий, 'кроме богатой татуировки, он не имел. На о-ве Нукухива таких вождей, по словам Лангсдорфа, спутника Крузенштерна, было 10—15.

Более реальная власть находилась в руках жреца тауа. Он мог налагать табу, а системой табу регулировалась вся жизнь нукухивцев. Впрочем, жрец действовал обычно заодно с вождем, и очень часто они были связаны близкими родственными отношениями. Жрецы жили в пределах марая.

Третьей видной фигурой был военный вождь — тоа. Он избирался из числа храбрейших воинов. Он руководил военными операциями: вождь племени сам в походах не участвовал.

Войны

Независимо от того, существовала ли фигура верховного вождя, или «короля», как на Таити и Тонга, или она отсутствовала, как на ряде других островных групп (Самоа, Маркизских и т. д.), очень часто происходили военные столкновения между племенами с целью захвата земли и рабов. Кровная месть, спор из-за женщин служили обычно лишь предлогом для объявления войны, но не подлинной причиной;

Вопрос о войне решался вождями и жрецами. В битвах значительную роль играли жрецы, предсказывавшие успех или неуспех сражения. Войны сопровождались большими жестокостями, иногда истреблением жителей целых районов. Во время войны вырубали плодовые деревья врага.

Частые войны вели к выделению особой группы почитаемых воинов. В эту группу, пользовавшуюся большим авторитетом, могли войти люди вне зависимости от своей кастовой принадлежности.