Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Родовой строй полинезийцев. Семейная община. Классовой расслоение
Этнография - Народы Океании

Общественный строй полинезийцев до колонизации представлял собою конкретный пример той стадии общественного развития, когда фактически уже сложились классовые 1руппировки: привилегированный класс — наследственная землевладельческая знать, затем — простой народ, состоящий из общинников-земледельцев и ремесленников, и, наконец, рабы; но машина для подавления одного класса другим — государство— еще не создана. Наследственная знать эксплуатировала простой народ, используя древние, первобытно-общинные родовые институты, видоизменяя их и приспосабливая к своим корыстным целям. На этой стадии общественного развития мы наблюдаем «восхваление и почитание богатства как высшего блага и злоупотребление древними родовыми учреждениями для оправдания насильственного грабежа богатств» х.

Своеобразие процесса классообразования в Полинезии заключается прежде всего в отсутствии внешних влияний. На протяжении многих сот лет общественное развитие на каждом архипелаге, даже на каждом отдельном острове, шло самостоятельно, в силу чисто внутренних условий. Уже одно это порождало свои особенности.

Высокое, хотя и одностороннее, развитие производительных сил — земледелия, рыболовства, мореплавания, ремесел дало возможность появления прибавочного продукта. Тем самым складывались условия для накопления богатства, разложения родового строя и начала классообразования.

Специфика Полинезии в том, чао при значительном развитии ремесла, отделившегося от земледелия, обмен, однако, не получил распространения,— этим общество полинезийцев отличалось от менее развитого общества меланезийцев.

Формы распада родового строя

Замечательной особенностью исторического процесса в Полинезии был своеобразный путь распада родовых отношений.

В отдаленном прошлом предки полинезиицев жили, очевидно, материнскими родами. Следы и пережитки материнского права встречаются на многих островах. Местами, например на о-ве Онтонг-Джава, до сих шор господствует матрилокальный брак. Во многих местностях — особенно на о-вах Тонга — отмечается чрезвычайно высокое общественное положение женщин, предпочтение женской линии родства перед мужской.

Но распад матриархального рода не привел в Полинезии к образованию отцовского рода. Полинезийцы его не знали: исключение составляет только о-в Тикопиа, расположенный на окраине Полинезии, географически — в пределах Меланезии. Характерно, кстати, отсутствие у полинезийцев такого типично патриархально-родового обычая, как калым, шли плата за невесту. Этого института в Полинезии не было нигде. Заключение брака совершалось без сложных церемоний: дело сводилось к формальному объявлению о намерении вступить в брак, обмену подарками с обеих сторон и одному или нескольким свадебным пирам. Просто обставлялся у полинезийцев и развод: делили имущество, делили детей. Часто, например на о-вах Самоа, старшие дети оставались при отце, а младшие при матери.

В западной Полинезии (на о-вах Самоа, Тонга, Футуна и Уэа) отмечается обычай авункулата: особые права племянника на имущество своего материнского дяди. Этот обычай, одинаковый с фиджийским, восходит к эпохе материнского рода.

Семейная община, или большая семья

На развалинах материнского рода сложилась у полинезийцев вместо патриархального рода семейная община, или большая семья. У большинства народов других стран семейная община выступает как часть или подразделение патриархального рода или развивается в процессе его распада. У полинезийцев — это самостоятельная общественная единица, притом основная ячейка общественного строя. Она была и остается не только центром экономической жизни, но и первичной клеточкой всех социальных связей.

Такая община,— она называется на Самоа аинга, или фале (последним словом обозначается собственно дом, где живет эта семейная община),— состояла обычно из проживающих вместе людей трех-четырех поколений, происходящих по мужской линии от одного общего предка, и в нее входило 30—50 человек.

Семейная община считалась собственником земли. Принадлежавший ей земельный участок либо обрабатывался коллективным трудом всех ее членов, либо отдельные брачные пары получали небольшие участки в пользование. Община составляла одно домашнее хозяйство, и продукты общего труда потреблялись совместно.

Отдельные земельные участки брачных пар могли переходить по наследству, притом всегда по мужской линии, так что земля оставалась собственностью общины.

Номинальным распорядителем земли считался главарь общины, который руководил и всеми ее делами. Однако фактически он не мог распоряжаться землей без согласия всех взрослых членов общины.

Характерной особенностью, отличающей домашнюю или семейную общину полинезийцев от рода, или клана, является двусторонность, или двухлинейность, в счете родства. В то время как классическая родовая организация признает родство только по одной линии — либо материнской, либо отцовской,— полинезийская патриархальная домашняя община признает родство по двум линиям — и отцовской, и материнской,— причем в большинстве случаев обе линии родства почти равны по социальной значимости.

Все родственники разделяются по двум основным принципам — по старшинству и цо полу. По старшинству они делятся на поколения. Все родственники, старше говорящего более чем на одно поколение не по годам, а по генеалогическому подсчету поколений, обозначаются общим термином тупуна (или купуна). Подобным же образом все родственники, более чем на одно поколение моложе говорящего, обозначаются одним общим термином мокопуна. Все родственники, старше говорящего только на одно поколение, обозначаются (за отдельными исключениями) термином матуа, а все родственники, моложе говорящего на одно поколение,— термином тама.

Родство. по прямрй линии, или генеалогическое родство, обозначается прибавлением к общему групповому, означающему поколение, термину родства слов тону (верный, настоящий), тафито (основной) или сгуху (молочный).

Старшинство в пределах одного поколения обозначается словами муа (передний, главный), улахи (глава) или нуи (большой).

Категория пола, в зависимости от обстоятельств, обозначается двумя возможными способами: прибавлением к общему для данного поколения термину слов тане (мужской) или вахине (женский)— в соответствующих, конечно, языковых вариантах; обозначением пола в непосредственно предшествующем или последующем поколении специально служащим для данного лица термином, например таМои (отец) или фа’е (мать).

На Самоа родственные обозначения утратили почти всякое значение и вышли из употребления. Там не применяются даже такие термины, как «мать» и «отец», и дети называют своих родителей просто личными именами.

Большие семьи не были равноправными. В каждом округе выделялась одна привилегированная, возвышавшаяся над всеми остальными. Господствующее положение одной привилегированной большой семьи переходило из поколения в поколение. Существовали длиннейшие, тщательно разработанные генеалогии, призванные оправдать право членов этой семьи на замещение высших племенных должностей. Существовала, таким образом, наследственная знать, «родовая аристократия», противопоставлявшая себя простому народу.

Сельская (территориальная) община

Несколько больших семей, живших поблизост! друг от друга, образовывали деревню, или сельскун (территориальную) общину. Наиболее типичную фор му получила она у самоанцев. Большинство деревею

состояло из 10—12, реже 15 домашних общин, с общим населением в 300—500 человек. Деревня составляла земельную общину, но вся принадлежавшая ей земля обычно дробилась между отдельными большими семьями.

Деревня, или территориальная община, имела свой орган управления, который на Самоа и Тонга называется фоно. Фоно представлял собою совет, в который входили все представители больших семей, их вожди или главы; многочисленные взрослые члены общины также присутствовали на совете. Фоно собирался обычно под открытым небом.

Совет у самоанцев был верховным органом, ведавшим всеми общинными делами. В обсуждении дел принимали участие все члены общины, но решения выносились только несколькими вождями высшего ранга. Сами вожди никогда не говорили, они только слушали. Выступали обычно «вожди-ораторы». После этого несколько старших вождей, лиц с высшим титулом, принимали свои решения.

Вопросы, которые решались членами фоно, были весьма разнообразны. Они касались таких общинных предприятий, как общинная рыбная довля, вопросы о разделе спорных территорий между большими семьями,.

вопросы о постройке дома для вождя и прочие дела, которые затрагивали всю общину в целом. Далее, фоно был в некоторой мере карающим органом, вынося решения о наказаниях за воровство, за различные нарушения законов. Неподчинение решению фоно наказывалось конфискацией и уничтожением имущества правонарушителя и даже изгнанием из общины. Фоно выносил также временные запреты на пищу; скажем, когда оставалось мало свиней в общине и была опасность полного их истребления, на время запрещался убой свиней и пользование мясной пищей. Когда в определенных водоемах оскудевала рыба, налагались запреты на рыбную ловлю.

Таким образом, фоно, или общинный совет, представлял собою верховный орган власти общины.

Соседние деревни часто объединялись для обсуждения общих дел, и тогда устраивалось собрание; некоторые английские исследователи называют подобные собрания «парламентом». Созывались представители всех соседних общин, устраивалось совещание фоно, с той только разницей, что здесь участвовали вожди и представители от каждой общины.

Классовое расслоение и рабство

Пути классового расслоения, которые можно наблюдать в Полинезии, очень своеобразны; однако в этих формах проявляется общая закономерность процесса распада первобытно-общинного строя, характерная для всех народов. Энгельс установил, как известно, две стороны процесса классообразования: во-первых, распадение общины на свободных и рабов и, во-вторых, различие между богатыми и бедными. В Полинезии расслоение общины на знатных, «благородных», и простых, рядовых, общинников проявлялось в образовании кастовых групп. Так образовался сложный общественный строй, не одинаковый на разных островах и архипелагах Полинезии.

Наиболее обособленную группу населения Полинезии составляли рабы. По происхождению это были военнопленные. В Полинезии рабы считались стоящими вне общества, вне каст. Военнопленных на Тонга, Самоа и других островах обычно обращали в рабство.

Форма рабства в известной мере уже вышла за рамки патриархального. Патриархальное, или домашнее, рабство характеризуется тем, что труд рабов не составляет основы производства, рабы используются только в пределах домашнего хозяйства; положение рабов сравнительно свободное; распространена адаптация их в род. На следующем этапе развития рабства труд рабов занимает уже более значительное место в общественном производстве, их используют за пределами домашнего хозяйства; рабов значительно больше, они бесправны.

На Таити рабы назывались теутеу. По словам Эллиса, рабы — это «те, кто потеряли свою свободу в сражении или вследствие поражения вождя, чьими слугами они были»1. Лица, захваченные в сражениях или, будучи обезоружены на поле битвы, бежавшие к вождю под защиту, рассматривались как рабы победителя или вождя, под покровительство которого они отдались. Жители завоеванной области также принадлежали во- ждю-победителю. Земля распределялась между победителями,а люди частью оставались на земле, частью их переводили на старые земли вождя. Эти люди, ставшие рабами, возделывали землю вождя, разводили для него свиней и собак, снабжали его пищей и одеждой. Они составляли собственность хозяина и могли быть подарены. Однако работорговли и рынка рабов на Таити, как и во всей Полинезии, не было. Иногда рабов отдавали временно для услуг, как бы заимообразно, а потом они возвращались назад.

Сообщения Дюмон-Дюрвиля рисуют несколько иную картину. По его словам, теутеу были собственно не рабы, а неимущие, попадавшие в зависимость к богатым; они отличались от настоящих рабов тити (военнопленных), которых берегли главным образом для жертвоприношений. С теутеу как будто обходились мягко и иногда даже давали свободу1. Эллис, напротив, рисует положение рабов в очень мрачных красках. Он говорит, что это были несчастные жертвы, подвергавшиеся жестокому обращению. Он также сообщает, что рабов приносили в жертву богам войны.

По вопросу о характере рабства на Самоа имеются также противоречивые сведения. Некоторые авторы отрицают существование там рабства или просто не упоминают о нем. Однако наряду с этим есть упоминания о рабстве на Самоа. Там существовала группа населения, так называемые тангата-тауа — военнопленные. По указаниям некоторых авторов, в плен брали только женщин, мужчин убивали, но в других источниках упоминаются и пленные мужчины. Не исключена возможность, что тан- гата-тауа — это мальчики, захваченные на войне и выросшие в неволе.

О численности рабов достоверных сведений нет. Большую часть их составляли женщины. У самоанцев, как и у многих других народов, можно наблюдать, что при домашнем, патриархальном рабстве начинается сначала порабощение женщин и лишь впоследствии применяется труд рабов-мужчин.

Судьба тангата-тауа зависела от вождя: убить тангата-тауа было проще, чем заколоть свинью.

Свободное население составляло отнюдь не однородную массу. Отдельные роды и большие семьи обособлялись из числа остальных в качестве знатных, привилегированных. Они выделялись по праву генеалогического старшинства, но в то же время это были обычно богатые семейные общины, в их руках сосредоточивалась большая часть земли. Имущественное расслоение сочеталось, таким образом, с различиями в старшинстве и знатности происхождения, однако одно с другим не вполне совпадало. Экономической основой расслоения являлся захват знатными семьями земли как главного богатства.

Разделение труда и касты

Одним из условий имущественного расслоения в Полинезии было далеко зашедшее общественное разделение труда.

Большинство ремесел считалось в Полинезии занятием уважаемым и почетным. Полинезийские ремесленники объединялись в особые «гильдии», во главе со своим вождем. Каждая «гильдия» имела свои секреты производства, важнейшие из которых хранились в строгой тайне. Всякое производство имело свои образцовые типы, свои каноны, за соблюдением их следила вся «гильдия».

Наиболее распространенные из этих ремесел: строительные работыг с частым дроблением на отдельные специальные профессии; строительство лодок, изготовление орудий, главным образом каменных, изготовление оружия, плетение сетей и корзин, резьба по дереву, нанесение татуировки, кое-где, например на Таити, рыбная ловля. Внутри отдельных профессий также имелась специализация. Так, среди лодкостроителей были специалисты по изготовлению и установке киля, специалисты по* настилке палубы и бортов, специалисты по оснащению лодок.

Плотники, лодкостроители, рыбаки и люди еще некоторых профессий (различных на разных островах) пользовались большим почетом. Мастера других, менее уважаемых профессий занимали место наравне с земледельцами. Каждая «гильдия» представляла собой в известном смысле особую касту. «...Разделенце труда между крестьянами и ремесленниками упрочилось настолько, что умалило общественное значение прежнего деле- дия на роды и племена»1.

Ремесленники обменивались не столько продуктами своего труда, сколько самим трудом. Профессиональные строители лодок, к примеру, жили подолгу у строителей-заказчиков. Татуировщики на время татуировки переходили на иждивение к тому, кого они татуировали.

Одним словом, не продукты труда шли на рынок (к тому же не существовавший), а сами ремесленники непосредственно, в пределах натурального хозяйства, обменивались своим трудом.

Товарного хозяйства у полинезийцев еще не было. Господствовало именно ремесло, т. е. работа на заказ. В сущности, все основные отрасли производительного труда полинезийского общества были облечены в кастовую форму. Это выражалось в замкнутости и наследственности профессий, в передаче их от отца к сыну, в тенденции к эндогамии и к взаимному обособлению каст в пище, в одежде, в бытовых отношениях.

Классической страной кастового строя считается Индия. Но в той или иной форме кастовый строй возникал и у других народов в ходе разложения первобытно-общинного уклада. Можно думать, что наследственные касты возникли на основе разделения труда там, где сохранялся натуральный уклад хозяйства, где обмен был слабо развит. Маркс указывал, что «примитивная форма, в которой осуществляется разделение труда у индусов и египтян, порождает кастовый строй в государстве и в религии этих народов,...»2. Тем самым Маркс ставил в определенную связь примитивные формы разделения труда и кастовое устройство общества. Подобного рода условия как раз существовали у полинезийцев.

В Индии особенность кастового строя состояла в том, что общественное разделение труда дополнялось крайней этнической пестротой: отдельные племена и этнические группы сливались с профессиями и становились кастами. Этого не было в Полинезии, с ее совершенно однородным этническим составом. Касты принимали здесь более «чистую» форму наследственных профессиональных групп; это сочеталось с расслоением общества на привилегированную верхушку и рядовых общинников.

Социальный строй Полинезии многие зарубежные исследователи называют сословным, но это — чрезмерная модернизация. Правильно называть его именно кастовым. Он был неодинаков на разных архипелагах. На каждом, из них существовали местные особенности кастовой структуры, но общей была строгая иерархия каст.

Вожди и знать

Господствующую касту на островах Полинезии составляли наследственные вожди и знать. По своему происхождению это были потомки родовой аристократии, отпрыски старших ветвей древних родов. Когда у предков полинезийцев роды распались и заменились большими семьями, аристократические семейные общины выделились из ряда простых. По своему экономическому положению это была землевладельческая аристократия, которая держала в подчинении малоземельную и безземельную массу народа.

Существовала иерархия вождей: вождь деревни; вождь небольшого острова или района на большом острове; вождь большого острова или округа, объединяющего несколько районов. Велась борьба за объединение ряда округов и островов под единой властью, и кое-где уже существовала фигура верховного вождя, или «короля».

На о-вах Кука наследственная знать выступала в виде трех обществен-^ ных групп: арики — верховный вождь («король») и его семья; матайапо — местные и деревенские вожди; рангатира — крупные землевладельцы.

На Самоа наследственная знать — машаи —образовала тоже три господствующих группы: алии — вожди; усоалии — «братья вождей» (примерно то же, что гповае на Таити); тпулафале — главы больших семей и члены влиятельных общин.

Примерно так же обстояло дело и на других о-вах Полинезии. Различия между кастами вождей, «братьев вождей» (или низших вождей) и привилегированными общинниками были незначительны. Разница заключалась, по существу, лишь в том, что они занимали высшие и низшие должности в системе племенного управления, а остальные крупные землевладельцы — нет. На Самоа разница состояла еще в том, что вожди и «братья вождей» (алии и усоалии) имели рабов, а привилегированные общинники (тулафале) их не имели.

Семьи вождей, «братьев вождей» и привилегированных общинников составляли единое целое, и действительно были связаны друг с другом родством, сетью разветвленных и перекрещивающихся генеалогий. Только из их среды шло замещение племенных должностей.

Общинники

Рядовое свободное население составляло слой об щинников-земледельцев. Он включал в себя две группы: членов земледельческих общин (уанга на о-вах Кука) и безземельных (пунаэло, что буквально означает «вонючие свиньи», как называла самоанская наследственная знать безземельных; манахуне ш Таити и т. д.).

Мелкие общины платили вождям и главарям крупных и знатных об щин подать, т. е. отдавали часть урожая, изготовляли для них цыновк* и т. д. Безземельные исполняли ряд других обязанностей и находилисз в полной зависимости от тех общин, на землях которых селились.