Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Пища полинезийцев. Судостроение и мореплавание
Этнография - Народы Океании

Основой питания полинезиицев были прежде всего растительные продукты, а также продукты рыбной ловли. Мясная пища полинезийцев ограничивалась в основном мясом свиньи, собаки и птиц, особенно кур и голубей. Большим лакомством считалось мясо черепахи. Но мясная пища была — как и в настоящее время — доступна немногим. Полинезийцы в массе были вегетарианцами поневоле, ^так как недостаток мясной пищи делал ее привилегией вождей и «благородных».

Основными видами растительной пищи были плоды хлебного дерева, таро, ямс и бататы, затем кокосовые орехи и бананы. Все эти продукты не слишком питательны, поэтому, чтобы насытиться, приходится съедать в день не менее 5—6 кг такой пищи.

Богатые крахмалом плоды и овощи, в особенности таро и плоды хлебного дерева, ели сырыми или же растирали их перед печением и смешивали с другими продуктами, а также отваривали. На востоке Полинезии их сначала варили или пекли, а затем разламывали и толкли тяжелыми пестами. Полученной массе давали перебродить и лишь после этого употребляли в пищу. Плоды хлебного дерева ели также целыми, испеченными непосредственно перед едой.

Любимое полинезийское кушанье пои изготовлялось из таро следующим образом: сначала таро растирали, уничтожая присущий ему резкий и неприятный вкус тщательным промыванием в воде и последующей подсушкой. Полученную таким образом муку замешивали и давали ей перебродить. Получалось кашеобразное кисловатое кушанье.

В западной Полинезии и в особенности на о-вах Самоа излюбленным блюдом были пуддинги, изготовлявшиеся из мучнистых растений, вроде таро и плодов различных сортов хлебного дерева. Кокосовые орехи ели сырыми. Молоко кокосового ореха и кокосовое масло заменяли у полинезийцев в известной степени коровье молоко и масло.

Некоторые виды пищи полинезийцы консервировали, делая пригодными для длительного хранения. Упомянутый выше пои может сохраняться, не портясь, довольно долго. Печеный корень ямса также

может оставаться пригодным для еды целый год. Продукты хранили в глубоких ямах, прикрываемых сверху камнями и листьями. Для кратковременного хранения островитяне строили специальные амбарчики на сваях.

Огонь добывали до появления европейцев путем трения. Однако ввиду крайней трудности этого способа огонь в жилище, а тем более в деревне, непрерывно поддерживали, и присмотр за ним считался весьма важным делом. Сейчас полинезийцы пользуются покупными спичками, но когда не имеют денег на покупку, то прибегают к старинному способу.

В прошлом, вследствие отсутствия в Полинезии глиняной посуды, варка пищи была распространена сравнительно мало. Кипятили воду и отваривали растительные продукты, например бананы, в деревянных сосудах, куда бросали раскаленные камни.

Для приготовления кушаний, особенно мясных и рыбных, служила в Полинезии земляная печь, часто в особом домике-кухне. Способ приготовления пищи в земляной печи следующий: приготовляемую еду клали между заранее раскаленными круглыми камнями. Затем камни спрыскивали водой и закрывали листьями, зелеными ветками и землей. Через два-три часа жаркое или клубни уже готовы. Рыбу часто варили в молоке кокосового ореха. Кокосовое молоко для этого (как и для других целей) кипятили в свежей скорлупе прямо над огнем. Рыбные блюда запекали описанным способом в земляной печи или жарили на раскаленных камнях.

Напитков у полинезийцев было очень мало. Наиболее распространенное питье — молоко кокосового ореха. Широкую известность как характерный элемент полинезийской культуры приобрел особый напиток кава. Это — перебродивший сок разжеванных корней особого сорта стручкового перца (Piper methysticum), смешанный с водой. В западной Полинезии кава считалась священным напитком, ее употребление сопровождалось рядом церемоний. Существовали особые деревянные сосуды для кавы: кубки, сделанные из кокосового ореха, или, как на Тонга, четырехугольные кубки, изготовленные из листьев одного местного растения.

Полинезийцы считали неприличным касаться губами края сосуда, а поэтому лили напиток тонкой струйкой прямо в раскрытый рот.

Из старой утвари следует прежде всего отметить каменные и коралловые песты, служившие для толчения приготовленной на огне растительной пищи. Такие песты бытуют и сейчас. Они имеют в длину 12—20 см. Трущая поверхность у них плоская, с закруглениями по краям, в общем круглой формы; ручки самой разнообразной формы. Разламывание и растирание ими печеного таро, ямса и т. п. производится на специальной каменной подставке на четырех ножках, имеющей сверху неглубокую, почти плоскую выемку.

Посуда для жидкостей делалась обычно из тыквы или кокосового ореха, дерева, бамбука. Широко применялись для хранения пищи различные по форме и размерам плетеные сосуды. Наиболее употребительны были деревянные резные чаши и миски. Обычно они имеют круглую или эллиптическую форму, с ушками или ручкамп у верхнего края для держания или подвешивания и внизу три-четыре короткие ножкп.

Однако деревянные сосуды могли предназначаться не только для хранения пищи или для еды; к примеру, в вырезанном из дерева сосуде ту- лума с туго прилегающей крышкой хранили во время плавания в лодке принадлежности рыбной ловли и другие предметы.

Сосуды для кавы в Полинезии никогда не употреблялись для приготовления пищи. Это круглая или овальная чаша без ручек, с четырьмя ножками и особым выступом для подвешивания. Такую чашу выделывали из одного куска твердого дерева. Некоторые из больших круглых сосудов для кавы, принадлежавшие вождям высшего ранга, имели свои имена и свою историю, и пить каву, приготовленную в таких сосудах* считалось особой честью.

Судостроение и мореплавание

Полинезийцы — отважные и умелые мореходы. Только чрезвычайно высокая для своего времени техника мореплавания позволила им заселить бесчисленные острова Тихого океана, отстоящие на много сотен и тысяч километров один от другого. Едва ли был во всей мировой истории народ, который, находясь иа той же ступени развития, мог бы сравниться с полинезийцами в искусстве мореходного дела.

Лодки полинезийцев различались как по назначению, так и по типу. Имелись специальные разновидности лодок, предназначенные для войны, для рыбной ловли и для путешествий. Военные лодки, например на Таити, были двойными, с настланной палубой, под которой можно было скрываться воинам, если опи не хотели быть на виду.

Основных типов лодок у полинезийцев было четыре. Если оставить в стороне плот, встречавшийся спорадически кое-где в Полинезии, но не игравший, как средство транспорта, никакой существенной роли нигде (разве только на о-ве Мангарева, где настоящих лодок не было), то распространены были одиночные долбленые лодки, двойные лодки, лодки е балансиром и лодки с двумя балансирами (расположенными по обеим сторонам лодки). Последний тип лодки встречался в Полинезии очень редко. Двойные лодки были самыми большими: они достигали 40 и более метров в длину и вмещали по 100—150 человек. Большие лодки с балансиром имели в длину 25—30 м.

Строительство лодок обставлялось у полинезийцев торжественными церемониями, а мастера занимали высокое положение и были уважаемы в обществе. Перед тем как приступить к изготовлению лодки, орудия работы обычно освящались в храме покровителя касты лодкостроителей бога Тане. Перед работой этому богу приносили специальные жертвы. Каждый мастер имел свой собственный набор инструментов — каменные тесла п резцы, привязанные шнуром к коротким деревянным рукояткам.

Постройка крупной лодки представляла собою целое предприятие. Так, на Таити вождь, предпринимая постройку новой большой лодки, приказывал своим подчиненным отвести добавочную площадь под посевы, чтобы прокормить мастеров, которых он намеревался пригласить. Для них изготовляли одежду из тапы, плели цыновки. Мастера долго выбирали подходящее дерево; требовался огромный ствол, из которого можно было бы выдолбить корпус лодки. На тех островах, где нет крупных деревьев, большие лодки изготовлялись из двух или больше стволов, скрепляемых вместе. На самые же большие лодки всегда и всюду шло несколько стволов.

Выбранное для лодки дерево срубалось с произнесением заклинаний, после чего начиналась первая стадия изготовления лодки—Еыжигание внутренней части ствола. К этой работе допускались все желающие, но последующие стадии обработки лодки совершались уже одними специалистами.

Над обработкой выжженного ствола работали обычно двое мастеров. Работа велась с двух концов ствола, навстречу друг другу. Мастера работали не покладая рук. Когда тесла разогревались от трения и становились хрупкими, их вбивали в сочные банановые стволы, чтобы они там остывали. Время от времени тесла точили на глыбах песчаника.

Мастера раскалывали бревна и придавали им различную форму. Одни части бревен шли на изготовление килей, другие — для досок корпуса и настила. Доски нашивались на верхнюю часть долбленого челнока, благодаря чему увеличивалась его надводная часть. Иногда нашивалось несколько ярусов досок. Их плотна пригоняли друг к другу.

Отдельные деревянные части скреплялись исключительно связыванием. Существовало два основных типа связывания — сквозной и боковой. « При сквозном способе в каждой из связываемых частей просверливалось отверстие, через которое проходил сделанный из растительного волокна шнур, показывающийся как с внутренней, так и с наружной стороны. Этот способ был распространен в Полинезии повсеместно.

При боковом связывании отверстие просверливалось в специальных выступах, идущих по соединяемому краю и направленных внутрь лодки, так что шнур выходил из дерева только внутри лодки. Этот способ связывания

частей лодки можно считать характерным для западных островов Полинезии. На о-вах Ракаханга и Манихики он встречался в несколько измененном виде: выступов в связываемых частях не делали, но шнур выходил лишь внутри лодки, так как отверстия для него просверливались под углом.

Балансир (поплавок) прикреплялся к лодке посредством соединительных шестов разными способами. Прямое крепление шеста, соединяющего лодку с балансиром, производилось двояко: его прогнутую часть или привязывали к балансиру или вставляли в отверстие, просверленное в балансире. В последнем случае соединительный шест делали из ветки, на конце которой имелся отходящий под углом отросток. Этот отросток и вводили в отверстие в балансире и закрепляли там специальным клинышком. При непрямом креплении шест соединялся с балансиром двумя вертикальными колышками. При смешанном соединении более толстый передний шест прикреплялся к балансиру непрямым способом, как более прочным, а второй шест, более тонкий и упругий,— прямым способом. Число шестов, соединявших лодку с балансиром, варьировало на различных островах Полинезии от 2 до 9 и более.

Лодка шла на веслах — коротких гребках, которые, в отличие от обычных весел, не вставлялись в уключины. Преимущество обычных весел в том, что они действуют, как рычаги, но гребцам приходится сидеть спиной к движению лодки. «Полинезийские же гребцы,— пишет Те Ранги Хироа,— смотрели вперед на надвигающиеся волны и убегающий горизонт. Широко открытыми глазами они пристально глядели на развертывавшиеся перед ними океанские просторы»1. Нижняя широкая часть весла обычно заострена книзу, а верхняя часть, служащая рукояткой, покрыта, как иногда и все весло, богатой резьбой. Особо нарядные весла украшены также инкрустациями из перламутра. На больших военных лодках число гребцов часто превышало сто.

При ветре ставили паруса. Парус был всегда только один. Его сшивали из плетеных цыновок, а форма была двоякая: в центральной Полинезии — «шпринтовый» парус, закрепленный на вертикальной мачте, в западной — «латинский», который растягивался между двумя реями, подвижно соединенными под острым углом и подвешенными к мачте, так что вершина острого угла находилась у носа лодки.

Лодка с балансиром ходит под парусом быстрее двойной и при хорошем ветре развивает скорость до 12 морских узлов, около 16—18 км в час, т. е. по скорости не уступает современной парусной шхуне, а иногда и превосходит ее.

Спуск большой лодки на воду составлял важное событие. Приготовлялись праздничные угощения, островитяне, наряженные в лучшие одежды, украшенные цветами, собирались на морском берегу. Под киль лодки помещали круглые бревна и по этому настилу, постепенно перетаскивая бревна вперед, мужчины двигали лодку, держа ее за борта. «При этом,— пишет Те Ранги Хироа,— главный мастер взывал к многочисленным богам, чтобы те помогали людям тянуть ладью по бревнам. Наконец, сопровождаемая оглушительными криками толпы, лодка соскальзывала на воду. Там она изящно покачивалась и вздымающиеся волны приветствовали ее». После этого лодку еще раскачивали, чтобы она «хлебнула воды», а затем вычерпывали воду ковшами. Тем самым она считалась посвященной богу Тане2.

Каждая лодка получала свое имя при спуске на воду. Предания тщательно сохраняют названия лодок, впервые прибывших на тот или иной остров.

Когда полинезийцы отправлялись в далекое путешествие, они брали с собой значительный запас воды в бамбуковых стволах, в тыквах и в сосудах из кокосовых орехов. Во время своих путешествий полинезийцы всегда устраивали посередине лодки очаг и брали обычно с собой домашних животных — свиней, кур и собак, а также большой запас плодов и овощей.

Главную пищу в дороге составляли вареные плоды, запас которых тщательно приготовлялся заранее.

Перед отправлением в далекое путешествие команда лодки проходила специальную тренировку. Ее набирали из наиболее сильных людей, которые в течение нескольких недель, а иногда и месяцев, жили на определенной диете, тренировались в гребле и привыкали ко всем трудностям и лишениям морского пути.

Главным лицом на лодке во время перехода был кормчий. Имена кормчих, приведших лодки с одного острова на другой, упоминаются во всех преданиях. Кормчий должен был уметь ориентироваться по звездам и знать основы мореходства. Большей частью кормчие были выходцами из знати, арики, среди которых искусство ориентировки по звездам передавалось по наследству.

Полинезийцы хорошо знали морские течения, и на установленных путях у них существовали особые отправные пункты. Например, когда плыли с Новой Зеландии на Таити, то всегда отправлялись с одного и того же места берега и от этого исходного пункта твердо держали определенный курс, знание которого передавалось из поколения в поколение.

Наблюдение за курсом составляло искусство и обязанность рулевого, который вел свою лодку по звездам. Звездное небо островитяне знали прекрасно.

В одном из полинезийских преданий описывается путешествие лодки, которая попадает в чрезвычайно сильный шторм. Рулевой, стоящий на лодке, поет песню, в которой просит богов не о том, чтобы шторм прекратился, а о том, чтобы ветер разогнал тучи и он смог бы увидеть звезды, по которым надо вести лодку.

Второе после рулевого лицо в лодке — черпальщик воды, следивший за уровнем ее в лодке. Очень часто лодку сопровождали жрецы. Иногда полинезийцы брали с собой изображения богов-покровителей, особенно бога Тане. Когда отправлялась целая флотилия лодок, то одна из лодок, на которой везли изображение божества, считалась священной и на ее борту соблюдались особые табу — запреты.

Если лодки шли большой флотилией, то, приближаясь к острову, чтобы не пропустить его, они выстраивались широкой шеренгой так, что с одной лодки была едва видна другая, и в конце концов какая-нибудь из лодок неизбежно находила остров.

Полинезийцы предпринимали путешествия на расстояние до полутора тысяч и более километров.

Важным средством ориентировки в море было знание морских течений и направлений постоянно дующих ветров. Полинезийский кормчий строго следил за тем, чтобы нос лодки всегда находился под определенным углом к направлению волны, которое оставалось неизменным под влиянием постоянно дующих пассатов. При этом учитывалось и влияние подводных течений, которые могли отнести лодку в ту или другую сторону.