Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Население Новой Каледонии
Этнография - Народы Океании

Расположенная на границе тропической зоны группа островов Новая Каледония замыкает с юга цепь архипелагов Меланезии. Самый большой остров этой группы (16,7 тыс. км2)—собственно Новая Каледония,—уступает по величине из островов Меланезии только Новой Британии, если не считать, конечно, огромной Новой Гвинеи. По размерам поверхности Новая Каледония превышает общую площадь Новых Гебрид, а вместе с прилежащими более мелкими островами Лоялти и Куни (Сосновые) она превосходит и о-ва Фиджи.

Географические условия

Своеобразие географических условий Новой Каледонии сказалось на истории и на современном положении ее населения.

Остров вытянут в форме сигары с северо-запада на юго-восток. Длина -его в восемь раз превосходит ширину (400 против40—50 км). Геологически— это остаток огромного горного хребта, погрузившегося в воды океана. Горные цени составляют две трети поверхности острова, и лишь около трети, главным образом вдоль западного побережья,занимают низменности и предгорья. Здесь господствует густой тропический лес, горные же плато заняты открытыми саваннами, где из деревьев особенно часто встречается местный вид эвкалипта ниаула (Malaleuca viridiflora). Животный мир очень беден: млекопитающих, не ввезенных человеком, почти нет; единственное исключение — несколько видов летучих мышей. Недра Новой Каледонии чрезвычайно богаты полезными ископаемыми, в том числе редкими металлическими рудами.

Климат Новой Каледонии очень здоров и благоприятен для человека. Тропических лихорадок здесь не знают. Причины: свежий горный воздух, пористая известковая почва, не дающая застаиваться дождевой воде, и обилие дерева ниаули, с его особыми целебными свойствами.

Коренное население

Коренное население Новой Каледонии, ветвь меланезийцев, обитает там с отдаленных времен (см. главу «Происхождение народов Океании»). Несомненно, что на этот архипелаг заплывали и полинезийские мореходы: следы полинезийской примеси видны даже в антропологическом типе жителей (особенно на о-вах Лоялти и на восточном побережье большого острова), а также в языках. Но обособленных полинезийских колоний не сохранилось; впрочем, некоторые из диалектов о-вов Лифу и Увеа (Лоялти) близки к полинезийским языкам.

карта

До появления европейцев на островах Новой Каледонии обитало, по примерным подсчетам, около 80 тыс. человек. Население уже достигло сравнительно высокого уровня общественного и культурного развития, быть может, самого высокого уровня среди всех меланезийцев, за исключением островитян Фиджи.

Захват и колонизация острова Францией

Вторжение колонизаторов прервало поступательный ход развития общества и культуры островитян. Первым из европейцев увидел остров Джемс Кук, приставший в 1774 г. к его северо-восточному берегу. Скалистое побережье напомнило Куку родную Шотландию, и он назвал новооткрытый остров по ее имени (Каледония — старинное название Шотландии). Островитяне встретили Кука дружелюбно. После этого остров посещали французские и английские моряки, в том числе китобойцы и торговцы сандаловым деревом. Началось соперничество между Англией и Францией. С 1840—1843 гг. на Новой Каледонии водворились миссионеры, сначала английские (протестантские), потом французские, из католического ордена маристов. Последние поторопились поднять на острове французский флаг. Английское правительство, узнав о том, решительно запротестовало, и французский король не осмелился настаивать на «правах» Франции: флаг был спущен (1846).

К миссионерам островитяне сначала относились дружественно. Но те скоро начали вести себя назойливо и бесцеремонно: требовали все больше земли, вели нечестную торговлю, вмешивались в жизнь островитян, сеяли рознь между племенами. Этим они восстановили против себя вождей, вначале им покровительствовавших (например, Буарате из племени хиенген). Аборигены восстали, сожгли миссию и прогнали ее обитателей (1847). Вскоре миссионеры явились вновь и еще раз были прогнаны (1850). Раздраженные островитяне перебили и отряд французских моряков, высадившихся на остров. Это послужило поводом для окончательной аннексии островов Францией (1853). Англия, готовившаяся одновременно к такому же акту, запоздала и была вынуждена признать свое поражение; английский капитан Денхам, не выполнивший данного ему поручения — поднять британский флаг над островом и уступивший французам, получил строгий выговою от адмиралтейства и покончил с собой. Конечно, если бы в те годы было известно об огромных богатствах, таящихся в недрах Новой Каледонии, столкновение двух главных колониальных держав не кончилось бы так мирно.

В 1864 г. были захвачены Францией и о-ва Лоялти. И в тот же год французское правительство начало, по специальному закону, ссылать туда уголовных преступников. Новая Каледония была превращена в остров каторги. О том, что остров населен многочисленным свободолюбивым и трудолюбивым народом, колонизаторы и не задумывались. Тридцать три года длилось действие закона о ссылке,— он был отменен в 1896 г. За треть столетия острову было причинено непоправимое зло.

За это время туда было сослано около 40 тыс. заключенных, примерно половина максимальной численности аборигенного населения. Ссыльными в подавляющем большинстве были уголовные преступники. Условия тюремно-каторжного режима для них были ужасны. Чего стоили уже одни темные карцеры — абсолютно без света, куда сажали заключенных за малейшую провинность или просто по произволу тюремного начальства. Многие сходили с ума от каторжного режима. Кто выдерживал срок каторги, тот по закону должен был уже после освобождения прожить на острове еще такое же время. Эти освобожденные составили постепенно значительную часть населения Новой Каледонии.

Колониальные власти пытались вообще использовать ссыльных для быстрейшего освоения острова, но эти попытки потерпели полную неудачу. Часть каторжников превращали в поселенцев, наделяли их участками земли (отбираемой у островитян), скотом, сельскохозяйственным инвентарем, даже позволяли им обзаводиться семьями, устраивая браки с каторжанками. Но невольные поселенцы и не умели и не хотели заниматься сельским хозяйством. Они резали скот и требовали от администрации новых субсидий. Система каторжных ферм провалилась и в 1890 г. была отменена. Но она успела принести острову большой вред и в экономическом, и в моральном отношении.

Особое место среди несвободных поселенцев занимали политические ссыльные, главным образом коммунары 1871 года. Их было около 4 тыс.; среди них—Луиза Мишель, Рошфор и другие выдающиеся деятели Парижской Коммуны. Условия ссылки были и для них чрезвычайно тяжелы. Находясь в строгом заключении, они не могли оказать благотворного влияния на общественную и культурную жизнь населения. Впрочем, в 1880 г. ссыльные коммунары были возвращены во Францию.

В целом штрафная колонизация Новой Каледонии, даже по отзывам официальных французских историков, задержала на полвека экономическое развитие острова.

«Вольная» колонизация и ввоз рабочих

По сравнению с принудительным переселением, «вольная» колонизация развивалась слабо. До конца XIX в. на Новую Каледонию прибыло не более 7 тыс. вольных поселенцев. Они почти растворились в массе ссыльных и их потомства.

Однако колонизаторам нужна была рабочая сила. Они заводили плантации — кофейные, кокосовые, хлопковые, сахарного тростника и др. Уже с 70-х годов на острове стали находить также большие минеральные богатства— большая редкость на островах Океании, недра которых бедны. С 1875 г. начали добывать никель, потом марганец, хром, железо и пр. Эксплуатация этих богатств, равно как и плантаций, сулила огромные прибыли,— но где было взять рабочую силу? Свободолюбивые аборигены упорно сопротивлялись принудительному труду. Ввоз рабочих с других островов Меланезии не удавалось наладить в достаточных размерах, хотя похищение людей и работорговля на этих островах как раз в эти годы

чрезвычайно усилились. Труд каторжан был непроизводителен и невыгоден, свободных поселенцев — европейцев было мало. В этих условиях плантаторы и горнозаводчики прибегли к массовому ввозу рабочих из стран Азии: в 1891 г. были ввезены первые кули из Аннама и Тонкина, в 1893 г.—японцы. Затем последовал ввоз яванцев и китайцев. Эти «законтрактованные» рабочие, фактически бесправные рабы, и составили главную массу рабочей силы для колониального капитала на Новой Каледонии.

Восстания аборигенов

Действия колонизаторов не только задевали интересы аборигенов, но ставили их в невыносимые условия, оскорбляли их достоинство, их обычаи.

Колониальная администрация бесцеремонно отбирала у них землю, заставляла их строить дороги, расчищать поля для пашен. Привезенный колонистами скот портил посевы. Миссионеры грубо вмешивались во внутреннюю жизнь племен, разжигали рознь между ними, не уступали колонистам в расхищении земли. Уголовные ссыльные, особенно поселенные на фермах, совершали насилия над местными жителями. Охотники за экзотическими редкостями подвергали разграблению кладбища островитян, уносили священные для аборигенов черепа предков, старинные реликвии^

Озлобленные островитяне не раз пытались сбросить гнет колонизаторов, прогнать их со своего острова. Они поднимали восстания. Самое крупное из них происходило в 1878—1879 гг. Оно началось среди племени нгуа (в округе Ла-Фоа, западный берег), под предводительством вождя Атаи. К нему примкнули одно за другим почти все племена средней и северной части острова. Французы были почти блокированы на юге и боялись показаться за пределами города Нумеа, главного центра колонизации, где и отсиживались несколько месяцев. Восстание, однако, не привело к успеху вследствие розни между племенами. Французам удалось вбить клин между ними и, в частности, переманить на свою сторону вождя Нондо из племени канала. Со своими соплеменниками он нанес восставшим первые поражения, подстерег и убил самого вождя восстания — Атаи. Тогда и другие племена, до тех пор остававшиеся нейтральными, примкнули к французам. Движение было задавлено. Кто остался в живых из восставших племен — были сосланы на о-ва Куни. Гнет еще более усилился. Прежняя ненависть к поработителям усугубилась чувством мести за поражение.

Но численность аборигенов постепенно сокращалась, и силы их слабели,- От прежнего населения примерно в 80 тыс. к 1885 г. осталось всего около 38 тыс. Уменьшение численности продолжалось и дальше, число же европейских поселенцев росло. Сопротивление становилось все более трудным. Однако накануне первой мировой войны, в 1913 г., накопившееся недовольство вновь прорвалось: восстало племя хиенген. Восстание было быстро подавлено. Но когда с началом первой мировой войны вооруженные силы французов были отправлены с острова на европейский фронт, а с ними ушли и вспомогательные части, составленные из коренного населения, островитяне воспользовались этим и взялись за оружие. Наиболее упорным было восстание племени коне (из группы аеке, западный берег). Колониальным властям пришлось вызвать войска из Европы, чтобы подавить восстание. Им удалось и на этот раз переманить на свою сторону некоторые местные племена — уаилу, бурай (из группы племен ажие) и др.

Движение 1917 г. было последним крупным восстанием новокаледонцев. Подавление его не внесло успокоения, а добавило лишь новое ожесточение против поработителей.

Современный состав населения

Сейчас национальный состав населения Новой Каледонии чрез вычайно пестр. Общая численность его — около 62,3 тыс. (1953). Коренное население насчитывает 34,1 тыс. человек (54,7%), поселенцы европейского происхождения — 20,4 тыс. (32,9%), выходцы из стран Азии — законтрактованные кули—7,7 тыс. (12,4%).

Колонисты в основном французы, но в громадном большинстве родившиеся на Новой Каледонии, потомки давних переселенцев из Франции. Как уже сказано выше, преобладающая часть их — потомки ссыльных либо доживающие свой век бывшие ссыльные. Правда, такого происхождения жители Новой Каледонии стыдятся и обычно в ответ на вопросы приезжих выдают себя за потомков либо тюремных надзирателей, либо свободных поселенцев.

Преобладающая часть колонистов сосредоточена в южной части острова и прежде всего в самой столице колонии — Нумее, где живет более половины всего населения европейского происхождения. В северных округах колонистов мало.

Среди колонистов сравнительно велика прослойка нетрудового населения. Сельским хозяйством и разными промыслами занимаются всего 20% самодеятельного населения; в горной и обрабатывающей промышленности занято 27%. Остальные, т. е. больше половины самодеятельного населения — это торговцы, чиновники, духовенство, люди свободных професий1.

Средний материальный уровень жизни «белого» населения довольно высок — в особенности в последние годы, когда на минеральные богатства Новой Каледонии, никель и др., стоят хорошие рыночные цены. Это видно хотя бы по обеспеченности автомобилями: у новокаледонцев их больше, чем в любой другой стране, кроме Соединенных Штатов Америки. В самом деле: на 1000 человек европейского происхождения на Новой Каледонии приходится 218 автомашин (не считая военных), что близко к средней норме в США (250 автомобилей на тысячу человек) и сильно превышает норму Австралии (125 машин) и Франции (62 машины). Новая Каледония считается сейчас «богатой страной»2.

Но это относится лишь к «белым». Выходцы из стран Азии находятся в совсем ином положении. Это в большинстве кули, законтрактованные рабочие. По национальной принадлежности это преимущественно индонезийцы (яванцы), а также вьетнамцы, в меньшем числе японцы, китайцы, индийцы. Больщинство их работает в горной промышленности, часть — на плантациях.

Условия их труда до недавнего времени были очень тяжелы, а положение бесправно. При вербовке кули им обещали золотые горы, и жестокая безработица на родине заставляла многих подписывать контракт. На деле они попадали в кабалу к плантаторам и промышленникам, которые заставляли кули работать сколько потребуется нанимателям. Заработную плату редко кто получал полностью, в большинстве случаев хозяева под разными предлогами урывали часть ее в свою пользу. По некоторым сведениям, перед второй мировой войной около половины плантаторов вообще ничего не платили своим кули. Почти все рабочие закабалены долгами, авансами, получением товара в кредит и потому вынуждены работать сверх контрактного срока.

Численность азиатских рабочих на Новой Каледонии неуклонно росла вплоть до окончания второй мировой войны, а потом начала быстро падать. С образованием независимой распублики Индонезии вывоз оттуда законтрактованных рабочих почти прекратился; напротив, среди индонезийцев Новой Каледонии усилилась тяга домой. В 1946 г. насчитывалось свыше 8,4 тыс. индонезийцев на Новой Каледонии, в 1952 г. их осталось 5,4 тысяч. Численность выходцев из других азиатских стран тоже сокращается. Власти Новой Каледонии, обеспокоенные недостатком рабочей силы, предпринимают меры к новому ввозу рабочих, но теперь это приходится делать уже на других условиях. Правительство Индонезии, например, соглашается разрешить отправку рабочих на Новую Каледонию на следующих условиях: заработная плата, равная с местными рабочими, одинаковые условия труда, репатриация по окончании срока контракта1.

Коренное население

Коренные жители и сейчас составляют свыше половины населения архипелага, и абсолютная численность их, хотя и медленно, возрастает. Они заселяют главным образом северные районы большого острова и о-ва Лоялти. Последние превращены в своего рода заповедник, и европейские поселенцы туда, кроме миссионеров, не допускаются.

В южной же половине большого острова коренные жители, у которых отнята большая часть земли, поселены принудительно в особых резервациях. В каждой из них живут люди разных племен и родов, нередко говорящие на разных диалектах и находящиеся в старинной вражде между собой. Система резерваций тем самым порождает добавочную причину внутренних конфликтов среди местного населения1.

Экономика коренного населения резко изменилась за годы колонизации. Старая система ирригационного земледелия в полном упадке. Повсюду видны следы заброшенных каналов. Островитяне, однако, попрежнему искусные и рачительные земледельцы. Они разводят еще старые продовольственные культуры (таро, ямс), но больше вынуждены разводить товарные культуры, требуемые колонизаторами. Это частью известные им и прежде кокосовые пальмы, которые служат теперь преимущественно для выделки копры (возделыванием кокосовой пальмы занимается исключительно коренное население), а также сахарный тростник; частью же эта новые растения, ввезенные европейцами: кофейное дерево, рис, хлопок.

Следует отметить, что трудолюбивые островитяне прекрасно освоили новые для них культуры. Они зорко присматриваются ко всяким новинкам в агротехнике и перенимают их. Поэтому, по отзывам на

блюдателей и даже по признанию самих поселенцев-европейцев, кофейные и прочие насаждения в деревнях местных жителей подчас бывают лучше, урожайнее, чем плантации колонизаторов.

От прежней материальной культуры новокаледонцев осталось очень мало. Миссионеры заставляют их носить одежду: женщины ходят в длинных синих платьях, мужчины — в штанах и куртках. Старый тип построек сохранился только в более отдаленных деревнях. Но вожди стараются попрежнему воздвигать себе традиционные круглые хижины с высокой конической крышей и резным деревянным шпилем — установленный обычаем символ власти вождя. Такую хижину они стараются обставить старинными предметами утвари, которые в быту почти исчезли: их давно скупили или расхитили туристы и продавцы редкостей.

Многие предметы прежнего быта можно теперь найти на Новой Каледонии только в этнографическом музее Нумеи, кстати, музее очень богатом. Каменных топоров, мастерски отшлифованных, не только давно нет в обиходе, но современные новокаледонцы теперь не знают даже их былого назначения.

Наиболее сложным переменам подвергся социальный строй островитян. Он представляет собою сочетание традиционных форм с теми новыми явлениями, которые порождены колонизацией.

Старая племенная организация разрушена, но межплеменная рознь еще сохраняется, а система искусственного скопления людей разных племен в резервациях местами еще усиливает эту рознь. Колонизаторы сохранили институт наследственных вождей, но вожди поставлены под контроль жандармов. Фактическая роль вождей, авторитет их среди населения весьма неодинаковы и зависят от разных условий. Те вожди, которые соблюдают древние обычаи, пользуются сами по себе авторитетом среди населения. Внешними знаками вождя служат, как и прежде, высокая круглая хижина с символической резьбой на шпиле, парадный топор (их осталось теперь, впрочем, мало, и торговцы редкостями платят за них бешеные деньги), традиционные раковинные деньги ми и пр. В сознании самих новокаледонцев власть вождя основана на магической силе (оро), которой он наследственно обладает, но которой может и лишиться. В частности, великий вождь округа может снять эту силу и тем самым лишить всякой власти подчиненного ему деревенского вождя.

Многие вожди превратились в простых агентов колониальных властей. Они усвоили себе внешний лоск, европейские манеры, говорят свободно по-французски и помогают администрации угнетать народ. В виде особой награды они получают иногда право французского гражданства и даже ордена.

Большинство новокаледонцев работает по-старому на своей земле, хотя она и была урезана у них. Но часть местных жителей вынуждена наниматься на плантации;

Между аборигенами и колонизаторами—застарелая вражда. Колониальная администрация в прошлом делала все, чтобы ее усилить. В годы штрафной колонизации она умышленно восстанавливала коренное население против ссыльных. В случае побегов ссыльных «черная полиция» из аборигенов ловила их. В недавние годы второй мировой войны, когда демократические массы населения Новой Каледонии резко выступили против губернатора и его приближенных, проводивших политику вишистских предателей, когда эти массы требовали отставки губернатора,— реакционеры и церковники пытались натравить местное население на патриотов и демократов. Однако они побоялись вооружить аборигенов, опасаясь их присоединения к демократическому* движению.

В последние годы положение коренного населения Новой Каледонии меняется к лучшему.

Правительство Франции под давлением демократической общественности начало постепенно, но очень медленно, расширять гражданские права аборигенов. Права французского гражданства даются вождям, бывшим добровольцам — военнослужащим первой и второй мировых войн, бывшим офицерам и унтер-офицерам, церковнослужителям, лицам, имеющим диплом об образовании. Всех таких лиц, пользующихся гражданскими правами, в 1946 г. насчитывалось среди аборигенов Новой Каледонии 1042, т. е. всего 4%; среди французского населения острова такими же правами пользовались 50%. В 1950 г. предоставление гражданских прав аборигенам было несколько расширено, и в 1951 г. ими пользовались уже 8700 новокаледонцев (меланезийцев).

С 1953 г. начал функционировать Генеральный совет (Conseil General), род местного парламента острова. В состав его вошли, наряду с прочими, девять представителей меланезийского населения. Местная газета «Le

Caledonien» превозносила это событие как настоящую «социальную революцию», как «историческую дату в новокаледонской истории».

Культурный уровень новокаледонцев сейчас сильно отличается от прежнего, хотя далеко не все старое исчезло. По религии все числятся христианами: часть из них католики, часть протестанты. Христианство не принесло островитянам ничего хорошего. Местами оно лишь усилило прежнюю рознь, прибавив к межплеменным распрям вероисповедные. Так, в 1880-х годах на островах Лоялти шла настоящая война между католиками и протестантами. Впрочем, христианизация островитян прошла в сущности лишь формально; на самом деле они попрежнему сохраняют старые представления: верят в магическую силу вождей, в святость тотема— покровителя рода, о котором ни под каким видом нельзя говорить постороннему, в колдовство, в порчу, магическое врачевание, вызывание дождя, в душу — двойника человека и пр. Помимо вождей, у них есть, как и встарь, колдуны, которые порой скрывают свою деятельность от европейцев, но соплеменники твердо верят в их силу.

Однако приверженность к старым верованиям не мешает тому, что у многих новокаледонцев, особенно у молодежи, в борьбе за свои права сильно повысился уровень культурного развития. Дети новокаледонцев обучаются в школах. В 1948 г. насчитывалось всего 44 «туземные школы», где училось 1794 школьника. Впрочем, дети аборигенов теперь допускаются и в так называемые европейские школы1. В «туземных школах» (такими считаются школы на территории самих племен) дети проходят обучение хотя и под руководством учителей-аборигенов, но на французском языке, который островитяне теперь более или менее знают. Французский язык приобщает их, вопреки желаниям колонизаторов (которые стараются поддерживать особый французско-океанический жаргон), к культурной жизни, делает доступными для них передовые демократические идеи нашего времени.