Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Погребальный культ меланезийцев. Культ предков. Мифология
Этнография - Народы Океании

С представлением о духах умерших тесно связаны погребальные обряды. Они у меланезийцев были очень разнообразны, в зависимости как от местности, так и от социального положения умершего.

Тех простейших и грубых способов обращения с умершим, какие часто встречаются у более отсталых народов, меланезийцы не знали: простое выбрасыванйе или оставление тела умершего, ношение его с собой, эндоканнибализм — в Меланезии не встречаются. Зато всевозможные другие, и более сложные, способы погребения здесь были налицо. В них сказывается суеверное и притом двойственное отношение к умершему: с одной стороны, страх и стремление избавиться от покойника, с другой — привязанность и стремление сохранить его около себя. Эти противоположные отношения нередко переплетались в одном и том же обряде. Сам обряд зачастую сильно варьировал даже в одной и той же местности. Так, на Новой Каледонии известно не менее шести разных способов погребения, а на небольшом островке Сан-Кристобаль исследователь Фокс2 насчитал их 21, а с вариантами не меньше 25.

Здесь можно описать лишь основные виды погребальных обрядов меланезийцев.

Простейшим из них являлось водяное погребение. Оно было распространено довольно широко, но не повсеместно и не везде в одинаковых формах. На Новой Ирландии во многих местностях был обычай бросать тело умершего в море, причем этот способ считался более почетным, чем зарывание в землю, и местами являлся привилегией вождей. Напротив, в округе Сиара в море бросали тела простых, ничем не выдающихся людей. То же самое на о-вах Герцога Йоркского и в некоторых районах Новой Британии. Из Соломоновых островов обычай бросания в море трупов простых людей был известен на Саво, Сан-Кристобале (район Ванго), на острове Шортленд; в других местах этот способ был более редким. В архипелаге Новых Гебрид бросание умершего в море (с привязанным к ногам камнем) отмечено на южных островах, Анеитьюм, Танна и Футуна. Разновидностью^ водяного погребения являлся такой способ, при котором тело умершего не бросали в воду, а клали в лодку и пускали ее* в море; иногда лодку топили. Так поступали на о-вах Каниет, на берегах канала Сент-Джордж и в других местах архипелага Бисмарка. Можно думать, что обычай водяного погребения был прежде распространен шире; вероятно, пережитком его является употребление вместо гроба лодки, в которой зарывали, или иначе сохраняли тело умершего. Закапывание трупа в лодке известно было и на Новой Ирландии, и на Новой Британии, и на Новых Гебридах, и на о-вах Банкс, и на Новой Каледонии.

Воздушное погребение применялось в Меланезии реже. В некоторых местах его комбинировали со своеобразной мумификацией тела (при помощи копчения) или с разными сложными способами погребения. Например, у племени наканаи (западный берег п-ова Газель) тело умершего завертывали в цыновку и клали на особые подмостки; стекающую трупную жидкость собирали; иногда труп мумифицировали копчением в дыму, после чего его зарывали в хижине или внутри ограды.Такой способ применяли раньше и байнинги, впоследствии он был оставлен. В округе Кандас (Новая Ирландия) в способе погребения своеобразно сочеталось воздушное погребение с пережитками водяного. Там клали тело покойника, особо украсив* его, в лодку, которую укрепляли на ветвях дерева. Через месяц, когда труп совершенно разлагался, кости разбрасывали в лесу или собирали и зарывали в землю. Вообще воздушное погребение, в чистом ли виде или в комбинации с другими способами, известно было на о-вах Адмиралтейства и в некоторых местностях архипелага Бисмарка, очень редко на Соломоновых островах (Малаита, Сан-Кристобаль), в прежнее время— на о-вах Торрес и в единичных случаях на Новых Гебридах (Малекула). Нигде этот способ не был господствующим, а тем более единственным.

Мумификация трупа вообще была более распространена в южной Меланезии, особенно на Новых Гебридах, где считалась почетным способом погребения и применялась больше к вождям и выдающимся людям: так обстояло, например, на о-вах Санто, Амбрим; этот способ знали и на о-вах Банкс и на Новой Каледонии. Мумификация производилась копчением в дыму.

В южной же Меланезии (на о-вах Амбрим, Эроманга, Танна, Маре,. Новая Каледония) известна была и такая характерная форма, как пещер- ное погребение.

Значительно более, почти повсеместно было распространено зарывание1 тела умершего в землю. Этот способ имел много вариантов. Примитивнейший из них, граничащий с простым выбрасыванием трупа, был известен у байнингов: они клали тело в яму, которую оставляли открытой, так что труп могли сожрать собаки или свиньи. В округе Сиара (Новая Ирландия) тело покойника, после того как оно полежит на подмостках, клали в могилу, но яму не засыпали землей, а покрывали деревянной покрышкой. Чаще покойника закапывали в землю по-настоящему в том или ином положении: вытянутом на спине, лицом вниз, в сидячем или скорченном положении, даже в стоячем. В некоторых местах могилу делали с боковой нишей, куда и помещали тело (Танна, Эроманга).

Местами был известен обычай связывать труп перед опусканием в могилу,связывать ему пальцы ног (п-ов Газель,Сан-Кристобаль), завертывать в цыновки (п-ов Газель и др.). В этом обычае можно видеть проявление суеверного страха перед умершим и стремление его обезвредить.

Но едва ли не чаще в погребальных обычаях проявлялась обратная тенденция — стремление сохранить умершего около себя. Ярче всего это обнаруживается в* обычае хоронить покойника внутри хижины или около нее. Этот своеобразный способ погребения был очень широко распространен но всей Меланезии, от о-вов Адмиралтейства до Новых Гебрид, за исключением только южной части этого архипелага. Этот способ имел тоже много разновидностей: иногда в хижине зарывали умершего вре- -менно, чаще — навсегда; хоронили в сидячем, в вытянутом положении; у сулка сидячее тело лишь до половины опускалось в землю, а верхняя часть покрывалась холмом из камней и листьев. Иногда мужчин хоронили не в жилом, а в мужском доме (Новая Британия); на о-вах •Санта-Крус так поступали с трупами вождей. Местами, однако, был обычай покидать жилую хижину, в которой похоронен покойник (о-в Санто И др.)-

В этом можно видеть проявление двойственного отношения к умершему: страха и привязанности.

В Меланезии, в частности в северной, была известна и кремация. Этот обычай практиковался в северной части Новой Ирландии и на о-ве Лавон- гай (Новый Ганновер), на ряде Соломоновых островов (Буин, Шортленд, Шуазель, Сан-Кристобаль). В южной Меланезии трупосожжения не знали.

В каждой местности было распространено обычно несколько способов погребения,— чаще всего в зависимости от социального положения умершего. Характерны сложные способы обращения с умершим, в частности /вторичного и частичного погребения. Например, у моанус (о-ва Адмиралтейства) труп оставляли в хижине до его разложения. Затем кости обмывали и часть их закапывали, а другую часть помещали в деревянный сосуд с ароматными травами в хижине, где умерший жил. Ребра раздавали родственникам, которые их носили как украшения, а сестра покойного делала себе ожерелье из его зубов. Каждый этап погребения сопровождался церемониями, пиршествами и пр.

Трудно объяснить разнообразие форм погребения у меланезийцев. Некоторые из них, как, например, водяное погребение, могли быть связаны с воспоминаниями о прежних переселениях: покойника как бы отправляли на его древнюю родину за морем. С этим связана вера в загробный мир, находящийся где-то на далеком острове: эта вера существовала как раз там, где практиковалось водяное погребение, в частности обычай пускать тела умерших в море на лодке. Пещерное погребение в южной Меланезии, быть может, вызвано обилием пещер на гористых островах и трудностью рыть могилу. Здесь верили, что загробный мир находится под землей и ход туда — через кратеры вулканов или через пещеры.

Воздушное погребение приурочивают к быту бродячих лесных племен, предков меланезийцев. Вероятно, с этим обычаем связана и вера в то, что духи умерших бродят в лесу, поблизости от живых.

Происхождение обычая трупосожжения еще не выяснено. Так как область его распространения ограничена северной Меланезией, то возможно допустить здесь постороннее влияние, например, из Индонезии, а через нее — из Индии.

Таким обрагом, в погребальных обычаях меланезийцев, как и других народов, отражались и материальные условия жизни, и общественное расслоение, и историческая традиция, и разнообразные влияния; они тесно связаны с верованиями в загробное существование1.

Культ предков

Анимистические верования меланезийцев, при на* личии у них родового строя, приняли в известной мере форму культа предков, который, однако, развился в разных частях Меланезии далеко не в одинаковой мере.

В северо-западной Меланезии культ предков существовал не везде. О нем ничего не известно на о-вах Тробриан. На Новой Ирландии почитание предков проявлялось в обычае делать в честь умерших особые изображения, так называемые у ли, или малангане; обычно это вырезанные из дерева мужские фигуры; они считались священными, и женщины не имели права на них смотреть. Эти фигуры были объектами культа 1. К черепам относились с большим почитанием, особенно к черепам известных колдунов — вызывателей дождя. Их хранили в священных рощах и употребляли в магических обрядах для вызывания дождя или, напротив, против дождя. Это, однако, еще не культ черепов в полном смысле слова.

В южной части того же острова, в округе Лаур, в честь каждого умершего, будь он мужчина, женщина или ребенок, вырезали особую фигуру из мела, высотой до 70 см, которая называется кулаб. Их хранили в специальной хижине и показывали женщинам только в особых случаях. Через некоторое время кулаб уничтожали. Этот обычай нельзя, конечно, считать настоящим культом предков. На п-ове Газель (Новая Британия), как решительно утверждает Паркинсон, никакого почитания предков нет.

Но на о-вах Адмиралтейства, где общий уровень развития населения выше и где материнский род уже уступил место отцовскому, сложилась примечательная форма культа предков. Почитается здесь, собственно, лишь последний умерший глава хозяйства. Череп его хранится в домашнем святилище. Но стоит живому главе семьи, несмотря на покровительство этого домашнего гения, умереть, как последнего, в наказание за такое нерадение, лишают культа, череп его выбрасывают без церемоний в море и заменяют черепом вновь умершего, который отныне превращается в покровителя дома, впрочем, тоже не надолго. Этот своеобразный культ, по сообщению новейших исследователей (Р. ’Форчун, Маргарет Мид), вытеснил в настоящее время более старые формы верований, в том числе почитание женских предков и тотемическую табуацию.

На Соломоновых островах почитание предков развито больше и связано опять с культом черепов. Черепа — не только предков, мужчин и женщин, но даже и врагов — хранятся в особых священных хижинах, куда имеют доступ только жрецы. Так обстоит дело на о-вах Санта-Исабель, Ру- биана и др. Но и на Соломоновых островах духи умерших пользуются почитанием скорее не как предки, а как существа, наделенные таинственной силой мана, и чем эта мана сильнее, т. е. чем влиятельнее был человек при жизни, тем больше боятся и чтят его духа после смерти.

На Новых Гебридах культ предков, наряду с культом духов природы, достиг наибольшего развития. Здесь именно духи предков стоят в центре системы верований и обрядов, связанных с мужским домом и тайными союзами. Каждый род почитает своих предков. Их изображения, большие деревянные фигуры, иногда с вделанными в них вместо голов черепами, ставятся внутри мужских домов или около них. Это, по словам Шпейзера, «ясно выраженный культ предков». Тот же исследователь указывает, что культ предков — дело рода1. В большинстве случаев духи предков считаются злыми, их боятся и стараются умилостивить. По новейшим исследованиям Лейярда, духи предков на о-вах Вао и Атчин (около о-ва Малекула) рассматриваются как незримые стражи порядка и морали. Они следят за соблюдением старых обычаев и гневаются при их нарушении. По словам Лейярда, очень часто приходится слышать от жителей во г^время совершения обрядов: «Предки, если они нас видят, будут нами довольны, потому что мы хорошо все выполнили». «Довольны ли предки тем, что мы только что сделали? Да, потому что мы

сделали так, как делали они». С большим удовлетворением люди говорят: «Наши предки довольны нами, потому что мы делаем то же, что они делали; мы продолжаем (их дело)»2.

На некоторых из островов этой группы (например, на о-вах Амбрим, Малекула) почитание предков связывается с культом черепов.

Быть может, еще резче проявлялось преобладание культа предков на южных Новых Гебридах, о чем говорят сообщения старых наблюдателей. По Макдональду, «боги эфатийцев (о-в Эфате, или Фате) назывались общим именем натемате, духов мертвых, т. е. умерших людей»; им приносили жертвы, они посылали погоду, урожай, но могли и наказывать людей. На Эроманге жители, по Робертсону, «чтили духов своих умерших предков. Все эти духи были злыми и блуждали по земле, делая вред людям». Про жителей о-ва Танна Тёрнер писал: «Их общее название для богов— аремха, что значит мертвый человек». «Духи умерших предков суть их боги». На о-ве Анеитьюм, по Инглису, божества «повидимому, были все обожествленными людьми: натмас, имя, даваемое всякому божеству, означает буквально мертвец...», «У них был культ предков». На о-ве Футуна «главный культ», по Грею, «был посвящен духам умерших»3.

На Новой Каледонии, помимо общего культа духов и почитания умерших вождей, каждая семья и род чтили своих собственных предков. Там было очень развито почитание черепов; их хранили в особых местах, украшали, молились им, употребляли их как принадлежность праздников.

Итак, культ предков, почти отсутствовавший в северной Меланезии (кроме о-вов Адмиралтейства), чем дальше на юг, тем больше был развит. Вероятно, это не случайно. Как уже говорилось в предыдущей главе, по мере движения с севера на юг Меланезии постепенно повышается общий уровень социального и культурного развития, что выражается, в частности, в превращении материнского рода в отцовский.Таким образом, можно думать, что развитие культа предков в Меланезии связано с поздней формой родового строя.

Святилища

Настоящих храмов в Меланезии не было. Были лишь примитивные формы святилищ. Последние связаны, повидимому, по своему происхождению с мужскими домами. Мужской дом обычно служил местом хранения священных изображений, масок, черепов, туда не допускались женщины, мужчины совершали там свои тайные обряды. Типичным примером могут служить гамали о-вов Банкс и Северных Новых Гебрид.

Гамаль здесь являлся, по существу, мужским домом, в нем спали мужчины во время посвятительных обрядов, воины перед походом, здесь происходили совещания мужчин. Но гамаль играл в то же время роль деревенского святилища, где изготовлялись и хранились священные маски и другие принадлежности обрядов (местами также черепа), где совершались и важнейшие из обрядов, связанных с тайными союзами. Местами встречались особые «домики предков» (например, на Вао). Чаще можно было встретить естественные святилища — заповедные места около какого-нибудь замечательного камня, пещеры, кратера вулкана.

Мифология

У меланезийцев мифов очень много. Обычно это так называемые этиологические мифы, т. е. мифы, объясняющие какое-нибудь явление природы или из жизни людей. Вот несколько образцов подобных мифов.

«По мнению людей наканаи (западное побережье п-ва Газель, Новая Британия), обитатели Улавуна (горная местность на юго-запад от полуострова) безобразны и уродливы. Они рассказывают об этом следующее: жители Улавуна и Имбане поймали однажды венги (фантастическое морское чудовище) и сварили его мясо. Одна женщина первая поела его, и у нее сейчас же искривился рот, распухли губы и рот остался открытым. Нос стал большим, широким и плоским. Все дети, рожденные этой женщиной, были похожи на мать, и так как все женщины ели этого венги, то все потомки стали уродами. С тех пор они стыдятся и не выходят на побережье»1.

Другой миф — с о-вов Адмиралтейства — гласит: «Две женщины были заняты посадкой растений. Вечером они отдыхали от работы и поджаривали клубни таро на углях. Но когда они захотели их очистить, они увидели, что забыли скребок из раковины, который при этом употребляется. Как раз в эту минуту всходил месяц, они схватили его и употребили для очистки поджаренного таро. Месяц же продолжал после сделанной работы свой обычный путь. На следующий вечер обе женщины поступили точно так же, как накануне, но на этот раз месяц сыграл с ними дурную шутку (т. е. изнасиловал их), и женщины очень рассердились на это. Когда он ушел, они закричали: «ты негодный, твое лицо почернело. Ты нам служил скребком, и чернота обугленного таро пристала к твоему лицу. Тебе никогда не удастся смыть позорное пятно». С тех пор месяц имеет несмываемые черные пятна»2.

Вот еще характерный пример—миф с о-вов Адмиралтейства: «Прежде в округе Хаум мужчины имели груди, а женщины бороды. Однажды они устроили бег взапуски, и женщины прибежали первыми, а мужчины отстали. Тогда дух, повелевающий над Хаумом, сказал: «Это не годится, отныне мужчины должны иметь бороды, а женщины груди». Если бы он не произвел этого изменения, то ясно, что доныне мужчины рожали бы детей, а женщины воспитывали бы их. Но теперь все обернулось к лучшему»3.

Того же стиля миф записан на о-ве Эроманга: прежде люди ходили на четвереньках, говорится в этом мифе, а свиньи, напротив, на двух ногах. Животные обсуждали это положение и нашли его неправильным. Тоща  ящерица произвела необходимые изменения, так что люди стали ходить на двух ногах, а свиньи на четырех1.

Подобных мифов у меланезийцев очень много. Нередко один и тот же мотив повторяется в разных местностях. Например, широко распространены мифы, объясняющие существование огромного океана. В различных вариантах рассказывается,что море было вначале совсем маленькое и было спрятано у героя (или героини) мифа; но дети (или внуки), ослушавшись запрета касаться его, выпустили воду, и море разлйлось во всей земле. Еще шире распространен миф, говорящий о причине смертности людей. Согласно ему, прежде люди, старея, умели сбрасывать старую кожу, как это делает змея, и омолаживались, но позже, по тем или иным обстоятельствам, утратили эту способность и с тех пор стали умирать.

Довольно скромное место в собранных до сих пор материалах по мифологии меланезийцев занимают мифы космогонические, антропогониче- ские и этногонические. Из полусотни мифов северной Меланезии, записанных Паркинсоном, о создании мира говорится лишь в одном; создателем мира изображается То-Кабинана, а злым деятелем, многое испортившим,— То-Корвуву2. В мифах, записанных Кодрингтоном, о создании мира не говорится совершенно. Только на Новых Гебридах чаще встречаются космогонические мифы: создание мира приписывается великим духам: Паре- кулкул (о-в Абрим), Токотаитаи (о-в Мало) и др. На Южных Новых Гебридах очень распространен миф, хорошо известный в Полинезии: миф о том, как творец (или «культурный герой») выудил землю из океана удочкой, как рыбу; этот миф отмечен на о-вах Анеитьюм, Футуна3. Мифы о происхождении людей встречаются чаще — по всей Меланезии, но в большинстве случаев это тотемические мифы, согласно которым люди произошли от животных. В этих мифах нередко говорится и о том, как люди были разделены на экзогамные группы.

Встречается, хотя и редко, миф о потопе (на о-вах Адмиралтейства, Анива), чаще — о происхождении огня (на о-вах Адмиралтейства, Тробриан, Д’Антркасто, у сулка и других племен на Новой Британии, на островах Буин, Сан-Кристобаль, Малекула).

Большая группа мифов имеет особое значение: они связаны с религиозными обрядами.

Подобных мифов особенно много известно на о-вах Тробриан. С формальной стороны они тоже имеют этиологическое значение: они объясняют происхождение тех или иных обрядов, заклинаний, магических действий, Но, по существу, значение их глубже, чем простое объяснение: они служат как бы оправданием магической практики или обосновывают право действующего лица на совершение определенного обряда. Обоснование обычно состоит в том, что в мифе рассказывается, как предок данного лица исполнял этот обряд. «Мифологические события демонстрируют правильность притязаний магии». «Часто главная функция мифа—служить обоснованием для системы магии»4.

Так, например, применяется магическое заклинание, чтобы лодка плыла быстрее; с этим заклинанием связан миф о летающей лодке, где говорится, как герой заставлял своими чарами лодку лететь по воздуху. Намеки на этот миф содержатся в самом тексте заклинания.

Этиологические мифы составляют, повидимому, большинство в меланезийской мифологии. Из 48 мифов, записанных Паркинсоном, таких мифов не меньше 29. Из мифов, собранных Кодрингтоном, не менее трети составляют этиологические мифы. Однако нередки и мифы, не носящие подобного характера. Таковы мифы, представляющие собою изложение какого-нибудь верования. Например, у племени сулка есть рассказ о человеке, который нырнул в реку за своим копьем и встретил под водой умерших родичей и друзей; вернувшись на землю,'он поведал о случившемся людям. В этом рассказе можно видеть лишь драматизированную передачу веры в то, что души умерших находятся под водой; приключение героя рассказа — лишь литературная оболочка, которая должна придать большую убедительность данному поверью1.

Некоторые из этой категории мифов имеют довольно прозрачную цель — запугать слушателей страшным образом духа, чудовища, людоеда. Таковы мифы, записанные Паркинсоном: о том, как злой То-Корвуву съел человека, а потом отгрыз ухо у мальчика; о том,как злой дух забрался в банан и умертвил человека, неосторожно его съевшего; о том, как злой дух заманил в пещеру женщину с ребенком и съел их; о том, как четырехглазый людоед По-Пекан съел двух заблудившихся мальчиков, и т. д.2 Вероятно, что запугивание подобными мифами имело целью предостеречь от нарушения какого-нибудь табу, например, чтобы не ходили в ту или иную местность.

Есть мифы, повествующие о подвигах тех или иных героев. В качестве героев особенно часто фигурируют братья-близнецы, выступающие соперниками и антагонистами. Один брат — умный, ловкий и благожелательный к людям, другой — глупый, неловкий и чаще злой. Излюбленными героями подобного типа были на Новых Гебридах Тагаро, на о-вах Банкс — Кат (Кват); на Новой Британии самое распространенное имя умного брата— То-Кабинана, глупого и злого — То-Корвуву.

Такие персонажи являются в значительной мере «культурными героями»: им приписывается введение тех или иных полезных для людей предметов и обычаев. Иногда герой—создатель человека. Например, Квату на о-вах Банкс посвящено много мифов. В них он обрисован как создатель людей, свиней, деревьев, скал и пр. Прежние европейские наблюдатели, поверхностно описывавшие верования меланезийцев, считали Квата богом. Но это, конечно, не бог. Основательно исследовавший меланезийскую религию Кодрингтон говорит по этому поводу: «... Со всем тем невозможно относиться к Квату очень серьезно и приписывать ему божеский ранг. Он, конечно, не повелитель духов. Он —- герой сказителей, идеальный образ добродушных людей... Кват сам добродушен, проказничает только в шутку и щедро пользуется своей чудесной силой»3. Никаких следов почтительного или боязливого отношения к Квату со стороны островитян нет, ему не воздавалось никаких почестей, и нет оснований приписывать этому образу священный характер и считать его богом. Тем более никаких божественных черт нет у То-Кабинана, героя мифов на Новой Британии, хотя То-Кабинана выступает как «культурный герой» и даже иногда как создатель мира и человека.

Нередки мифы о борьбе героя с чудовищем, обычно с людоедом, и, по большей части, о победе над ним.

Мифы о близнецах и «культурных героях» имеют, вероятно, весьма древнюю тотемическую основу и по происхождению связаны с представлением о тотемах фратрий. Таково, очевидно, происхождение мифологических персонажей— Тагаро, Квата.

Меньше всего в Меланезии натурмифологических образов, мифологических олицетворений явлений природы. В религии и в народном творчестве меланезийцев олицетворения солнца и луны встречаются редко и крупной роли не играют. Глубоко ошибочно мнение некоторых ученых — особенно гребнеровской школы — о солярном и лунарном происхождении героев меланезийской мифологии. В большинстве мифов об этом совсем не упоминается, а если и говорится, то эти черты явно позднейшего происхождения. Это хорошо прослеживается на образе Тагаро. На Новых Гебридах Тагаро связывался с луной,но отчасти и с солнцем.Но первоначально Тагаро был, очевидно, тотемом одной из фратрий. На о-ве Пятидесятницы (Рага) именем Тагаро называется одна из фратрий, а другая называется Малау. В северной же Меланезии, на архипелаге Бисмарка, образ Тагаро сохранил целиком тотемические черты: на Новой Ирландии фратрии назывались почти так же, как на о-ве Пятидесятницы — Тарагау и Малаба, или Тарго и Малам, причем значение этих имен — ястреб и морской орел (впрочем, и здесь фратрии считаются как-то связанными с солнцем и луной). Но в северной Меланезии сохранились более архаические формы верований и быта; потому можно думать, что Тагаро был вначале просто птицей-тотемом.

Лишь местами, довольно редко, встречаются в Меланезии следы культа солнца и луны, и то слабые. Известны, например, изображения солнца, то каменные, то вырезанные на дереве; кое-где перед этими изображениями устраивали обряды. Встречаются и изображения луны; на о-ве Буин, например, их вырезывали на столбах дома вождя и на танцевальных площадках. Более определенные элементы культа солнца отмечаются в сравнительно развитых горных районах южной Меланезии (особенно на южных Новых Гебридах); однако даже такое отсталое племя, как байнинги, считало солнце и луну создателями всего существующего.

Вообще мифология меланезийцев, как и вся их культура, представляла собою смешение весьма примитивных форм с сравнительно развитыми.

Общие и наиболее характерные черты религии меланезийцев видны из изложенного выше. Это прежде всего весьма развитой анимизм — вера в многочисленных духов умерших и духов природы. Далее, столь же развитая, частью связанная с анимизмом, вера в безличную сверхъестественную силу — мана. Универсально распространены магические представления, достигающие (на о-вах Тробриан) пышного развития. Широко1 распространен культ черепов, в отдельных районах связанный с культом предков. Слабы пережитки тотемизма. Полностью отсутствует вера в высшие существа — богов. Зачаточны формы святилищ. Начинается процесс выделения жречества. Начало социальной дифференциации отражается в религии наделением сверхъестественными свойствами вождей и выдающихся лиц, мужские тайные союзы окружены религиозными представлениями.

В целом религия меланезийцев отражает условия быта родового общества и его развитой формы, когда налицо и первые признаки его разложения. Но она не только пассивно отражала, но и активно способствовала закреплению складывавшихся форм общественной жизни; в частности, она служила интересам господствующих групп, закрепляя и усиливая их власть над массой населения.