Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Религия меланезийцев: колдуны, шаманы, жрецы. Магия. Мана
Этнография - Народы Океании

Религиозные верования меланезийцев не менее сложны и разнообразны, чем их общественные отношения, отражающиеся в этих верованиях. В религии меланезийцев мы находим и пережитки древнейших тотемических представлений, и формы родового культа, и культ вождей, отражающий зарождение классового строя. На них в наше время наслаиваются принесенные миссионерами христианские верования.

Колдуны, шаманы и жрецы

В Меланезии не могло еще сложиться обособленной касты жрецов. Но здесь есть уже профессионалы— специалисты по выполнению тех или иных религиозно-магических обрядов: знахари-врачеватели, вызыватели духов, гадатели, черные колдуны, насылающие «порчу», жертвоприносители, хранители святилищ, духовидцы-шаманы и другие. Особое место на некоторых островах занимают женщины-колдуньи. «Специализация» местами доходила до крайности. Например, на о-ве Эддистон (Симбо) знахари-врачеватели не только составляли особую профессиональную группу, но и занимались более узкими «профессиями»: один лечил только ревматические боли, другой — эпилепсию, третий — лихорадку; поэтому иногда одного и того же больного лечили одновременно несколько знахарей, до двенадцати и более. Знахарям и колдунам за услуги платят.

На о-вах Тробриан, где магия в разных ее видах занимает большое место в жизни населения, существует несколько категорий колдунов, знахарей и гадателей. Обычно эта профессия наследуется по женской линии—от материнского дяди. Видную роль играют там специалисты по земледельческой магии, имеющиеся в каждой деревне; без такого специалиста не предпринимаются никакие земледельческие работы. Особый колдун руководит работой по постройке лодки, произнося заклинания в начале каждого этапа работы. Так же обстоит и с другими хозяйственными занятиями. Есть даже специальный колдун по добыче раковин калома — томозина калома. Но помимо этих знахарей, выполняющих, по мнению меланезийцев, полезные функции, существуют «черные колдуны», якобы причиняющие вред и поэтому внушающие страх. В каждой деревне есть по одному или по два «черных колдуна» — бвагау: они считаются виновниками болезней. Эта профессия тоже наследственная, передается от дяди или от отца. Совершенно своеобразное явление представлял колдун-палач, состоявший у вождя на службе: вождь поручал ему время от времени исполнение смертного приговора над осужденным, и он совершал казнь, облекая ее в форму магических приемов.

Очень боятся островитяне также «летающих колдуний». Это нечто вроде европейских ведьм. По местным верованиям, летающие колдуньи (йойова) едят трупы людей, главным образом погибших на море. Они издали узнают о кораблекрушении и во время бури носятся над морем по воздуху, промышляя лакомую добычу. Способность быть йойова считается наследственной, и люди верят, что мать приучает с детства свою дочь есть трупы и летать по воздуху. Ни одна женщина не признается открыто, что она йойова, хотя многие из них считают подобную репутацию незазорной и не стараются ее опровергать. Подозрение в принадлежности к летающим колдуньям не вредит положению женщины в обществе, и она может даже выйти замуж. Вообще на о-вах Тробриан женщины монополизировали в своих руках некоторые виды магии.

В других районах Меланезии наряду с колдунами-магами занимают видное место лица, специализировавшиеся на общении с духами. Часто, однако, эти две «специальности» не разграничиваются. Так, на о-вах Адмиралтейства колдун, служащий вождю и унаследовавший от отца знание волшебных средств, совершает магические обряды, но он же считается способным вызывать духов и лечить с их помощью. На Новой Британии, в частности на п-ове Газель, колдун обычно совмещает в своем лице разные •функции — и врачевателя, и вызывателя дождя, и гадателя. Он также мог сноситься с духами. Однако различаются злые и добрые колдуны. На Соломоновых островах, где крайне развиты демонологические верования, «общение с духами» составляет главную функцию соответствующих ведунов, хотя они пользуются и магическими приемами.

В некоторых местах существуют настоящие шаманы, применяющие типично шаманские способы сношений с миром духов. Так, например, на о-ве Сан-Кристобаль лечение больного состоит в том, что шаман-врачеватель старается разыскать и вернуть душу больного; находясь в своей хижине, он приводит себя в состояние транса, и душа его якобы отправляется на поиски похищенной души больного: он ищет ее у морских, у небесных духов и пр., и если не может ее найти, то больной должен умереть.

На Соломоновых островах существовало и нечто вроде примитивного жречества. На о-ве Рубиана, например, где есть небольшие святилища— «дома-табу», при каждом из них состоял хранитель и служитель святилища, который один только имел право в него входить.

На о-вах Банкс тоже известны своеобразные шаманы— гисмана. Главная функция гисмана — лечение больных; для этого он «изгонял» злого духа из тела больного; другой способ лечения состоял в том, что душа (атаи) шамана во время его сна отыскивала душу больного, похищенную каким-нибудь духом, отнимала ее и возвращала на место.

На Новых Гебридах отмечены только колдуны-маги; некоторые из них занимались своей профессией наследственно.

На Новой Каледонии, где более развиты общественные отношения, можно отметить несколько большую оформленность жреческой прослойки. Здесь были наследственные жрецы-колдуны— такате. ДеРоша называет их «кастой колдунов». Впрочем, функции такате сводились опять- таки главным образом к магическим обрядам, заклинаниям и гаданиям.

На Фиджи большую роль играли мбете — жрецы, состоявшие при вожде. Каждый вождь имел своего жреца, они были тесно связаны друг с другом. Жрец, обладавший огромным авторитетом среди населения, исполь

зовал этот авторитет для того, чтобы подчинить население своей воле иг воле вождя. Жрецы сообщали народу «волю богов». Они впадали в транс, в исступление, которое напоминало камлание шаманов. В это время в жреца якобы входила душа умершего, предка или близкого человека, и вещала свое желание.

Сакрализация власти вождей

Вожди, старейшины и главари меланезийских общин сами служили в той или иной мере предметом суеверного страха. По мере того как в ходе общественного развития эта родо-племенная верхушка обособлялась, отрывалась от общины, власть главарей и вождей окутывалась в сознании населения таинственным и священным ореолом. Хотя настоящий культ вождей, какой существовал в соседней Полинезии, у меланезийцев не сложился, но развитие шло к этому, особенно на Новой Каледонии и на Фиджи.

Так, у новокаледонцев сама личность вождя считалась священной. «Вождь есть божество, — писал по этому поводу Бернар.— После смерти он становится богом; его особа неприкосновенна»1. «Вождь есть солнце племени», — сообщал Ламбер. Когда вождь умирал, преемник его посылал об этом весть всем подвластным ему общинам: «Идите и скажите, что солнце закатилось»2. Вожди широко пользовались обычаем табу, налагали запрещение на любой предмет. Система табу заменяла законы и указы, и нарушителей этих запретов предавали смерти.

Понятие о сверхъестественном

Основная идея всех религиозно-магических представлений и обрядов меланезийцев — это понятие сверхъестественного начала — священного, таинственного и запретного. В меланезийских языках идея эта передается разными словами, в зависимости от диалекта и от различия оттенков самого понятия.

Наиболее известное слово, выражающее понятие сверхъестественного и запретного, это many, тамбу или табу. Это слово соответствует полинезийскому «табу», вошедшему во все европейские языки, но значение его не совсем точно совпадает с полинезийским. У меланезийцев, особенно на о-вах Банкс и Новых Гебридах, слово «тамбу» (тапу) означает запрет, наложенный на что-либо определенным лицом. То, что священно и неприкосновенно само по себе, в силу сверхъестественных свойств, называется на Новых Гебридах сапуга, на о-вах Банкс — ронго. На Соломоновых островах такого различия между собственными сверхъестественными свойствами предмета и наложенным извне запретом не проводится.

У жителей о-ва Малаита есть слово сака, которым обозначается все таинственное, священное, сверхъестественное. Здесь, по словам Кодринг- тона, «все люди и вещи, в которых пребывает эта сверхъестественная сила называются сака, т. е. «горячие» (букв, значение слова «сака»). Духи если они могучи, суть сака; человек, знающий вещи, которые имеют духовную силу, сам является сака; человек, знающий заклинание, которое есть сака, шепчет его над водой и делает воду «горячей», — ha’asaka». Таким образом, понятие «сака» относится и к материальному предмету, и к человеку, и к заклинаниям, и к воображаемому существу — духу.

На о-вах Тробриан область сверхъестественного обозначается двумя словами: мегва и бомала. Первое имеет ближайшее отношение к магии. «В туземной терминологии царство магического обозначается словом «мегва», которое означает «магическое действие», «заклинание», «силу»> или «свойство» магии и может употребляться как прилагательное для описания в общем всего того, что представляет магический характер. Второе слово означает запрет; оно может относиться к запретам всевозможных видов, в том числе и к магическим запрещениям, и к священным местам»1.

Мана

Но наиболее широкое понятие, охватывающее едва ли не все религиозные представления и обряды меланезиицев и распространенное на большинстве островов Меланезии, —это мана. В этнографической литературе давно уже признано, что идея «мана»— характернейшая черта меланезийской религии.

Впервые о мана сообщил миссионер Кодрингтон в письме к Максу Мюллеру (1878). Он писал: «Религия меланезийцев состоит, в смысле верований, в убеждении, что вокруг существует сверхъестественная сила, принадлежащая к области невидимого; а в смысле практики — в употреблении средств для обращения этой силы в свою пользу... Есть вера в силу, совершенно отличную от физической силы, которая действует самыми различными путями для добра и зла, и обладать которой или направлять ее есть величайшее преимущество. Это есть «мана»... Вся меланезийская религия состоит в сущности в приобретении этой мана для себя или в использовании ее для своей выгоды, — вся религия, т. е. в смысле религиозной практики, молитвы и жертвоприношения»2.

Позже, в своей книге о меланезийцах, выпущенной в 1891 г., Кодрингтон дал очень подробное описание мана и роли ее в религии меланезийцев. Он сообщал:

«Та невидимая сила, которая, по верованиям туземцев, вызывает все эффекты, превосходящие их понятие о правильном течении природы, и присутствует в духовных существах, будь то в духовной части живых людей или в духах умерших, и сообщается ими их именам и различным вещам, связанным с ними, как камни, змеи и всякого рода предметы, — есть то, что обычно известно как мана. Без некоторого понимания ее невозможно понять религиозные верования и практику меланезийцев; и она же является активной силой во всем том, что они делают и считают делающимся в области магии, белой или черной. Посредством ее люди могут управлять и направлять силы природы, вызывать дождь и солнечный свет, ветер и затишье, причинить болезнь и лечить ее, знать то, что отдалено во времени и пространстве, приносить счастье и удачу или губить и проклинать»3.

«Сознание меланезийцев, — говорит тот же исследователь, — всецело* заполнено верой в сверхъестественную силу или влияние, называемое почти повсеместно мана. Это то, что действует при достижении всякого результата, который превышает обычные силы человека, вне обычных процессов природы; она присутствует в атмосфере жизни, связывается с лицами и вещами и проявляется в результатах, которые могут быть приписаны только ее действию. Когда человек приобрел ее, он может пользоваться ею и направлять ее... Но эта сила, хотя сама по себе безличная, всегда связана с каким-нибудь лицом, которое управляет ею; все духи природы имеют ее, обычно и духи умерших, а также некоторые люди. Если находят, что камень имеет сверхъестественную силу, то это потому, что с ним связан какой-нибудь дух»4.

Поэтому меланезийцы всегда видят наличие у человека особой мана, если этот человек чем-либо выделяется из окружающей среды. «...Всякий заметный успех есть доказательство того, что человек имеет мана; его влияние зависит от впечатления в народном уме, что он ее имеет; в силу нее он делается вождем. Отсюда власть человека, хотя бы политическая или социальная по своему характеру, есть его мана; это слово, естественно, употребляется в согласии с туземным понятием о характере всякой власти и влияния как сверхъестественном. Если человек был удачлив в сражении, это не его природная сила руки, быстрота глаза или подготовленность дали ему успех; он, конечно, получил мана от духа или какого-нибудь погибшего воина, и она дала ему мощь через посредство амулета или камня. Если свиньи человека размножаются, а его сады плодородны, это не потому, что он трудолюбив и заботится о своем имуществе, а благодаря обладанию камнями, полными мана для свиней и ямса. Конечно, ямс и естественно растет, раз он посажен, это хорошо известно, но он будет не очень крупным, если не будет привлечена мана; лодка не будет быстроходной, если в нее не войдет мана, сеть не захватит много рыбы, а стрела не нанесет смертельной раны»1.

Итак, мана — сверхъестественная сила, но действие ее проявляется, по мнению меланезийцев, в повседневных, самых обыденных делах. Очень интересно отметить, что всякое действие мана в глазах меланезийцев всегда связывается с тем или иным человеком, чем-либо выделяющимся среди других. Нельзя стать вождем или занять высокий ранг в мужском союзе, если не иметь для того необходимую мана; без нее нельзя сделаться и богатым человеком, ибо богатство — это тоже действие некоей мана.

Магия

Самой обычной сферой приложения мнимои силы мана была магическая практика, хотя последняя не всегда связывалась с идеей мана.

Область магии у меланезийцев была весьма обширна и разнообразна. Виды ее были различны — от простейших колдовских действий до сложных магических церемоний. Мы находим здесь магию вредоносную, любовную, лечебную, предохранительную, военную, промысловую, магию погоды. Практиковались и различные мантические (гадательпые) обряды. Каждый из этих видов обрядов был, в представлении меланезийцев, связан прямо или косвенно с практической деятельностью человека и с его общественными отношениями.

Вредоносная магия в Меланезии чаще всего принимала вид обрядов парциальной магии. Исполнитель ее заручался каким-нибудь предметом, бывшим в соприкосновении с телом того, кого он собирается околдовать: это могут быть остатки пищи, кусок одежды, след от ноги, или же волосы, ногти, экскременты, слюна и т.п. Полученный предмет в соединении с каким-нибудь «магическим» веществом, каковым служат бе- гель, известь, раздробленная кость мертвеца и пр., топят в воде, жгут на огне или оставляют гнить: ожидается, что такая же судьба постигнет и жертву. Подобные манипуляции могут быть очень просты. Так, «на о-ве Аврора кусочек пищи (оставшийся после того, кого хотят околдовать) завертывают в листья определенного растения; когда он начинает гнить и издавать зловоние, человек умирает»2. Другие обряды, напротив, очень сложны: так, на о-ве Мотлав над добытым предметом проделывали ряд процедур, время выполнения которых растягивалось месяцев на семь, в результате чего жертва должна была заболеть и умереть 3.

Менее распространена была «начинательная» (инициальная) магия, так хорошо известная в Австралии и, вероятно, более примитивная. Здесь действующее лицо изготовляло магическое орудие и направляло его с заклинаниями в сторону намеченной жертвы или помещало его на пути жертвы как ловушку. Предполагалось,что магическое вещество само довершит начатое действие и поразит врага. Например, один из распространенных приемов состоял в том, что в пустую бамбуковую палку вкладывали листья определенных растений,человеческие кости и другие предметы, служащие «магическими» снадобьями, причем произносили заклинания. В подходящий момент исполнитель обряда, увидев свою жертву, направлял на нее свое магическое орудие и открывал отверстие, предварительно зажатое большим пальцем; жертва должна была погибнуть. По другому способу кусок коралла, человеческою кость или часть стрелы, причинившей кому- либо смерть, обертывали, произнося заклинание, в магические листья и тайно закапывали на тропинке, где должен был пройти тот, на кого насылали «порчу»: в соответствующий момент орудие должно выскочить из-под земли и поразить жертву, результатом чего будет болезнь1.

Вредоносного колдовства меланезийцы чаще всего ожидали со стороны враждебного племени. Так, про байнингов п-ова Газель Паркинсон сообщает: «Если умирает внезапно друг или родственник, то байнинг приписывает это своим врагам, береговым жителям, но о том, как и почему это произошло, он не раздумывает»2. Подобные же сообщения имеются об о-вах Малаита, Массими др. Перед нами своеобразное фантастическое отражение межплеменной розни в сознании людей. Часто, однако, виновником злой магии считался особый колдун.

Любовная, или сексуальная, магия занимала гораздо более скромное место в жизни меланезийцев. К ней чаще обращались молодые мужчины, для того чтобы понравиться девушке, заставить ее влюбиться в себя или же наказать ее за холодность, за измену.

Приемы любовной магии были довольно разнообразны, хотя обычно весьма примитивны. Так, у племени сулка простейший способ состоял в том, чтобы заколдовать кокосовый орех и дать его незаметно съесть женщине; более сложный способ заключается в том, что человек изготовляет сигару из заколдованных листьев табака и поручает родственнику женщины окурить ее этой сигарой; остаток последней делится пополам, и одна половина кладется в гнездо муравьев,а другая — в огонь. В результате женщина должна воспылать страстью к исполнителю колдовского обряда3. Это — комбинация контактной и имитативной магии.

У тех же сулка распространено и магическое наказание неверной жены или неприступной красавицы; применяемые средства должны вызвать выкидыш или частую, истощающую женщину беременность4.

Лечебная магия была распространена очень широко. Меланезийцы в нее твердо верили. «Против внутренних болезней... колдовство является единственным средством», — сообщает Паркинсон5. Знахарь- врачеватель применял разные методы лечения. На о-вах Банкс он выгонял или высасывал из тела больного причину его болезни в виде кости, кусочка дерева; ставил припарки и пластыри из магических веществ; давал пить пациенту наговорную воду и пр.6 Подобные же приемы существовали и в других местностях.

В предохранительной магии применялось много довольно разпообпязных средств. В большинстве это были различные амулеты,

имевшие часто вид простых украшений. Большая часть носимых островитянами украшений, повидимому, имела значение амулетов-оберегов. По словам Паркинсона, например, у жителей п-ова Газель, едва ли есть хоть одно украшение, не связанное с каким-нибудь колдовством1.

Усобицы и вооруженные стычки составляли прежде обычное явление в жизни меланезийцев. В связи с этим военная магия играла у них видную роль. Приемы ее обычно несложны и зачастую сводились к особой раскраске лица и тела. На п-ове Газель различные виды боевой раскраски имели определенное магическое назначение: черная полоса от середины живота наверх и наискось через грудь и правое плечо до половины руки придает руке твердость и меткость в метании копья; зачернение нижней половины лица облегчает преследование врага; парик из человеческих волос надевается для того, чтобы незаметно подкрадываться к противнику и т. д. В некоторых местах военная магия составляла специальность военных вождей. Так обстояло дело на о-вах Адмиралтейства. Один из приемов военной магии там «состоит в том,что вождь мешает палкой в стоящей перед ним миске, полной воды, бормоча при этом заклинания»; другой способ заключается в том, что вождь «произносит заклинания над талисманом, изготовленным из человеческих костей и перьев птицы фрегата»2.

Весьма многочисленны и сложны были приемы промысловой магии, связанной с хозяйственной деятельностью. Меланезийцы широко применяли ее в земледелии, в рыбной ловле, при постройке лодок и пр. В земледельческом хозяйстве наиболее обычным магическим средством являлось закапывание на участках, засаженных ямсом, «магических» камней, по форме похожих на клубни ямса: они имеют силу мана и обеспечат хороший урожай. Это прием имитативной магии. На Новой Каледонии он приспособлен был к особенностям ирригационной системы: камни, по виду похожие на клубни таро, жители завертывали в листья определенных растений, якобы содействующих росту таро, и зарывали их в землю на верхней терассе, при входе в нее оросительного канала; там же зарывали кусочки очень твердого дерева (чтобы .клубни не загнивали), ароматные ветки дерева ниаули (против отравы воды); на нижней террасе, при стоке воды, закапывали сочный сахарный тростник — чтобы поле не высыхало. После уборки таро камни уносили вместе с клубнями домой и хранили до новой посадки.

Наконец, магию применяли и в области метеорологии. Магия погоды обычно находилась в руках особых специалистов. Считалось, что они могут вызывать дождь, ветер, солнечный свет и пр. Наиболее обычным способом были приемы имитативной магии, при которых колдун старался вызвать то или<иное явление погоды путем подражания ему. Один из простых приемов этого рода описан Кодрингтоном. Чтобы заставить солнце светить, надо взять особый магический круглый камень, обмотать его красным шнурком и утыкать перьями совы,наподобие лучей,произнося в то же время заклинания, а потом поместить этот камень в священном месте на высокое дерево. На о-ве Флорида колдун для этой же цели поступал иначе: он привязывал известные листья и лозы к концу бамбука и, держа все это над огнем, раздувал его с произнесением магических заклинаний, которые переходили на огонь,а с огня на листья; потом он укреплял свой снаряд на верхушке дерева; ветер должен сдуть с него чары и разнести вдаль, и тогда засияет солнце.

Чтобы вызвать дождь, колдун с о-ва Аврора (Маэво) клал пучок магических листьев в щель камня, а сверху — раздавленные и искрошенные ветки растения кава, и добавлял еще магический камень, способный вьь* звать дождь; при этом пелись заклинания. Потом все это накрывалось чем- нибудь сверху. Прикрытая масса начинала бродить, магический пар вместе с мана поднимался вверх и образовывал облака, из которых должен был идти дождь *. У племени сулка колдун для получения дождя клал на солнце вычерненные камни и некоторые растения; затем все это клали в воду между двумя слоями хвороста, с произнесением заговора; поверх этого на воде строился шалашик, — и дождь не заставлял себя долго ждать2.

Обязательным элементом всех видов магии было, повидимому, заклинание, которое бормотали или произносили нараспев при совершении обряда. По мнению некоторых исследователей, именно заклинание составляет важнейшую часть любого обряда. Малиновский даже утверждает, что все магические действия играют чисто вспомогательную роль — перенести заклинание на предмет и закрепить его на нем; главное же — именно заклинание, словесная формула. «Заклинание — самая важная часть магии». «В общем можно сказать, что главная творческая сила магии заключается в формуле, а обряд служит для передачи или перенесения ее на объект»3. Обрядов без заклинаний не бывает, зато бывают заклинания без обрядов.

Магия применялась меланезийцами в самых различных случаях жизни, однако не во всех. Область применения магии была хотя и широка, но довольно определенна: она применялась во всех тех случаях, где человек не может с уверенностью рассчитывать на свои собственные силы, на свою технику и свои знания, где успех зависит в большей или меньшей мере от случая или от факторов, не контролируемых человеком; таковы: состояние здоровья и болезни, половые отношения, война и отчасти сфера хозяйственной деятельности. В последней — степень власти человека над природой не одинакова в разных отраслях, поэтому и магия не одинаково в них применялась.

Очень интересны в этом смысле факты, отмеченные исследователями на о-вах Тробриан. Здесь магия употреблялась по поводу не всех, а лишь некоторых видов хозяйственных занятий. Например, в области земледелия магия применялась в культуре ямса и таро, но не применялась в связи с культурами банана, кокосовой пальмы, манго и хлебного дерева, дающих устойчивый и постоянный урожай; в рыболовстве магия употреблялась в связи с опасной для жизни ловлей акул, в безопасном же промысле мелкой рыбы при помощи отравы ее не применяли; при постройке лодок совершали магические обряды, при постройке дома их не совершали; на- конец, в технике художественной обработки твердых пород дерева, где имеет большое значение искусство особых мастеров-специалистов, магия применялась, в обычной же и всеми выполняемой резьбе по мягкому дереву к ней не прибегали. Одним словом, магия находила себе применение в тех отраслях хозяйства, где играют значительную роль случай и удача, где велик простор для надежды, неизвестности и страха; там же, где человеческая техника проста и надежна, где пускаются в ход испытанные и рациональные методы,—там для магии нет места4.