Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Мужские союзы меланезийцев. Вооруженные столкновения. Каннибализм
Этнография - Народы Океании

Власть вождей — наиболее обычная форма традиционной организации общественной власти у меланезийцев. Другую, более редкую и своеобразную, форму составляли у них мужские союзы. Мужские союзы возникли из мужских домов, которые при материнском роде, с первыми зачатками перехода к патриархату, стали опорными центрами в борьбе мужчин за преобладающее влияние в общине.

Эти союзы существовали не по всей Меланезии. Их не было на крайнем северо-западе (на о-вах Адмиралтейства, хотя «мужские дома» известны и там, и на о-вах Тробриан), не было их и на крайнем юго-востоке (на южных Новых Гебридах, на Новой Каледонии и на о-вах Фиджи). В остальной части Меланезии они были распространены широко, но едва ли повсеместно. Подробно описаны исследователями мужские союзы на п-ове Газель и о-вах Герцога Йоркского (союзы Ингиет и Дук-дук), а также на о-вах Банкс (Cyme и Тамате) и северных Новых Гебридах (Сукве или Маки).

Союз, или, вернее, союзы, Ингиет на п-ове Газель представляли собою полутайные объединения мужчин. Во главе каждого союза стоял богатый и влиятельный человек. Вступление в союз допускалось за особый взнос в пользу главы, или «владельца» союза; взнос, по сообщению миссионера Брауна, составлял 10 саженей раковинных «денег», по другим данным — 100 снизок. Каждый из союзов Ингиет практиковал на своих тайных сходках определенные виды колдовства, секрет которых известен был только членам данного союза. Страх перед колдовством терроризировал суеверных меланезийцев, не посвященных в тайны союза. Но у членов его были и другие, более реальные средства террора и власти: они практиковали тайные суды и казни с применением яда; некоторые наблюдатели сравнивали это с немецкими средневековыми судами феме.

Более показной и открытый характер представлял союз Дук-дук, распространенный в тех же местах, но, повидимому, появившийся там недавно, быть может, лишь в XIX в. Вступление в этот союз обставлялось, помимо обязательного членского взноса, сложными церемониями, длительной изоляцией кандидата. Принимались в члены и взрослые мужчины, и мальчики. Во главе союза стоял его руководитель—тубуан. Должность его была наследственной, очень почетной и давала обладателю огромную власть над членами союза, а через них — над всем населением.

Деятельность союза Дук-дук проявлялась в определенном ритуале. Он состоял в ношении причудливых нарядов и масок и в плясках. Наряд представляет собою глухой плащ из листьев, закрывающий всю верхнюю половину тела, на голову надевается высокая коническая маска. В таком наряде член Дук-дука изображает духа, или привидение. Обряды Дук-дука совершались определенными периодами — один- два месяца в году. Каждый раз изготовлялись новые маски. Члены союза собирались в особых священных местах в лесу — так называемом тараиу, куда доступ непосвященным был запрещен под угрозой штрафа, а в прошлом — даже смерти. Там устраивали пляски и обряды и производили прием новых членов. Время от времени группы членов союза появлялись в своих нарядах в ’ деревне, запугивали население, особенно женщин, и вымогали разные вещи и деньги. Всякое проявление неуважения к Дук-дуку влекло за собой штраф. В конце периода церемоний Дук-дука производились заключительные обряды, маски уничтожались, и Дук-дук «умирал», чтобы вновь «родиться» на следующий год. Неумирающим считался только тубуан, глава союза, дух женского пола, от которого Дук-дук и рождался.

Роль и значение союзов Ингиет и Дук-дук, несмотря на их причудливые и феерические обряды и костюмы, довольно просты. Все исследователи, наблюдавшие эти союзы на месте, единогласно отмечали, что все это — не что иное, как орудие господства мужчин над женщинами и богатых над большинством населения, средство самообогащения. Так, по словам миссионера Брауна, главная цель таких союзов,— «повидимому, вымогать деньги у всякого, кто не-член общества, и терроризовать женщин и непосвященных». По мнению Бургера, союзы Ингиет и Дук-дук «имеют в виду в первую очередь обогащение своих членов» й, «чтобы осуществить свои цели, не пренебрегают никакими средствами и нередко доходят до жестокостей». Паркинсон указывал, что цель этих союзов — «дать членам более высокое влиятельное положение перед женщинами и не- членами» и что членство связано с большими материальными выгодами. Союзы Дук-дук и Ингиет — своеобразный аппарат накопления «денег» и других ценностей. «Отнимите у них деньги,— писал миссионер Данкс,— и их тайные союзы сразу сойдут на нет».

Если рядовому члену союза членство давало некоторые выгоды, то глава союза, тубуан, пользовался им как аппаратом власти. Сан тубу- ана был наследственным, однако мог быть куплен и за «деньги». Расходы, связанные с приобретением сана, его носитель возмещал с избытком. Он налагал по произволу штраф на любого общинника за ту или иную провинность, в частности за недостаточно почтительное отношение к союзу или к его главе. Сами члены союза могли подвергнуться штрафу. Эти штрафы, будучи для тубуана способом самообогащения, в то же время свидетельствовали о судебно-полицейских правах, принадлежавших главе союза Дук-дук. И в самом деле, тубуан был общепризнанным носителем власти. Он делил власть с вождем, а местами, например у гунантуна, тубуан совершенно вытеснил вождей и сам нес все судебно-административные функции. Терроризированное население не смело роптать против жестокого самоуправства тубуана. «В большинстве случаев,— говорит Паркинсон,— правительством для туземцев является жадный и жестокосердый тубуан, против которого ничего не сделаешь, разве только открытым мятежом, но пока дойдет до него нужно, чтобы дело обстояло уж очень круто».

Своим авторитетом тубуан пользовался в интересах имущей части населения. По обычаю он имел право ставить особые значки на плодовых деревьях, плантациях таро, ямса или бананов. «Этот значок является знаком табу (запрета) тубуана и пользуется строгим уважением из страха наказания с его стороны»2. От владельца собственности, которая таким образом была поставлена под охрану тубуана, он получал денежное вознаграждение.

Нечто подобное, но в несколько усложненном виде, представляли собою мужские союзы на о-вах Банкс, описанные Кодрингтоном и более подробно Риверсом. На этих островах существовало (местами сохранилось и до сих пор) два вида союзов — Сукве и Тамате. Между ними имелась не совсем ясная для нас связь. Союзы Сукве были более открыты, публичны и связаны с деревенским мужским домом (гамалъ), союзы Та-’ мате — более таинственны и деятельность их протекала в потайных местах, в лесу.

Членами Сукве состояли только мужчины. Имелись, правда, и особые женские союзы, но они не имели такого значения как мужские. Мужчины входили в Сукве почти все, ибо только принадлежность к союзу делала человека полноправным членом общества. Вступление допускалось в любом возрасте, даже с детства, но за определенный взнос. Союз, однако, делился на целый ряд рангов (по Кодрингтону — на 18, по Риверсу — на 13), и если низшие ранги были сравнительно легко доступны для всех, то чем выше ранг, тем выше вступительный взнос, и самых высших рангов достигали лишь немногие, особенно богатые люди, которые за то и пользовались особым почетом и властью в общине. Каждый ранг Сукве имел свое отделение в мужском доме (гамаль), вход в который членам низших рангов но разрешался. Для посвящения или перехода в следующий ранг союза кандидат должен был собрать достаточное количество свиней и раковинных денег. Ему помогали родственники, особенно дядя по матери, л старые члены союза, частью при помощи ссуд за большие проценты. В назначенный день устраивалось празднество, с ритуальной раздачей «денег» и убоем свиней (что и служило вступительным взносом), с плясками и разными обрядами. Празднества Сукве — самое яркое проявление общественной жизни на о-вах Банкс.

Союзы Тамате носили менее показной характер. В дни празднеств члены союза надевали особые маски, изображающие духов умерших (само слово «тамате» означает «мертвец» или «привидение»). Система Тамате состояла из ряда отдельных обществ; их значительно больше, чем в Сукве (Риверс на одном островке Мота насчитал их 77), и они не делятся так четко на ранги; однако и среди них есть низшие и высшие. В последние допускались только члены высших рангов Сукве, и, наоборот, высших рангов Сукве нельзя было достигнуть, если не состоять в определенном союзе Тамате. Можно было быть членом одновременно нескольких Тамате. Одна из важнейших привилегий Тамате заключалась в том, что члены их имели право защищать свое имущество особыми значками (листья разных видов растения кротон); такой значок делал неприкосновенным (табу) отмеченное | им имущество (плодовые деревья и пр.) для всех не-чле- нов данного союза.

На северных Новых Гебридах аналогичная система несколько проще. Там неизвестны были тайные союзы Тамате, а имелись только разделенные на ранги деревенские союзы, которые называются на северных островах сукве, хукве, хунг- ве, сумбе, на центральных — маки, манки, мангне, жек- ггг и т. п. Эта система была описана Кодрингтоном, Шпей- зером, а в новейшее время особенно подробно Лейярдом. Суть ее заключалась в том же: в достижении, при помощи прогрессивно возрастающих взносов, посвящения в высшие ранги союза, что дает человеку власть и влияние в обществе.

Ритуал союза состоит в периодических празднествах с убоем свиней и раздачей «денег», причем цель этих празднеств — посвящение кандидатов. В память каждого празднества сооружается (чего нет на о-вах Банкс) каменный дольмен или монолит.

Таким образом, мужские союзы на о-вах Банкс и Новых Гебридах играли ту же роль, как Ингиет и Дук-дук на архипелаге Бисмарка: с одной стороны, накопление и охрана имущества, с другой — достижение влиятельного и господствующего положения в обществе. По словам Риверса, глубоко изучившего на месте эти союзы, они «тесно связаны с уважением к собственности и к поддержанию социального порядка». «Итак, с некоторой точки зрения,— писал тот же исследователь,— общества Сукве и Тамате составляют сложную организацию, посредством которой приобретается богатство, и так как продвинуться в этих корпорациях могут только богатые или лица, имеющие богатых друзей, эта организация является средством для закрепления и даже подчеркивания социального ранга,поскольку этот ранг зависит от обладания богатством»1.

Как и на Новой Британии, мужские союзы на о-вах Банкс местами почти заменили собою вождей в качестве органов власти. Можно было быть наследственным вождем; но если вождь не занимал высокого ранга в Сукве и Тамате, он не имели малой доли того веса и власти, каким располагали члены высших рангов в этих союзах. Только заняв в них высокое место, вождь получал подлинную власть.

Первоначальное значение мужских союзов состояло в том, что это была организация мужчин при материнско-родовом строе на той стадии, когда слагаются предпосылки патриархата. Мужские союзы были одной из тех сил, которые подрывали этот строй. В дальнейшем они получили вторичное значение как органы общественной власти богатой верхушки над всей общиной.

В южной Меланезии, на Новой Каледонии и на Фиджи, где разложение материнского рода, по существу, закончилось, мужских союзов уже нет. Но очень вероятно, что они там прежде были: пережитками их служат на Новой Каледонии носимые на праздниках страшные маски дангат, сходные с масками Тамате и других тайных союзов Меланезии.

Вооруженные столкновения

Немаловажное место в общественной жизни Меланезии занимали вооруженные столкновения. Между племенами и даже между отдельными деревнями прежде были очень часты враждебные отношения. Почти все наблюдатели отмечали, что для меланезийца всякий чужеплеменник или даже житель чужой деревни — враг. Особенно враждовали жители прибрежной полосы с племенами внутренних гор. Так, на о-вах Адмиралтейства племена узиаи находились в вечной вражде с моанус и матанкор, но, впрочем, и между собой эти племена не были в дружественных отношениях. На Новой Ирландии и Новой Британии вражда между горцами и жителями побережья составляла обычное явление. То же самое сообщается о жителях Соломоновых островов и о Новых Гебридах.

Из этой вражды рождалось постоянное взаимное недоверие и страх перед всем чужим. Островитяне редко решались отходить далеко от своей деревни. Шпейзер сообщает характерный факт: на о-ве Амбрим в деревнях, расположенных в 20 минутах ходьбы от побережья, есть много людей, никогда не видевших моря вблизи. Эта отчужденность и изолированность составляли прежде самую темную сторону быта меланезийцев.

Причинами и поводами к вражде служили и постоянные ссоры из-за женщин, и разные старые счеты, вызывавшие кровомщение, и суеверие островитян, которое проявлялось во взаимных обвинениях в колдовстве и пр.

Однако межплеменная вражда существовала чаще лишь потенциально и редко проявлялась открыто. Если же начиналась настоящая вооруженная борьба, она не принимала формы больших открытых сражений. Сражения, если и происходили, то не бывали кровопролитными и чаще продолжались лишь до первого убитого. Гораздо более обычная форма вооруженных действий — это засада, внезапное нападение, коварное убийство сзади. Чаще всего нападающая сторона старалась подойти незаметно, ночью, к вражеской деревне и напасть на нее врасплох. Тут уж начиналась резня, и не щадили ни пола, ни возраста. Впрочем, женщин и детей обычно уводили в плен. Всевозможные военное хитрости, жестокости и уловки разрешались меланезийскими обычаями.

С появлением на Тихом океане торговцев-европейцев — тредоров, которые сбывали меланезийским вождям, наряду с другими товарами, огнестрельное оружие, межплеменные войны стали во многих местах более кровопролитными. Тредоры и колонизаторы умышленно их разжигали. В дальнейшем, однако, островитяне начали понимать, кто их настоящий враг, и стали обращать оружие против колонизаторов и грабителей-торговцев. В настоящее время межплеменные войны в Меланезии совершенно прекратились: население сплачивается для борьбы против поработителей.

Каннибализм

С межплеменной враждой и частыми вооруженными столкновениями был в прошлом связан у меланезийцев варварский обычай каннибализма. Однако он существовал не везде. Каннибализма совершенно не было на о-вах Тробриан и соседних с ним островах, на южном Бугенвиле, на о-вах Кар- терет, Санта-Крус, Торрес и Банкс. Жители этих островов не только не были людоедами, но с отвращением относились к этому обычаю. В остальных местах каннибализм был прежде заурядным явлением. Но он принимал различные формы. У одних племен было в обычае поедать только тела убитых на войне врагов (п-ов Газель, Новая Ирландия и др.), у других не было такого ограничения. На некоторых островах употребление в пищу человеческого мяса было связано с религиозно-магическими представлениями (Новые Гебриды). Эндоканнибализма, т. е. поедания своих соплеменников, в Меланезии не было. Местами, например на Новых Гебридах, каннибалами были только мужчины. На тех островах, где классовое расслоение зашло далеко, каннибализм иногда составлял привилегию знати и вождей. Так, например, на о-ве Танна, а особенно на Новой Каледонии одни только вожди ели человеческое мяса и для добывания его иногда нарочно организовывали нападения на соседей.

Надо, однако, сказать, что каннибализм в Меланезии и особенно на Фиджи принял широкие размеры лишь в XIX в., под косвенным влиянием европейцев. Последние снабжали меланезийских правителей огнестрельным оружием и разжигали их междоусобные войны. Победители в этих войнах захватывали массы пленных, которые и шли на съедение.

Вот что писал, например, британский колониальный служащий, сэр Уильям Де Во, бывший губернатором Фиджи в 1880—1887 гг.: «Я сильно склонен думать, что до появления белых на островах людоедство было сравнительной редкостью. Но введение ружей в такой степени повысило' число жертв, что переход к постоянной практике каннибализма скоро* создал стремление любой ценой удовлетворить эту потребность...».

В наше время от каннибализма не осталось и следа.

«Королевство» Мбау на Фиджи

В заключение коснемся общественных порядков, сложившихся к XIX в., т. е. накануне начала европейских колониальных захватов, в одной из областей архипелага Фиджи, где процесс социального развития зашел дальше всего. В результате длительных межплеменных войн весьма усилилось так называемое «королевство» Мбау — на восточном берегу о-ва Вити-Леву. «Короли» его — первоначально вожди маленького островка Мбау у восточного побережья — подчинили себе в начале XIX в. почти весь остров. В связи с этим в «королевстве» Мбау сложился наиболее развитой общественный строй. Он очень обстоятельно описан миссионером Файсоном — известным другом и единомышленником Моргана.

В его время (1860-е годы) в области Мбау, как и в других областях Фиджи, еще крепко держался общинный строй. Население делилось на родовые союзы матангали (букв, «связанная община»), распадавшиеся на более мелкие родовые группы явуза. Последние в свою очередь состояли из большесемейных общин вувале. Малой семьи, в европейском смысле, не существовало. Вувале представляли собою основные хозяйственные ячейки. Каждая из них занимала отдельный небольшой поселок или усадьбу, и из таких усадеб составлялась деревня (коро).

Землепользование и землевладение было общинное. Земля принадлежала сельским общинам (коро). Она делилась на несколько категорий: внутренние земли общины (яву), примыкавшие непосредственно к деревне, обрабатывались отдельными вувале и составляли семейные владения, хотя и не могли отчуждаться; эти земли нередко огораживались; внешние земли общины (теле) тоже содержали семейные участки, однако перемежавшиеся общедеревенскими необработанными полосами; лесные угодья (вейкау) не распределялись между семьями, и все члены сельской общины имели на них равные права.

В связи с усилением власти вождей некоторые из них стали предъявлять претензии на общинные земли как на свою собственность. Когда на Фиджи появились англичане, они стали поддерживать эти претензии в своих интересах, рассчитывая при посредстве вождей прибрать землю к рукам. Некоторые английские исследователи стали поэтому доказывать, что на Фиджи существует феодальное право землевладения, и что вся земля является собственностью «королей» и их «вассалов». Так освещал дело, например, британский консул Дж. Тэрстон. «Король» Таком- бау действительно воспользовался новой доктриной и в 1858 г. предложил Британии купить свое «королевство». Но это вызвало законный протест со стороны фиджийских общинников. Водном из протестов — в письме к губернатору А. Гордону (о нем сообщает Файсон)— автор его заявлял: «Я, сэр, фиджиец и хорошо знаком с порядком земельного держания на Фиджи. Земля принадлежит нам, общинникам. Распределение ее существует не со вчерашнего дня, а возникло с давних, давних времен. Сэр, земля моего деда и моих предков — это моя земля. Она принадлежит мне и моим сородичам. Это наша земля, она принадлежит только нам и не может быть у нас отнята. То, что теперь делают наши вожди, несправедливо. Они знают фиджийские обычаи и тем не менее продают землю без ведома владельцев. Это, сэр, очень большая несправедливость»1.

Однако наряду с сохранением общинного строя, социальные отношения в «государстве» Мбау, в результате завоеваний, весьма усложнились. Все население, как господствующее племя, так и жители покоренных областей, разделилось на несколько групп, напоминающих настоящие касты: таукеи — члены старых свободных родов, основное ядро племени мбау;

таукеи-вулати («чужие таукеи»), или каитами («чужеродные»),— свободные члены других племен или областей, адоптированные одним из господствующих матангали и пользовавшиеся почти всеми правами;

мбати — добровольно покорившиеся жители присоединенных областей, поставлявшие воинов для «короля» Мбау, но не платившие дани и сохранявшие самоуправление;

вакатуа-ни-вере — члены покоренных общин, которым была оставлена земля, но которые должны были большую ча,сть урожая ‘с нее отдавать своим новым господам; они не могли покинуть свои участки или перестать их обрабатывать;

каиси, или каиморо, — низший слой, состоявший из военнопленных- рабов, из лиц, исключенных за что-либо из родового союза, незаконнорожденных и пр.

Помимо этих основных групп, существовали еще мелкие промежуточные группы. В число названных каст не включались и вожди, стоявшие над всеми.

Кастовые группы описывались как разные степени «рождения», т. е. различались как бы генеалогически. Самый низший слой (каиси) обозначался как люди вовсе «не рожденные»; те, кто был выше их, считались «не полностью рожденные»; далее шли люди «нехорошо рожденные», затем «хорошо, но не высоко рожденные», затем «высокорожденные», и, наконец, вожди, люди «божественно рожденные», потомки древнейших предков. Эта терминология напоминает осмысление кастовых делений в идеологии древневосточных государств (например, в древней Индии).