Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Имущественное расслоение меланезийцев. Организация власти
Этнография - Народы Океании

Параллельно с зарождением рабовладельческих отношений у меланезийцев развивался и другой процесс — экономическое расслоение среди свободных. В Меланезии этот процесс принял своеобразные формы. Богатая природа дает меланезийцу, нередко при небольшой затрате труда, избыток необходимого; избыточный продукт может скопляться в руках отдельных лиц. На о-вах Тробриан валовой урожай ямса обычно намного превосходил потребности. Запасы ямса хранились в особых амбар- чиках, всем напоказ, и составляли предмет гордости владельца, хотя и сгнивали- Но в большинстве случаев предметом накопления и показателями богатства служили другие ценности, выполняющие в то же время функции денег. На о-вах Пятидесятницы и Аоба это были цыновки, которые считались тем более ценными, чем более они были стары и вет- хи. «Богатый человек,— писал Кодрингтон,— держит в своем доме 50 и более цыновок, висящих и приходящих в ветхость,—доказательство древнего богатства». На о-вах Банкс предметом накопления были снизки мелких раковин, измеряемые связками определенной величины (катагиу). «Богатые люди накопляют большие количества этих денег; впрочем, достаточно сотни катагиу, чтобы сделать человека богатым»1. Раковинные «деньги» (диварра, тамбу) накопляли у себя и жители о-вов Новая Британия и Новая Ирландия. Во многих местах, особенно на Новых Гебридах, главный объект накопления и мерило богатства—свиньи, особенно самцы с искусственно выращенными загнутыми клыками.

Для чего служило это накапливаемое богатство? Меньше всего оно использовалось по прямому назначению, как потребительные стоимости. Мясо свиней, правда, едят, но едят главным образом по праздникам, когда владелец убивает и раздает большое количество свиней; здесь главное дело — демонстрация богатства и приобретение общественного веса. Другие предметы накопления и вовсе не использовались практически: цыновки зачастую нарочно портили, чтобы не употреблять; раковины и другие украшения обычно висели в доме владельца просто как показатель его богатства. Главная цель всех этих ценностей в том и состояла, чтобы служить доказательством богатства их владельца и одновременно орудием его господства в общине. Чем человек был богаче, тем влиятельнее и авторитетнее был он среди окружающих. Уважение к нему приобретало суеверный, религиозный оттенок. Источником богатства, по мнению меланезийцев, является некая сверхъестественная сила мака (см. главу «Религия меланезийцев»). Чем богаче человек, тем, значит, сильнее его мана, и богатство и есть ее видимое проявление.

Каким же образом осуществлял богатый человек свое влияние и господство в общине? Средства и способы были весьма различны. Простейшим была система своеобразного кредита. Раздача ценностей взаймы, притом на ростовщических условиях, составляет глубоко укоренившийся обычай, широко распространенный в Меланезии. Например, на о-вах Банкс был обычай давать взаймы деньги из 100% роста, независимо от срока, и такой заем навязывался человеку иногда принудительно. Почти то же самое отмечалось на северных Новых Гебридах, где давали в рост также и свиней. Принятие взаймы свиньи ставило должника в зависимое положение от кредитора, так как уплатить долг нужно было свиньей определенного качества, что не всегда бывало легко; кредитор пользовался этим для приобретения власти над должником. Такие же обычаи известны на о-ве Бугенвиль, где богатые люди — они же нередко вожди — пользовались имуществом должника, заставляли его исполнять работы ит. д., пока он не уплатит долга.

Другая форма проявления господства богатых связана с так называемыми мужскими союзами, а третья — со своеобразными функциями и привилегиями вождей. Об этом будет речь ниже.

Одна из привилегий богатых — многоженство. По нескольку жен имели, как правило, зажиточные члены общины. А это в свою очередь влекло за собой еще одну выгоду: так как женщина в Меланезии — главная рабочая сила в земледелии, то обладание несколькими женами дает возможность богатому человеку засаживать более крупные участки земли, а следовательно, получать большие урожаи. Хотя частной земельной собственности накануне начала европейской колонизации в Меланезии еще не сложилось, но богатые могли захватывать и эксплуатировать большое количество земли. У новокаледонцев, по сообщению Бернара, «из территории племени одна часть составляла личную собственность вождей и знатных, остальное — коллективная собственность всех»1. Правда, по старому обычаю, необработанная земля считалась общеплеменной собственностью, но, однажды обработанная, она становилась владением того, кто ее обработал, и он не терял на нее права, даже если переставал ее возделывать. Вожди и знатные владели таким образом землей на наследственном праве.

Организация власти

Вожди и предводители общины существовали в Меланезии повсеместно, но масштаб и характер их власти были весьма неодинаковы. Вождями у меланезийцев были чаще всего родовые старейшины и главари деревенских общин. Впрочем, той другое зачастую совпадало в одном лице, потому что старейшина самого многочисленного в деревне рода являлся, как правило, и ее главарем. Так обстояло дело на о-вах Тробриан, Маршалл-Беннет, Флорида, Шортленд и других Но нередко встречались, например на Новой Ирландии, Новой Британии и в других местах, предводители родовых групп, не имевшие прямого отношения к территориальным общинам. Были, наоборот, и деревенские главари, не связанные с какой-либо родовой группой. Более крупные вожди господствовали над большими территориями.

Какие функции принадлежали вождям, каково было их положение в общине? Здесь налицо большое разнообразие, зависевшее^от местных условий.

Во многих местах вождь, как родовой, так и деревенский, играл роль руководителя общественных работ: назначал начало обработки земли и посадки растений, организовывал коллективный лов рыбы, строительные работы и т. ц. Подобные функции вожди выполняли на о-вах Тробриан, на п-ове Газель, на о-вах Флорида, Сан-Кристобаль, на некоторых островах из Новых Гебрид. Эту чисто хозяйственную роль вождя можно считать остатком очень древних первобытно-общинных традиций.

Но гораздо чаще на передний план выступала другая сторона деятельности вождей. Вождь выступал обычно как центр сложной системы обмена и циркуляции различных ценностей, которые в огромном большинстве проходили так или иначе через его руки.

Наглядный пример — вожди на о-вах Тробриан. Это были прежде всего самые богатые люди в общине. Они имели по нескольку, иногда даже помногу жен. Через них они получали, согласно местному матриархальному обычаю, значительную долю урожая с подчиненной им территории. Так, в годы перед первой мировой войной вождь деревни Омарака- на — главной общины на о-ве Бойова — имел в сфере своего влияния до 60 деревень. Из каждой он получал по обычаю по одной жене и имел, таким образом, около 60 жен. Через жен к нему ежегодно поступала немалая доля земледельческой продукции из этих деревень, по подсчетам Малиновского, до 300—350 тонн ямса. Главный вождь округа Кири- вина сосредоточивал в своих руках от 30 до 50% всего валового урожая острова. Но это не все. Большая часть, до трех четвертей, других ценностей — свиньи, бетель, кокосовые орехи и пр.— тоже считалась собственностью вождя, и он распоряжался этими ценностями, находившимися в деревнях, через своих уполномоченных. В системе обмена кула вожди занимали центральное место; им принадлежало до 80% всех ценностей кула.

Очень сходное положение было у гунантуна на п-ове Газель. Там местный вождь (а-нгала) тоже был самым богатым человеком в общине и играл роль хранителя и распорядителя общественных ценностей. Все раковинные «деньги», принадлежавшие членам общины, хранились, как правило, у него. Он употреблял эти «деньги» на общественные цели, но при этом извлекал выгоду и для себя лично. Он вносил, между прочим, из этих «денег» выкуп за жен для молодых людей и делал их тем самым своими должниками, а потом заставлял отрабатывать долг. Он нанимал на эти же «деньги» людей для расчистки своих насаждений, а выручку от продажи урожая клал в тот же склад общественных «денег». Хотя никакого аппарата принудительной власти вождь здесь не имел, тем не менее его богатство и его право распоряжаться общественными сокровищами создавали ему огромный авторитет и влияние в общине. Этому особенно содействовало суеверно-почтительное отношение меланезийцев к богатству и к «деньгам», как к проявлению сверхъестественной силы мана.

Нечто подобное обнаружено Турнвальдом на юге о-ва Бугенвиль. Здесь вожди были богатые люди, владевшие раковинными деньгами и почти монопольно занимавшиеся ростовщичеством. У крупных вождей имелись большие склады «денег», из которых они раздавали ссуды под огромный процент, доходивший до 100. Должник обязан был вернуть эту сумму деньгами или натурой, но вождь-ростовщик не был заинтересован в скорейшем погашении долга, ибо он по обычаю мог пользоваться личным трудом и имуществом должника — его плодовыми деревьями, свиньями. В новейшее время вожди стали поставлять своих многочисленных должников на плантации колонизаторов, присваивая их заработную плату. Хотя и здесь вождь не имел в своем распоряжении никакого аппарата принуждения, но ему он и не был нужен, так как рядовое население находилось в экономической зависимости от него.

Сходные факты известны также на о-вах Шуазель, Велья-Лавелья, Малаита, Новая Ирландия и пр.

Интересно, однако, что вожди, будучи богатыми людьми, не имели никаких особых земельных прав. Хотя местами, как на о-вах Тробриан, вождь признавался номинальным хозяином всей земли, тем не менее реально его права на землю не превышали таких же прав любого члена общины. Подобно всякому другому, вождь мог занять и обрабатывать *любой свободный участок. Правда, имея нескольких жен и нередко располагая возможностью эксплуатировать своих должников, вождь мог занять более крупный участок, но это не давало ему никаких особых прав на землю. Вождь не был крупным землевладельцем. Мало того: известны, например на Малаите, совсем безземельные вожди. Только на Новой Цаледонии вожди были владельцами особых участков земли.

Примечательно, что судебные функции обычно вождю не принадлежали или, во всяком случае, были весьма второстепенными. На о-вах Адмиралтейства, например, к вождю никогда не обращались за разбором каких-либо конфликтов, хотя вождь мог, случайно узнав о ссоре, оштрафовать в свою пользу виновного. Правда, на о-вах Тробриан вождь иногда применял репрессии против правонарушителей, но репрессии носили характер религиозных санкций. Он мог поручить своему подчиненному колдуну убить виновного при помощи магии. На п-ове Газель известен любопытный обычай камара: потерпевшая сторона, например оскорбленный муж, не имея возможности самостоятельно расправиться с обидчиком, обращался к вождю, и тот вознаграждал его из своих средств, а потом с лихвой возмещал свои расходы из имущества виновного.

На Соломоновых островах (Флорида, Малаита, Сан-Кристобаль) известны случаи, когда вождь пользовался правом приговаривать виновного к штрафу или даже к смерти. То же известно и о некоторых из Новогебридских островов: на о-ве Аоба вожди располагали сильной властью и отмечены случаи настоящего деспотизма: один вождь, например, казнил человека вопреки общим просьбам о помиловании. Это, однако, было скорее исключением, ибо обычно вождь в Меланезии ничего не делал против общественного мнения.

Военными предводителями меланезийские вожди были далеко не везде. Можно сказать даже, что в большинстве случаев они к военному делу не имели отношения. Например, на Новых Гебридах, по словам Шпейзера, настоящих военных вождей не было, а в военных столкновениях предводительствовали просто более опытные воины. Вожди о-вов Тробриан совершенно не интересовались войной. На п-ове Газель существовали особые военные предводители — лулуаи, но они занимали второстепенное место в сравнении с описанными выше вождями (а-нгала).

Однако на некоторых островах, в связи с частыми войнами, военные вожди выдвинулись на первое место. Для вождя о-вов Адмиралтейства война была главным занятием. На Сан-Кристобале дело обстояло примерно так же, хотя вождь там не только предводительствовал на войне, но и руководил всей жизнью общины. #На маленьком островке Санта- Ана и на о-ве Малаита наблюдатели отмечали существование мелких, но воинственных «царьков», совершавших грабительские набеги на близлежащие острова.

Бывали случаи, когда из среды таких «царьков» выдвигались удачливые завоеватели, подчинявшие своей власти большие области. Наиболее известная фигура подобного рода — некто Гореи. Деятельность его относится к 1860—70-м годам. Гореи в молодости работал на австралийских плантациях, а потом, попав на маленький островок Моргусаи, он добился там большого влияния, стал вождем и постепенно объединил под своей властью соседние острова, в том числе и южную часть большого острова Бугенвиль. Гореи обладал недюжинными административными способностями, старался ладить с торговцами-европейцами (острова тогда еще не были захвачены колонизаторами). Своими военными предприятиями он сколотил себе порядочное богатство. Его многочисленные жены (более тридцати) изготовляли цыновки на сбыт. Мастерская, где совершалась эта работа, производила на видевших ее европейцев впечатление настоящей фабрики. После смерти Гореи созданное им объединение распалось.

Развитие военной власти вождей местами привело к тому, что при вождях образовывалось нечто вроде дружин из личных слуг и воинов.

Со своей дружиной вождь был связан гораздо более тесно, чем с массой общинников. Характерный пример—порядки у племени моанус на о-вах Адмиралтейства. Здесь у каждого вождя была дружина, или свита, состоявшая из его родственников, наемников, купленных и военнопленных рабов, которые, впрочем, не считались надежными, так как всегда могли убежать. Дружинники вождя имели свои дома, сады, имущество. Однако они должны были прежде всего работать на своего господина, возделывать его землю, строить дома и лодки. Главная же обязанность их — идти вместе с вождем на войну. За эти услуги вождь помогал своим слугам, в частности при женитьбе, делился с ними военной добычей, устраивал для них праздники и пляски. Жены слуг помогали женам- вождя в их работах. За провинность вождь наказывал своих дружинников, но свои споры между собой они разрешали сами. Когда слуга умирал, вождь брал себе львиную долю наследства. Подобные же отношения сложились в южной части Бугенвиля (округ Буин), но здесь слуги- дружинники (лабанеи) больше напоминали простых рабов вождя; однако положение их было не тяжелее, и они тоже помогали вождю на войне.

В факте появления личной дружины у вождя сказывается начало обособления вождя от общины. То же самое отражается и в другом явлении: в установлении своеобразных иерархических отношений между вождями.

На о-вах Тробриан мелкие вожди отдельных деревень и «кланов» признавали власть высших вождей, господствовавших над целыми островами. На о-вах Герцога Йоркского большая часть мелких вождей повиновалась более крупным. Особенно характерны были такие иерархические отношения между вождями в округе Буин, где они подробно описаны Турнвальдом. Здесь было три разряда вождей: мелкие главари родовых групп — мумира гуанащ военные предводители, имевшие вокруг себя личных слуг,— мумира бороберу\ крупные вожди-рос- товщики—мумира тутоберу. Между % этими вождями устанавливались при помощи известных церемоний своеобразные личные союзные отношения — так называемые уну, которые Турнвальд толкует как «союз верности» (Treubundniss). Отношения уну включали в себя ряд взаимных обязательств, в том числе обязанность кровомщения и взаимной поддержки. Союз уну устанавливал целую систему дружественных отношений, связывавших друг с другом всех вождей округа. При этом между ними сохранялись указанные иерархические градации.

Власть вождя была почти повсеместно наследственной. Местами, там где более сохранился материнско-родовой строй (о-ва Тробриан), она наследовалась по женской линии, от дяди к племяннику, но в большинстве мест — по мужской, т. е. от отца к сыну.

Наследственность власти вождя, наличие у него в отдельных случаях личной дружины, союзно-иерархические отношения между вождями — все это признаки того, что вожди отрываются постепенно от общины, замыкаясь в особую группу зарождающейся аристократии.

Описанные отношения достигли своего завершения на Фиджи, в меньшей мере на Новой Каледонии. На Новой Каледонии наследственные племенные вожди располагали почти неограниченной деспотической властью. Вожди и знать, владевшие землями, заставляли зависимых людей работать на них.

Эти порядки производили на европейских наблюдателей впечатление настоящего феодального строя. Французские авторы середины XIX в. прямо сравнивают новокаледонские племена с «маленькими феодальными государствами»; племенную знать они приравнивают к герцогам, графам, баронам европейского средневековья, общинников называют типичным феодальным термином «roturiers» (простолюдины) в даннических отношениях между племенами видят вассальную иерархию. В такой трактовке сказывается, конечно, свойственное буржуазной науке стремление к модернизации: на самом деле у новокаледонцев лишь складывались начальные формы классовых отношений.

На Фиджи положение было несколько сложнее. Здесь во главе племени стояли также вожди с наследственной властью. Уже и внешне они резко отличались от рядовой массы населения — одеждой, прической, даже своим физическим обликом: вождь обычно был человеком дородным, упитанным. Отмечалась особая прическа вождя, о которой заботились парикмахеры. Вожди располагали огромной властью. По сообщениям, относящимся к началу XIX в., они имели право жизни и смерти над своими подданными. Власть вождя распространялась и на завоеванные племена.

Вообще фиджийский вождь считался в некотором отношении священной особой, воплощением божества. Он обладал правом накладывать табу (см* главу «Религия меланезийцев»). Все, чего коснулся вождь, становилось табу. Существовало множество ограничений, некоторые из них были стеснительны и для самих вождей. Например, вождь не имел права приготовлять пищу своими руками. Поэтому вождь мог остаться голодным среди обилия пищи, если не было раба или женщины, чтобы приготовить ее. Знатные женщины, жены вождей, которые должны были подавать им пищу, покрывали руки очень сложной татуировкой.