Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Транспорт, поселения и жилища каракалпаков
Этнография - Народы Средней Азии и Казахстана

Основными, традиционными перевозочными средствами каракалпаков испокон веков были арба и лодка. Арба — очень древний элемент материальной культуры этого народа. Она фигурирует в его эпосе, исторических преданиях, в устной народной литературе. В этнонимике — названиях родов и родовых под­разделений — немало наименований, аналогичных названиям разных ча­стей арбы. Часты названия, связанные с арбой, и в топонимике, а также среди элементов орнамента вышивки, узорного тканья.

Большая роль арбы в хозяйственной жизни каракалпаков отме­чается и первыми русскими исследователями их быта: Муравин в своем «Журнале описаний», относящемся к 1740—1741 гг., пишет, что каракал­паки «ездят больше на быках в телегах, а по их арбы, которые сделаны на двух колесах; оные колеса вышиною в 2[1]/2 и в 3 аршина...». У кара­калпаков бытовали арбы двух типов: собственно каракалпакская, рас­пространенная преимущественно на севере в дельте, — так называемая телеген-арба, и тат-арба.

Название старинной арбы «телеген», воз­можно, связано с монгольским термином. Ободья те­леген-арбы гнули из двух-трех грубо обтесанных жердей ивы; короб плели из ветвей; все части арбы соединялись между собой без гвоздей и других железных креплений, не было даже железной (или чугунной) втулки в колесах — и потому телеген-арба во время движения неистово скрипела. В условиях дельты, на местности, пересеченной небольшими протоками и пересыхающими озерами с влажной заболоченной почвой, легкая теле­ген-арба была для постоянно передвигавшихся с места на место каракал­паков очень важным перевозочным средством.

Тат-арбу каракалпакское население считает заимствованной от уз­беков южного Хорезма, об этом говорит и само ее наименование: этноним «тат» применялся еще в сред­ние века в приамударьинских районах для обозначения искон­ного местного земледельческого населения. Действительно, тат- арба не отличается от старин­ной узбекской арбы так на­зываемого хорезмского или хи­винского типа: массивные ободья ее колес составлены из довольно толстых, плотно приг­нанных друг к другу планок- брусков, которых обычно де­вять. Вместо натяжки на коле­са железных обручей в них вбивают по всей окружности ребра железные гвозди с боль­шими шляпками; это предох­раняет колеса от быстрого из­носа. Число спиц — 18. Очень массивные ступицы имеют внут­ри чугунные втулки. Кузов до­щатый; арбакеш сидит не в са­мом кузове и не на лошади, как это практикуется в других районах Узбекистана, а на спе­циальном сиденье ал-тацта, нависающем над крупом лоша­ди или быка. Ал-тахта и стол­бики, которыми она упирается в оглобли арбы, часто укра­шают резьбой.

Тат-арба широко бытует и в настоящее время; в зависимости от того, запрягают в нее лошадь, быка или осла, ее называют ат-арба, вгиз-арба, егиек-арба.

Помимо передвижения на арбе, у каракалпаков была распространена и верховая езда. Седло в северных районах Кара-Калпакии сходно с туркменским, а в южных — с седлами хорезмских узбеков. Своеобраз­ны стремена — с длинными раздвоенными концами дужек. Очень бо­гато украшали вышивкой по сукну и коже чепраки и подседельники, а узду верховых лошадей скрепляли пряжками ювелирной работы с цвет­ными камнями.

Выше уже говорилось обустройстве каракалпакской ры­боловной лодки старого типа — кайык. Для транспортных целей служила лодка другой конструкции, называвшаяся кеме. На кеме перевозили грузы по Аму-Дарье на большие расстояния. Она была прочнее и больше кайыка. Делали ее из досок по образцу хивинских лодок. Расстояние от низовий Аму-Дарьи до Чарджоу (около 650 км) против течения можно было пройти на кеме не менее чем за 15 дней, причем приходилось тянуть ее с тяжелым грузом бурлацким способом на бечеве (салдау), под знойным солнцем по пустынному песчанному берегу; это был очень тяжелый труд.

В дореволюционный период транспортная проблема, имеющая решающее значение для развития экономики в низовьях Аму-Дарьи из-за отор­ванности и замкнутости этого района, окруженного с трех сторон пусты­нями, а с четвертой — малоудобным для судоходства морем, не была решена. Правда, частные фирмы стали строить паровые суда для пере­броски товаров по Аралу и Аму-Дарье, но роль их была ничтожна и основным транспортным средст­вом на Аму-Дарье оставались кеме. Непостоянство фарвате­ра, неожиданно возникающие острова, мели и глубокие про­валы дна, появляющиеся и ис­чезающие в течение нескольких часов, частые отклонения тече­ния к правому или левому бе­регу затрудняли передвижение по единственной транспортной водной магистрали оазиса. Не более удобны были и сухопут­ные трассы через пустыню Кы­зылкум: они шли безводными песками к железной дороге на юг, мимо Тамды к Кермине и на север к Казалинску и Перовску (Кзыл-Орде). Когда закры­валась на зиму навигация на Лодка под парусом в протоке Казах-Дарья Аму-Дарье, путь по этим даль­ним пустынным трактам с верб­люжьими караванами становился единственно возможным средством свя­зи местнрго населения с внешним миром.

Вскоре после революции «каючный» флот стал вытесняться буксирным. Создание в Кара-Калпакской АССР собственного моторно-буксирного флота обеспечило быстрый рост перевозок речным транспортом. Однако уже с начала 30-х годов Аму-Дарья перестала быть основной транспортной артерией. В 1932 г. в Кара-Калпакии появились первые автомобили, а еще годом раньше установилось почтово-пассажирское авиасообщение между Чарджоу и Турткулем. Автотранспорт, вытесняя арбу и лодку, стал основным средством сообщения между районами и внутри районов республики.

В настоящее время Нукус уже соединен со многими городами и рай­онными центрами асфальтированными шоссейными автострадами, по которым курсируют комфортабельные пассажирские автобусы. Все кол­хозы и совхозы имеют свои автопарки. Еще большее значение для связи Кара-Калпакии со всей страной имеет воздушный транспорт. Сообщение на самолетах стало обычным для населения республики, прямые авиа­линии связывают ее теперь с Москвой, Ташкентом и многими другими городами. Авиация используется не только в транспортных целях, но и для медицинского обслуживания населения отдаленных районов, для унич­тожения очагов малярии, а также в сельском хозяйстве для борьбы с сельскохозяйственными вредителями и др. Авиация широко применяется различными научными экспедициями, исследующими широкие просторы пустынь, степей и дельтовой области республики.

Большое значение для развития транспорта Кара-Калпакии имело строительство железной дороги Чарджоу — Кунград. Начатая в годы Ве­ликой Отечественной войны укладка полотна велась частично методом народной стройки. Железнодорожная линия Чарджоу — Кунград от­крыла большие возможности для дальнейшего развития хозяйства и культуры Кара-Калпакии.

На ближайшие годы запланировано продление железной дороги из Кунграда в Макат-Александров-гай, на расстояние 1268 км. Это создаст новый железнодорожный выход из Кара-Калпакии непосредственно в ев­ропейскую часть Союза ССР. Однако проведение железнодорожной ли­нии по левому берегу Аму-Дарьи, в стороне от главных правобережных центров республики, лишь отчасти решает транспортную проблему; в настоящее время разрабатывается вопрос о сооружении капитального моста через Аму-Дарью в районе Тахиа-Таша.

Поселения и жилища каракалпаков

Как и у других полуоседлых народов, у каракалпаков существовало много видов временных жилищ, отличавшихся строительным материалом, планиров­кой и способом устройства. В большой мере особенности их форм за­висели от природно-хозяйственных условий.

Единственным устойчивым видом каракалпакского жилища, не за­висящим от природных особенностей разных местностей, была юрта (цара уй)—традиционное народное жилище каракалпаков, до сих пор встречающееся почти в каждой колхозной усадьбе в дельте Аму-Дарьи.

Поселения и жилища каракалпаков периода XVIII в. изучаются Хо­резмской археолого-этнографической экспедицией АН СССР в бассейне пересохшей Жанадарьи, населенном до XIX в. каракалпаками, где до сих пор сохранилось, наряду с остатками ирригационной сети, мно­жество развалин построек и следов круговой обваловки юрт. Археоло­гический материал свидетельствует о том, что, кроме юрт, в прошлом у каракалпаков существовали жилища полуоседлого типа — глиняные мазанки (цоцра), землянки и полуземлянки, а у крупных баев-феодалов были и большие замки-усадьбы, построенные из пахсы и обнесенные обо­ронительными стенами. Примерами таких укрепленных усадеб каракал­пакской знати могут служить исследованные экспедицией Орунбай-кала на Жанадарье и Ораз-аталык-кала в Тахта-Купырском районе Кара- Калпакской АССР. Первые описания каракалпакского жилища относятся к середине и второй половине XIX в. и содержатся в записках и ста­тьях участников экспедиции Бутакова (1858—1859 гг.), в работах Каульбарса и других русских исследователей периода похода России на Хиву (1873 г.), в трудах Аму-Дарьинской экспедиции 1874—1875 гг. и отчетах первых начальников Аму-Дарьинского отдела, знакомившихся с населением края, его хозяйством и бытом.

Из этих описаний явствует, что юрта еще в середине XIX в. оставалась основным видом жилища каракалпаков. Лишь на юге Кара-Калпакии, в бывшем Шураханском участке и близ Чимбая, у купцов, баев и биев имелись глинобитные дома-усадьбы, построенные по типу хивинских хаули.

Несомненно, стойкость бытования юрты обусловливалась характером хозяйства каракалпаков. Хотя они и не были настоящими кочевниками- скотоводами, многие авторы справедливо называли их «кочевниками-зем- ледельцами». Непостоянство водных источников, заставлявшее каракал­паков очень часто менять участки своих земледельческих угодий и пересе­ляться в другие местности, обусловило сохранение в их быту юрты, как наиболее рационального и удобного переносного жилища.

В юрте жили не только летом, но и зимой. Однако в целях обороны от соседей-кочевников, туркмен и казахов, зимой, когда набеги становились систематическими (вследствие замерзания озер и болот в дельте и самой реки с ее протоками, служивших летом непреодолимым препятствием для конных аламанщиков), жители каракалпакских аулов дельты Аму-Дарьи собирались во главе со своими родовыми старшинами-биями и ставили свои юрты в укреплениях — цала, обнесенных стенами или огороженных земляным валом и окруженных рвом. По сообщениям Каульбарса, в 1873 г. в дельте имелись десятки подобных каракалпакских укреплений; самыми крупными из них, видимо, были Чимбай, Кунград, Нукус. В стенах Кунграда участник Хивинского похода подполковник М. Г. Чер­няев застал в 1873 г. до 3 тыс. кибиток. «Каракалпаки,— пишет он,— находятся постоянно как бы в осадном положении и для защиты себя противу туркмен собираются в большие аулы, которые ограждают глиня­ными стенами»[2].

После прихода русских возможность мирной жизни, развитие проч­ного оседлого земледельческого хозяйства способствовали развитию в главном центре земледелия дельты — районе Чимбая — оседлых аулов и жилых построек постоянного типа; статистическое обследование Пересе­ленческого управления, проведенное в 1912—1913 гг., зафиксировало в Чимбайском районе на 12 936 юрт 3995 жилых построек, а в других районах процент жилых построек был все еще ничтожен (например, в Даукаринском на 3251 юрту — 110, в Талдыкском на 5655 юрт — 680).

Таким образом, на севере, северо-западе и северо-востоке Кара-Кал­пакии до самой революции основным типом селения оставался полукоче­вой аул, а главным видом жилья — юрта.

* * *

Для каракалпакских селений земледельческой полосы издавна было характерно расселение аулами, обитатели которых принадлежали к од­ному роду или родовому подразделению; эти «родовые» аулы распола­гались вдоль оросительных каналов, считавшихся также «родовыми»,— проведенных данным родовым подразделением из реки, ее протока или магистрального канала на свои угодья. Внутри аула усадьбы распо­лагались разбросанно. Так называемый хуторской тип расселения, харак­терный для всего Хорезмского оазиса, у местного населения восходит еще к раннему средневековью; он обусловливался устойчивыми пережитками большой семьи (древний и средневековый кед), располагавшейся со всеми своими многочисленными членами в укрепленной высокими глинобитными стенами усадьбе — хэули. Хаули были построены на земельных участках отдельных семей, не составляя компактных кишлаков. У каракалпаков, сохранивших родоплеменное деление, пережитки большой семьи своеоб­разно переплетались с родовой структурой: у них были близкородственные группы — коше, считавшиеся мельчайшими подразделениями рода (см. стр. 416). Члены одного коше селились рядом. Поэтому каракалпак­ский аул обычно четко подразделялся на разбросанные по местности вдоль мелких арыков поселения коше, представлявшие собой расположен­ные поблизости одна от другой группы юрт, жилых домов и хозяйствен­ных построек. Семьи, возглавлявшиеся богатыми баями и прочими пред­ставителями привилегированного сословия, всегда лучше обеспеченные водой, окружали свои усадьбы рощами и садами, в тени которых живописно располагались дома и юрты. Бедняки обычно ограничивались устройством вокруг жилища ограды из ветвей жингила и других кустар­ников — воды им не хватало даже на поля и бахчи.

В северных районах, преимущественно скотоводческо-рыболовецких, характер расселения отличался от описанного выше. Аулы здесь были более компактными и часто юрты и дома располагались сплошной поло­сой вдоль берега протока дельты. Однако и здесь аул подразделялся на коше, и принадлежавшие к нему близкородственные семьи всегда се­лились рядом. В старых каракалпакских аулах не было никаких зданий общественного характера, за исключением мечетей, которые по своей ар­хитектуре почти ничем не отличались от обычного глинобитного дома, кроме обязательных больших навесов — гиертек и наличия в юго-запад- ной стене внутри здания ниши—михраба.

В некоторых аулах имелись также здания медресе, чаще всего они являлись собственностью местных ишанов.

Поблизости от аула находилось родовое кладбище, часто с мазаром «святого», покровителя данного рода или племени.

После организации колхозов в типе расселения и в жилище каракал­паков стали происходить большие изменения. Среди беспорядочно раз­бросанных, изолированных один от другого дворов появляется колхоз­ный центр — здание правления, школа, клуб, магазин и, наконец, новые жилые дома, в которых хозяйственные постройки и хлев отделены от жи­лища. Постепенно в Кара-Калпакии стали появляться и новые поселки, где дома и дворы строились по определенным типовым проектам.

Строительство новых колхозных социалистических поселков-аулов имеет огромное значение для развития хозяйства, культуры и быта колхозников. Новые поселки дают возможность рационально использовать ирригацию, поскольку ликвидируется старый тип разбросанного рассе­ления вдоль родовых каналов на традиционных, исконных угодьях. Упо­рядочивается сеть внутриколхозных дорог. Исчезают предпосылки устой­чиво сохранявшихся вредных пережитков, влиявших на организацию труда в каракалпакских колхозах — например, близкородственный со­став колхозных бригад. Компактность колхозных поселков упрощает бытовое обслуживание (электрификацию, радиофикацию), облегчает про­ведение политико-массовой и культурно-просветительной работы.

Главное же в том, что строительство новых колхозных поселков с об­ширными площадями, прямыми улицами, производственными поме­щениями, сетью культурно-бытовых учреждений, благоустроенными жи­лыми домами ускоряет предначертанный Коммунистической партией исторический процесс уничтожения существенного различия между го­родом и деревней, способствует поднятию культурного уровня колхоз­ников, в корне меняет их образ жизни.

В совхозах этот процесс коренного изменения характера сельских поселений имеет более благоприятные условия для своего развития и происходит быстрее.

В республике появилось много городов и рабочих поселков. Это также новое явление в быту народа, прежде не имевшего крупных городов. Го­рода Кара-Калпакии частью выросли из маленьких дореволюционных ау­лов и торговых центров — базаров, частью созданы заново, на месте, где прежде вовсе отсутствовали какие-либо поселения.

Город Турткуль (ранее Петро-Александровск) был построен русскими солдатами в 1873—1874 гг. Это был военно-административный центр, ре­зиденция начальника Аму-Дарьинского отдела. Город делился на две ча­сти — офицерскую и крепостную. В офицерской части, более благоуст­роенной, находился городской сад, церковь, клуб военного собрания, лазарет, две школы, церковно-приходское училище. В крепости разме­щался гарнизон; солдаты жили в казармах. В Петро-Александровске была также слободка, где жили семьи солдат и ссыльные казаки-уральцы.

Помимо казенных учреждений и домов военных, в городке было несколько сот частных домиков и базар. В годы революции этот город, расположен­ный в самом густонаселенном и экономически развитом районе оазиса, стал центром революционных сил, а затем был провозглашен столицей советской Кара-Калпакии. Однако Аму-Дарья постепенно подмывала правый берег в районе Турткуля и вскоре начала разрушать и самый го­род; в связи с этим столица республики была перенесена в Нукус, а Турт­куль выстроили заново, вдали от берега Аму-Дарьи. Новый Турткуль растет очень быстро и уже стал многолюдным и благоустроенным городом.

Столица республики г. Нукус, выстроенный на пустынном месте, близ прежней небольшой крепости с русским гарнизоном, в первые годы своей жизни, несмотря на близость Аму-Дарьи, ощущал большие труд­ности в водоснабжении и страдал от постоянных ветров и пыли, но вскоре был построен водопровод и начались большие работы по озеленению го­рода и его пригородов; разросся обширный парк,в скверах прекрасные цветники. Улицы асфальтированы и озеленены. Нукус стал подлинным центром экономической и культурной жизни Кара-Калпакии. Помимо правительственных и административных зданий, предприятий и магази­нов, здесь находятся Филиал АН Узбекской ССР, Педагогический ин­ститут, две библиотеки, театр музыкальной драмы и комедии, филармо­ния и много других культурных учреждений. Дома в большинстве своем двухэтажные, из сырцового кирпича, но много и глинобитных одноэтаж­ных, которые, однако, не менее благоустроены, чем кирпичные. В послед­ние годы появились целые кварталы домов, построенных из камышитовых плит. На окраине города расположено соленое озеро с оборудованным на нем пляжем, купальнями и рестораном. Невдалеке находится стади­он. Многочисленные автомашины курсируют по улицам; автобусное сооб­щение организовано также от города до аэропорта, до пристани на Аму- Дарье, до Чимбая, Тахта-Купыра и других районных центров.

Город Чимбай, бывший до революции административным центром северной Кара-Калпакии, считался и главным торговым пунктом в дельте. Застраивался он в прошлом стихийно, без плана; водоснабжение не было налажено, воду в арыки перекачивали чигирями. В городе на­ходилась резиденция чимбайского пристава, было много мечетей, большой базар, но врачей не было, а школьная сеть ограничивалась несколькими мектебами. Теперь Чимбай приобрел облик современного города. Он занимает одно из ведущих мест в экономике республики. Здесь находится много крупных промышленных предприятий. В Чимбае имеются Научно- исследовательский сельскохозяйственный институт, Педагогическое учи­лище, Народный театр, кинотеатры, библиотека. В городе строятся но­вые дома для рабочих и служащих, он благоустраивается и озеленяется.

Чимбай растет за счет возникших на его окраинах поселков рабочих хлопкоочистительного, маслобойного и других заводов.

Город Ходжейли, как и Чимбай, в прошлом был типичным среднеази­атским торговым поселком с узкими кривыми улицами, базаром, караван- сараем, пятью мечетями и медресе. Здесь было много духовенства и тор­говцев. Нынешний Ходжейли, наряду с промышленными предприятиями, имеет большую пристань, механические и судоремонтные мастерские; значительную часть его жителей составляют рабочие. Теперь Ходжейли стал не только важным речным портом, но и главным железнодорожным пунктом Кара-Калпакии. Около железнодорожной станции выстроен вок­зал и разрастается новый Ходжейли — благоустроенный социалистиче­ский город с кирпичными домами, водопроводом, электричеством. Но­вый Ходжейли, строящийся в совершенно незаселенной местности, где еще несколько лет назад были голые пустыри, солончаки и заросли верблюжьей колючки, растет с поразительной быстротой.

В послевоенные годы также на пустом месте построен поселок Тахиа- Таш, сейчас уже город с несколькими промышленными предприятиями; здесь строится крупнейшая теплоэлектростанция.

Рабочий поселок Муйнак возник на полуострове Токмак-ата, на бе­регу Арала, там, где раньше были лишь рыбацкие селения уральских казаков. С 1940 г. после открытия на Муйнаке рыбоконсервного ком­бината стал расти и новый поселок. Теперь близ завода есть целая улица домов, построенных самими рабочими; кроме того, возводятся и большие многоквартирные дома со всеми удобствами — водопроводом, канализа­цией, паровым отоплением. Для жителей Муйнака в поселке построены средние школы, школа ФЗО рыбников, хороший клуб; улицы его быстро озеленяются. Благоустраиваются и рабочие поселки, расположенные на побережье и островах, вокруг рыбозаводов, а также поселки рыболовец­ких колхозов, разбросанные в дельте, на узких полосках земли между камышовыми зарослями и протоками. Эти колхозы не оторваны теперь от центра—Муйнака; у них есть быстроходные моторные лодки, а около многих из них устроены посадочные площадки для самолетов. Авиация прочно вошла в быт населения этого приморского района. Специально оборудованные суда ведут большую работу по культурному обслужива­нию рыбаков отдаленных промыслов; на них приезжают лекторы и про­пагандисты, демонстрируют кинофильмы, выступают артисты, музыканты.

* * *

В настоящее время в сельских местностях Кара-Калпакии распростра­нены различные типы жилых домов, но большинство из них сохраняет черты традиционного каракалпакского жилища; в колхозных и совхоз­ных поселках довольно широко еще бытуют юрта и глинобитный дом там старого типа.

Каракалпакская юрта отличается от юрт других народов Средней Азии как деталями конструкции деревянного каркаса, так и внешним Л внутренним убранством. Решетки — кереге — у каракалпакской юрты сделаны из слабо изогнутых жердей, тонких и легких, с овальным, а не с круглым, как у северных узбеков Хорезма, сечением; концы их заост­рены. Число жердей в каждой решетке — 12. Образующие кровлю жерди— уык(ууъщ)—согнуты не плавно, а круто, лишь на самом ниж­нем своем конце. При общей длине уыка в 2,05 м, он на расстоянии 1,7 м совершенно прямой и согнута лишь его часть длиной 35 см под углом 30—35°. Такой тип уыков обусловливает форму кровли каракалпакской юрты, характерной не плавным сферическим контуром, как у большинст­ва казахских и туркменских юрт, а более конусовидным.

Шацарац — верхний круг диаметром около 170 см, увенчивающий кровлю юрты, у каракалпаков тоже имеет некоторые особенности. Обод его не одинарный, как у казахов, а двойной; внешний обод несколько толще внутреннего. В обод изнутри вставлены изогнутые тонкие жерди, образующие выпуклую верхушку шангарака; они расположены крест- накрест; в каждой дуге крестовины по семь-девять жердей, причем они укрепляются веерообразно, а не параллельно одна другой, как в казах­ском шангараке: около обода они лежат с интервалом в 3 см, а в центре жерди плотно пригнаны одна к другой, и верхняя дуга, образованная ими, крепко привязана к нижней. Высота шангарака у каракалпаков до­стигает 40—50 см. Его не украшают ни резьбой, ни окраской, но очень изящно выглядят на просвете шангарака обязательные стреловидные украшения, расположенные в ободе по три штуки между дугами кре­стовины. Во внешней стороне обода сделаны отверстия для уыков, число которых в шестиканатной юрте (состоящей из шести решеток) равно обычно 92. Дверь юрты (ергенек) — всегда двухстворчатая; она устанав­ливается в дверной раме, состоящей из порога, верхней притолоки и двух боковых стоек, привязанных к решеткам кереге. На створках две­рей, составленных из двух-трех филенок, обычно имеется орнаментальная резьба; резьбой украшают также притолоку. Двери открываются внутрь юрты. Сама же юрта устанавливается всегда так, чтобы вход в нее был с юга.

У каракалпаков только кровля юрты покрывается кошмами, а бо­ковые стенки цилиндрического остова — циновками ший. Передняя кошма (алдынгы узик) прикрепляется к кровле при помощи пришитых к ней темно-красных орнаментированных, шириной в 15—20 см, дорожек (цызылцур), которые пропускаются внутрь юрты и перекрещиваются над почетным местом в юрте — тер. Задняя кошма (кейинги узик) прикреп­ляется белыми орнаментированными дорожками (ащур), которые про­пускаются наружу и красиво перекрещиваются на войлочной кровле над входом. Кошма, покрывающая шангарак (тууырлъщ), прикрепляется пришитыми у ее углов веревками к связывающей остов юрты шерстяной толстой веревке. Один конец этой кошмы обычно свободный, его откиды­вают шестом для освещения юрты и выхода дыма от находящихся в ней очагов. Решетчатый остов юрты, кроме веревки, плотно стягивают две широкие узорные дорожки — цызылбасцур и ацбасцур. Дверь завеши­вается снаружи нашитой на кошму циновкой (есик), обычно украшенной внизу полосой орнамента. Когда дверь открыта, есик, свернутый в трубку, укрепляют над ней. На есик нашивают треугольнике кистями, к которому привязана веревка; спущенный есик укрепляют этой верев­кой, чтоб его не развевал ветер. На покрывающих остов юрты снаружи циновках по сторонам двери вешают узкие вертикальные полосы орна­ментированной кошмы (или ковровые), называемые шийецир. По бокам юрту украшают двумя широкими ковровыми дорожками с цветной бах­ромой — жамбау. Очень нарядно традиционное оформление внутри кара­калпакской юрты. Разнообразные ковровые дорожки, тесьма, вещевые сумки сочетают утилитарные функции с декоративными. Над дверьми ви­сит коврик, от которого тянутся по верху стен узкие светлые дорожки с бахромой и кистями. Искусно сделанные разноцветные кисти иногда привешивают для красоты к верхней части уыков и они спускаются над тором.

В центре юрты устраивается квадратный очаг с невысокими бортами (этештен). Пространство между очагом и задней стенкой — почетное место тор — обрамляется двумя деревянными шкафчиками (сандъщ), на ко­торых уложен так называемый жук — одеяла, подушки и под ними — ковровая сумка (царгиын) с одеждой. Сандык всегда украшен резьбой или росписью. Налево от входа — мужская половина юрты — цаптал. Там на решетках кереге развешивают мужскую одежду, уздечки, кладут седла. Справа от входа — женская половина — цазан аяц, здесь распо­лагаются все предметы, связанные с приготовлением пищи, и устанав­ливается очаг с котлом. На стенку-кереге здесь вешают кожаные мешки с мукой, рисом, джугарой, тыквенные сосуды с маслом и другими про­дуктами. Раньше на левой стороне у входа в юрте помещали ручной жер­нов (дигирман).

Несмотря на свои положительные качества (приспособленность к по­лукочевому быту, способность сохранять прохладу в условиях жаркого климата и др.)» У юрты был существенный недостаток — она плохо защи­щала от зимних холодов. На зиму, для защиты от пронизывающих хо­лодных ветров, юрты окружали изгородью из ветвей или плотно приле­гающих один к другому вертикально поставленных снопов камыша, ко­торые закапывали нижними концами в землю и укрепляли земляным валиком.

Юрты ставят обычно женщины. Раньше во время установки новой юрты (отау) устраивали празднество с угощением. Когда поднимали шан-гарак, в середину юрты, по обычаю, клали мешки с пшеницей, камни и другие тяжелые грузы, чтобы юрта стояла прочно и в ней жили счаст­ливо. Перед тем как покрывать новую юрту кошмами, к шангараку при­вешивали качели, на которых качалась молодежь. Юрту молодоженов полагалось покрывать белыми кошмами.

В настоящее время юрта продолжает бытовать, но распространена го­раздо меньше; при этом изменились ее функции: она играет роль лишь летнего жилища, помимо которого всегда имеется благоустроенный утеп­ленный зимний дом. В летний зной юрту ставят близ арыка, в тени де­ревьев, и она всегда сохраняет прохладу и имеет приток свежего воздуха, служа местом отдыха семьи и помещением для приема гостей. На отгон­ных пастбищах юрта не только служит жильем пастухов, но исполь­зуется как хозяйственное помещение, где хранят молочные продукты.

Помимо юрты у каракалпаков в прошлом были распространены по­стоянные жилища — там. Каракалпакский там старого типа был глино­битным — стены его клались из пахсы. Столь распространенная у уз­беков левого берега техника возведения каркасных стен, заполненных сыр­цовым кирпичом или комьями глины, встречалась на правом берегу очень редко, и то лишь в таких городах, как Чимбай и Ходжейли, где было много узбеков. Но на севере, в нынешнем Муйнакском и частично Кун­градском районах, была издавна распространена каркасная конструкция жилища с заполнением из камышовых снопов или с хворостным плетнем, обмазанным глиной. Прежние технические приемы кладки пахсы можно наблюдать и теперь. При постройке глинобитного дома поблизости от строительной площадки устраивается котлован для приготовления глины. На месте котлована почву перекапывают на глубину до 70—80 см и пу­скают в нее воду из арыка. Затем воду спускают и тщательно месят глину ногами. Из котлована глину подвозят к месту постройки на арбах, свали­вают и снова месят ногами и выбивают большим деревянным молотом- колотушкой (тоцпац). Затем мастер по указанию хозяина, измеряя рас­стояние шагами, размечает колышками с веревкой на площадке план дома. По линии стен укладывают нижний низкий (до 15 см) слой пахсы, служащий фундаментом. Ширина этого основания глинобитных стен дома около 1 м. На фундамент кладут изолирующий от влаги толстый слой ветвей кустарника или камыша, поверх которого уже начинается кладка пахсы. Высота каждого слоя пахсы колеблется от 40 до 50 см. Глину по­дающий рабочий подбрасывает укладчику лопатой, тот ловит ее руками и укладывает на стену, утаптывая ногами и выравнивая небольшой лопат­кой с длинной ручкой и дужкой (кепше). Второй слой пахсы укладывают после того, как нижний подсохнет. Для дверей и окон оставляют в пахсе проемы, перекрывая их сверху деревянными палками или досками; на по­следний (обычно четвертый) слой пахсы кладут балки перекрытия (агаги), которые сверху укрепляют, покрывая слоем глины. При устройстве кровли на основные толстые балки укладывают жерди (цада)\ на них кла­дут циновки, камыш, а затем слой земли. Эту плоскую кровлю обмазы­вают жидкой глиной.

По своей планировке и внутреннему устройству каракалпакский дом старого типа, лишь изредка встречающийся в колхозных аулах, представ­ляет собой прямоугольное здание около 20 м длиной и 12—15 м шириной, с единственным входом, закрытым воротами, створки которых состоят из грубо сколоченных деревянных рам с перекладинами. Прямо от ворот в глубь дома шел коридор — дэлиз, соединявший все внутренние поме­щения: жилые — ежире (обычно два), крытый двор с юртой — уйжай, кладовую и хлев, который занимал около х/3 дома и был расположен во всю ширину его задней стены, отделяясь от упирающегося в него дализа легкой калиткой из палок и ветвей. Над зимним помещением для юрты уйжаем, крыша дома несколько возвышалась и в ней имелось большое прямоугольное дымоходное отверстие, приходящееся над шангараком, и следовательно, центральным очагом юрты. Имелись очаги и в ожире; печей не было, окна заменяли небольшие световые отверстия на крыше или в верхнем, четвертом слое пахсы. Старый там был темным, дымным, антигигиеничным жилищем, в котором человек жил вместе со скотом; однако он несомненно несколько улучшал бытовые условия каракалпак­ской крестьянской семьи в зимний период сравнительно с тесной юртой, плохо защищавшей от зимних холодных ветров и стужи. Но и такие дома во многих сельских местностях вовсе отсутствовали.

Бедняки-каракалпаки дельты ютились либо в убогих, крытых рва­ными кошмами и циновками юртах, либо в упоминавшихся выше прими­тивных кокра — хижинах из жердей и камыша, обмазанных глиной, либо, наконец, в землянках и полуземлянках — жертеле.

В настоящее время в Кара-Калпакии нет единого типа жилого дома, характерного для всех сельских местностей. Основным видом жилища в сельской местности стали новые благоустроенные современные дома; кое-где еще встречаются старые тамы.

В новой сельской архитектуре бытуют дома, построенные по типовым проектам, и дома, построенные самими жителями, при помощи народных мастеров-строителей. В связи с тем, что типовые дома часто еще проекти­руются без учета местных природно-географических условий и хозяй­ственно-бытовых нужд сельских жителей, они не всегда удовлетворяют колхозников, поэтому до сих пор еще довольно широко распространен в колхозах и даже в совхозах местный тип дома, в котором со­четаются национальные народные традиции и вкусы с возросшими куль­турными запросами населения. Однако наряду с положительными тра­дициями народного зодчества этот тип домов сохраняет некоторые не­приемлемые сейчас черты старого жилья. Для разрешения проблемы ти­пового строительства в 1958 г. в Кара-Калпакии создан Нукусский фи­лиал проектного института «Узгипрогорсельстрой».

Характерный для жилого комплекса современной колхозной усадьбы, построенной по проекту самих колхозников, глинобитный там нового типа имеет комнаты с большими окнами, удобными печами, приспособлен­ными и для варки пищи и отопления, а также кладовую и большой, более высокий, чем остальные помещения, внутренний крытый двор для юрты. В самые холодные месяцы года юрта стоит здесь пустая, семья пересе­ляется в ожире; весной и осенью колхозники живут и в комнатах и в юр­те внутри тама, а на все лето юрту устанавливают поблизости от дома, ориентируя вход всегда на юг; около нее строят навес (гиертек) с удоб­ными для работы и отдыха возвышениями (сыпа) и очагами; здесь проте­кает летом жизнь семьи, а дом остается до осени лишь хозяйственным помещением. Таким образом, традиции полукочевого быта и привычка к национальному жилищу — юрте — еще сохраняются в быту сельских жителей.

В современных жилых домах уже не строят хлев под одной крышей с домом.

Во внутренней обстановке дома очень много предметов новой утвари, свидетельствующих о развитии культурных навыков. Прочно вошла в оби­ход мебель — кровати, столы и стулья, шкафы для платья, этажерки для книг. Радиоприемник стал обыденным, повсеместно распространенным в домашнем обиходе предметом. Почти во всех домах колхозников можно встретить швейные машины, велосипеды. К сожалению, редки еще ги­гиеничные детские кроватки и продолжает бытовать вредно влияющая на физическое развитие ребенка колыбель старинного типа бесик.

Несмотря на широкое проникновение предметов городского быта, внутренняя обстановка жилых комнат сохраняет национальный облик. В парадной комнате рядом со столами и кроватями стоят перенесенные из юрты сандыки со сложенными одеялами, на стенах часто висят паласы из узорной кустарной ткани алаши и ковровые сумки; полы устланы циновками, узорными кошмами и коврами. В хозяйственной комнате очень много прежней домашней утвари и посуды, бытующей наряду с приобретенными в магазинах алюминиевыми тазами, кастрюлями, фа­янсовыми изделиями, умывальниками и др.

Дома, построенные колхозными мастерами, имеют существенные ло­кальные различия: в северных, правобережных районах преобладает дом с уйжаем; на юге, в Турткульском и Бирунийском районах очень сильно влияние местной южноузбекской хорезмской архитектуры. Ка­ракалпаки здесь редко имеют юрту и уйжай, живя в домах, по плани­ровке сходных с хаули. На левом берегу, в Кунградском и Шуманайском районах, каракалпаки строят дома с высокими жилыми айванами хивин­ского типа. Наконец, на побережье, в Муйнакском районе, тип домов со­вершенно своеобразен — он развился из камышовой хижины кокра. Ос­новным строительным материалом служит здесь камыш. Укрепленные на деревянном каркасе снопы камыша составляют заполнение стен; из них настилают и двускатную крышу, затем снаружи и внутри дом не­сколько раз промазывают глиной, стены белят известкой. Жилище такого типа, так же как и глинобитное, имеет большие окна, печи и прочее, от­личаясь от глинобитного лишь строительным материалом и отсутствием крытых дворов для юрты, которую оставляют на зиму во дворе усадьбы.

Печь, являющаяся обязательной частью дома, разделяет его на две половины: хозяйственную и жилую. Все хозяйственные постройки, раз­нообразной величины и формы, от больших загонов для скота и сеновалов до крохотных курятников, в этом приморском районе также представляют собой сооружения из снопов камыша и циновок, а иногда просто шала­шики; из камыша делают и изгороди. Весь тип архитектуры — дешевые, легкие, нетрудоемкие и крайне простые по своей конструкции пост­ройки — связан с природно-хозяйственными условиями дельты; земли се­лений часто затопляются, колхозы, а иногда и целые группы их посто­янно вынуждены переселяться на новые, сухие места; почти ежегодно ме­няется карта этого района. Разумеется, трудно ожидать здесь развития устойчивых, постоянных архитектурных форм, как это имеет место в верхней дельте и южнее. При отсутствии дерева население достигло вир­туозности в разнообразном использовании растущего в изобилии ка­мыша в качестве строительного материала.

Для осуществления намеченной партией и правительством большой программы жилищного строительства в городах и сельских местностях, в Кара-Калпакии, с ее транспортными трудностями, особое значение имеет использование местных строительных материалов. Строятся кир­пичные заводы, расширяется добыча извести, гравия, камня, налаживается производство цемента, силикальцитных блоков. При всем этом большие перспективы имеет сейчас развитие и совершенствование традиционной народной технологии глинобитного и камышитового строительства. Приз­нано, что глинобитные здания удовлетворяют всем техническим и сани­тарно-гигиеническим требованиям. Низкий коэффициент теплопровод­ности глинобитных стен в условиях жаркого климата, легкость их архи­тектурного оформления, антипожарные качества, дешевизна характери­зуют этот материал очень положительно. При возведении глинобитных зда­ний фундамент и цоколь кладутся из водостойких материалов (камень, цемент, жженый кирпич), обеспечивающих хорошую гидроизоляцию, стены покрываются водоустойчивой штукатуркой; таким образом устра­няется главный недостаток пахсовых стен — их малая водостойкость, капиллярность. В практике сельского строительства всемерно поощ­ряется пахсовая техника — дешевая и прочная. Не меньше исполь­зуется и камыш, запасы которого в Кара-Калпакии неиссякаемы. В прак­тику строительства уже широко внедряются, помимо простых снопов ка­мыша, вырабатываемые промкомбинатами прессованные камышитовые плиты, идущие на строительство жилых домов, скотных дворов, кутанов. Из камыша будут в широком масштабе изготовляться и другие строй­материалы — сухая штукатурка, камышебетон.