Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Исторические сведения о каракалпаках
Этнография - Народы Средней Азии и Казахстана

Каракалпаки — тюркоязычный народ, сформировавшийся в усло­виях советского общества в социалистическую нацию; называют себя царацалпац. Под этим названием они известны в историче­ских источниках и у соседних народов. В живой речи и фольклоре часто встречаются варианты самоназвания царалпац и цалпац.

Кара-Калпакская Автономная Советская Социалистическая Республи­ка входит в состав Узбекской ССР. Ее обширная территория (165,6 тыс. кв. км) охватывает восточную часть Хорезмского оазиса, дельту Аму-Дарьи, южное побережье Аральского моря, восточную полови­ну плато Устюрт и прилегающую к Хорезмскому оазису часть пустыни Кызылкум.

Территория Кара-Калпакии представляет собой плоскую равнину, понижающуюся к Аральскому морю и пересекаемую в отдельных местах небольшими хребтами (Султан-Уиз-Даг) и возвышенностями (Бельтау, Кушканатау, Кубатау и др.). На северо-западных окраинах республики возвышаются крутые обрывистые склоны («чинки») плато Устюрт. Равнин­ная часть территории Кара-Калпакии в среднем возвышается на 150—220 м над уровнем моря, высота отдельных хребтов и возвышенностей дос­тигает 485 м.

Общая численность каракалпаков в СССР, по данным переписи 1959 г., составляет 172,6 тыс. человек, из них 156 тыс. живет в Кара-Калпакской АССР; значительные группы их живут в разных областях Узбекской ССР: в Бухарской области (5950 человек), в Ферганской долине (4704 человека), в Хорезмской области (523 человека) и небольшое число в долине Зе­равшана (Самаркандская область). За пределами Узбекистана кара­калпаков более всего в Туркменской ССР (2548 человек, главным образом в Ташаузской области). Небольшие группы их имеются также в Казахста­не и Киргизии.

 

В Ферганской долине и Самаркандской области каракалпаки все боль­ше утрачивают свое национальное самосознание и постепенно сливаются с узбеками. Более устойчиво сохраняются национальные черты культуры и быта у каракалпаков Кенимехского района Бухарской области.

Вне пределов СССР около двух тыс. каракалпаков живет на терри­тории Афганистана.

Кара-Калпакская АССР делится на 9 административных районов: на левом берегу Аму-Дарьи расположены (с юга на север) Аму-Дарьин­ский, Ходжейлинский и Кунградский районы; на правом — Турткуль- ский, Бирунийский, Кегейлинский, Чимбайский и Тахта-Купырский районы; северная часть дельты Аму-Дарьи, приморская полоса и острова

Аральского моря, относящиеся к Кара-Калпакии, входят в состав Муй- накского района.

Столица Кара-Калпакской АССР—г. Нукус (39 тыс. жителей) располо­жен в 8 км от правого берега Аму-Дарьи, в месте начала ее дельты, на крупном магистральном канале Кыз-Кеткен.

Помимо Нукуса, в Кара-Калпакии есть старые города — Чимбай, Ходжейли, Кунград, и новые, созданные, как и Нукус, за годы Советской власти: новый Турткуль, Тахиа-Таш, новый город Ходжейли, строящийся близ железной дороги. Много также больших поселков городского типа. На севере республики, на полуострове Муйнак (б. Токмак-ата), располо­жен крупный рабочий поселок городского типа — Муйнак, центр рыбной промышленности южного побережья Аральского моря.

Обширные пространства Кара-Калпакии заселены слабо. Общая чис­ленность населения в республике — 510,1 тыс. человек, а средняя плот­ность его — три человека на 1 кв. км. Однако в наиболее густозаселенных южных районах плотность населения достигает 25—30 человек на 1 кв. км. В то же время в пустынной зоне она не везде достигает и 0,5 человека на 1 кв. км.

Каракалпакское население расселено по территории республики не­равномерно. Основная масса каракалпаков занимает территорию север­ных правобережных районов республики и район дельты Аму-Дарьи. В этих районах сосредоточено свыше 87% каракалпаков, проживающих в Кара-Калпакской АССР, и 79% всех каракалпаков учтенных на терри­тории Средней Азии.

В южных районах каракалпаки составляют меньшинство: здесь преоб­ладают узбеки, казахи и имеется значительная группа туркмен. В запад­ных и восточных, граничащих с пустынями районах живет также много казахов. В Кунградском районе по соседству с каракалпаками живет группа северо-хорезмских узбеков, называвшаяся раньше «аральцами», этнически и исторически близких каракалпакам. На левом берегу есть также несколько корейских селений. Русское и украинское население сконцентрировано преимущественно в городах; исключение составляют так называемые «уральцы» — потомки переселенных в низовья Аму-Дарьи в 1875 г. уральских казаков-староверов, поселки которых есть в при­городах Нукуса, Кунграда, Муйнака и в сельских местностях южных районов.

У каракалпаков до недавнего времени сохранялись пережитки их прежнего деления на племена и роды.

Родоплеменная система каракалпаков характеризовалась делением всей совокупности их племен и родов на два основных разветвления — арыс (буквально «оглобля»): арыс он-терт уруу (14 родов) и арыс коцы- рат. Арыс он-торт-уру располагался на правом берегу Аму-Дарьи, в бас­сейне протока Кегейли на территории нынешних Чимбайского и Кегей- линского районов. Это — группа племен, издавна занимавшихся преиму­щественно земледелием, а также скотоводством. Племена и роды арыса конграт были сосредоточены в северной части дельты, на землях, приле­гающих к Аральскому морю, в нынешних Муйнакском, Тахта-Купырском, Кунградском районах и на островах Арала. Традиционными занятиями их были скотоводство и рыболовство, сочетавшиеся, однако, с земледелием.

В состав объединения он-торт-уру входили племена цтай, цыпшац, кенегес и мангыт. Арыс конграт делился на две части: шуллук \жауынеыр. В шуллуке объединялось восемь племен: агиамайлы, цолдаулы, цостамеалы, балгалы, цандекли, царамойын, цыятшмуйтен. Жаунгыр было не племен­ным, а родовым объединением, включавшим семь родов. Каждый из ро­дов в свою очередь делился на более мелкие группы.

Названия многих каракалпакских родов отражают их этническую ис­торию, совпадая с наименованиями давно исчезнувших племен и народов, участвовавших на протяжении многих веков в формировании этни­ческой общности каракалпаков.

До Октябрьской революции большинство таких родовых групп было обособлено, занимало определенные территории, имело свои ороситель­ные каналы и пастбищные угодья. В быту их сохранялось множество древ­них пережитков общинно-родового строя. В условиях советского строя родовые пережитки постепенно исчезали и в настоящее время прежние родоплеменные группы приобрели характер этнографических групп кара­калпакского народа, утративших былые традиции рода в своей хозяйст­венной и общественной жизни и сохранивших лишь некоторые этнографи­ческие особенности, все более стирающиеся в процессе развития каракал­пакской социалистической нации.

В антропологическом отношении каракалпаки изучены недостаточ­но, поэтому характеристика их может быть дана только в самой общей форме.

В общем каракалпаки мало отличаются от казахов и от наиболее монго­лоидных групп узбеков, например отмангытов Хорезма или от кураминцев. Признаки монголоидной расы ясно выражены, но нет сомнения и в наличии значительной примеси европеоидных элементов. Территориально обособленная группа каракалпаков Ферганской долины выявляет при­месь европеоидного элемента в несколько большей мере, чем основная масса каракалпакского народа. У группы ферганских каракалпаков лицо несколько менее широкое, но карие глаза встречаются нисколько не реже. Поэтому можно полагать, что европеоидные особенности связаны с участием типа Среднеазиатского междуречья. По всей вероятности, этот тип, хотя и в меньшем числе, имеется и в составе основной массы каракал­паков. Что касается южносибирского, т. е. монголоидного, типа, смешан­ного с древними андроновцами, то наличие его вполне вероятно.

Язык каракалпаков относится к кыпчакско-ногайской подгруппе кыпчакских языков, входящих в западную ветвь тюркских языков.

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ

Процесс формирования каракалпакского народа из различных пле­мен и народностей древности и средневековья происходил на территории Приаралья и был тесно связан с этногенезом других тюркоязычных наро­дов Средней Азии, в первую очередь казахов и узбеков. Древнейшими из племен, принявших, по всей вероятности, участие в этногенезе кара­калпаков, были жившие у южных берегов Аральского моря в первых ве­ках до нашей эры апасиаки, аугасии, и некоторые другие, входившие в сако-массагетскую конфедерацию племена, упоминаемые древними авто­рами.

Археологические раскопки памятников культуры этих племен, про­водившиеся в последние годы Хорезмской экспедицией Академии наук СССР, позволяют определить своеобразные черты их хозяйственной жиз­ни, некоторые элементы материальной и духовной культуры. Апасиаки занимались земледелием, скотоводством, рыболовством и ремеслами (гон­чарство, кузнечное, ювелирное и др.). Под посевы использовались не только каирные влажные земли дельт Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи, но и бо­лее засушливые территории, орошаемые при помощи каналов. Наряду с остатками временных кочевых жилищ археологи обнаружили полуосед- лые сельские поселения апасиаков, укрепленные крепостными стенами городские поселения (Чирик-Рабат, Бабиш-Мулла, Баланды), курганы и величественные погребальные сооружения из сырцового кирпича и пахсы.

Некоторые произведения каракалпакского эпоса (эпическая поэма «Кырк кыз») до сих пор сохранили следы архаических традиций этой от­даленной эпохи — столь характерных для сако-массагетских племен пе­режитков матриархата, древних обычаев их семейно-бытового уклада и верований.

На этнической базе сако-массагетских племен, в результате частичного смешения их с нахлынувшими в нриаральские степи с востока гуннами (конец II в. до н. э.—IV в. н. э.), а затем тюрками (VI—VIII вв.), формирова­лись раннесредневековые народы Приаралья—печенеги и огузы. Доказано, что эти этнонимы имеют преемственную связь с именами древних апасиа- ков и аугасиев (см. стр. 78). Эта преемственность наблюдается в хозяй­стве и культуре аугасиев и огузов при археологическом изучении их горо­дищ, расположенных на побережье Аральского моря, между устьями Сыр-Дарьи и ныне пересохшей Кувандарьи. Подобно томукак сако-массагетские племена были связаны с населением и культурой могуществен­ных государств, возникавших на территории древнего Хорезма (см. стр. 52), таки средневековые огузы и печенеги находились под сильным политическим влиянием Хорезма и воздействием хорезмской цивилиза­ции, сохраняя вместе с тем своеобразие комплексной скотоводческо-рыбо­ловно-земледельческой культуры и полуоседлого образа жизни.

В этногенезе печенегов, по сравнению с огузами, большую роль играли угорские элементы — племена Урала, вошедшие впоследствии в состав башкирского и других народов; язык печенегов был близок к булгарскому и суварскому — древним тюркским языкам и отличался от более развитого тюркского — огузского.

В X в. государство огузов было весьма обширным — на юго-востоке оно граничило с областями Тараза (Джамбул) и Чача (Ташкент), а на западе охватывало часть плато Устюрт и граничило с владениями хазар. Во главе Огузского союза стоял правитель — ябгу, резиденцией кото­рого был г. Янгикент в низовьях Сыр-Дарьи (современные развалины Джанкент близ Казалинска).

Племена печенегов и огузов VIII—XI вв. были той этнической средой, в которой началось формирование собственно каракалпакской народно­сти. Однако огузы, оказав значительное влияние на этногенез каракалпа­ков, в основном вошли в состав туркменского народа.

К государству огузов примыкали владения Печенежского племенного союза; восточные группы составлявших его племен были тесно связаны с огузами, входя даже частично в их государство; до конца IX в. тер­ритория печенегов простиралась от Урала, доходила до Волги и граничила с владениями мадьяров. В начале X в. огузы («узы» или «торки» русских летописей), объединившиеся с хазарами, вытеснили западную часть пече­нежских племен, хлынувших в южнорусские степи. Постепенно печенеги заняли обширные пространства юга Киевской Руси от Хазарского кага­ната до Византии. Оставшиеся на территории Приаралья восточные пече­неги, называемые в исторических источниках «тюркскими» (в отличие от западных — «хазарских»), прочно объединились с огузами и в дальней­ших исторических событиях] неизменно выступали на политической аре­не совместно с «торками» на их стороне, даже в тех случаях, когда послед­ние вступали в борьбу с родственным им западным ответвлением Печенеж­ского союза племен.

Именно эта группа восточных печенегов, связавшая свои судьбы с огу­зами, по мнению современных исследователей (П. П. Иванова, С. П. Тол- стова и др.)> стала основой формирования каракалпакской народности. Предания каракалпаков свидетельствуют о совместной с огузами жизни в областях Приаралья и об участии некоторых групп каракалпаков в гран­диозном сельджукском движении XI в. из бассейна Сыр-Дарьи через Хорезм и Нуратинские горы на юго-запад, в нынешнюю Туркмению, Хорасан и Малую Азию. В материальной культуре и искусстве потомков огузов — туркмен сохранилось много общих черт с каракалпакской культурой.

В XI в. государство огузов подверглось завоеванию многочисленного тюркоязычного народа, выделившегося из среды кимакских племен,— кыпчаков, пришедших из Сибири, с бассейна Иртыша; под натиском кыпчаков (половцев, команов) часть огузов и объединившихся с ними восточ­ных печенегов продвинулась в пределы Киевской Руси и поселилась в бас­сейне р. Рось (приток Днепра). В XII в. впервые появляется в русских летописях в применении к этим поселенцам этноним «каракалпаки» в фор­ме «черные клобуки» — так переводил летописец тюркские слова «кара­калпак», буквально — «черная шапка». «Черные клобуки» вступили в до­говорные отношения с русскими князьями, получив от них пограничные земли для поселения под условием защиты границ Руси от половцев. «Чер­ные клобуки» постоянно упоминаются в летописях; они активно участво­вали в политической жизни Киевской Руси, и, входя в состав ее населения, по выражению летописца, становились «своими» на этой новой для них родине. В том же XII в. этнический термин «каракалпак» появляется и в Приаралье, где он применялся, очевидно, по отношению к оставшимся там восточнопеченежским племенам. В состав Кыпчакского союза, вклю­чавшего в свою территорию бывшие огузские владения, входило племя кара-боркли; этот этноним идентичен названию «каракалпак».

Современные исследователи предполагают, что этноним «каракалпак» («черные клобуки», «кара-боркли») — кыпчакский термин, применявший­ся пришельцами из Прииртышья к огузско-печенежским племенам завое­ванного ими Приаралья и бассейна нижней Сыр-Дарьи и вызванный ти­пом и цветом их головных уборов; от половцев заимствовало этот этноним, по всей вероятности, и население Киевской Руси.

В составе Кыпчакского союза определился не только этноним каракал­паков, но и их язык; они восприняли язык завоевателей — кыпчаков.

Свидетельством связи каракалпакского этногенеза с родоплеменными союзами степей Приаралья XII—XIII вв. является тот факт, что одним, из многочисленных каракалпакских племен в XIX — начале XX в. было племя кыпчак, с родом печенежского происхождения— канглы. Эти же этнонимы сохранились в родоплеменной структуре узбеков, казахов и других тюркоязычных народов, формирование которых было связано с одной эпохой, территорией и этнической средой.

В XIII в. консолидирующиеся племена каракалпаков были завоеваны монголами, разделив судьбы народов Средней Азии и Восточной Европы, в том числе своих собратьев «черных клобуков», жителей Руси.

Пребывание каракалпаков в составе Монгольской империи отразилось на их родоплеменном составе, включающем множество племен и родов с названиями монгольского происхождения (кунграт, кият, мангыт и др.). Однако не всегда монгольское наименование свидетельствует о монгольском же происхождении. Известно, что население монгольских улусов, в осо­бенности улуса Джучи, в который входили области Приаралья, было в ос­новном тюркоязычным по своему составу; монголы представляли здесь лишь незначительную прослойку знати и войска. Остатками зависимых от монгольских нойонов тюркских племен с монгольскими названия­ми и были, вероятно, многие из каракалпакских и других тюркоязыч­ных племен Средней Азии, сохранивших до XIX — начала XX в. монголь­ские этнонимы.

Скудость источников не дает возможности проследить исторические! судьбы каракалпаков в послемонгольский период, когда разгромленная Тимуром (конец XIV в.) Золотая Орда распалась на несколько самостоя­тельных владений, в числе которых наиболее значительными были Ногай­ское и Узбекское ханства. Однако лингвистические данные и уже освещенные источниками события более позднего периода (XVII в.) неос­поримо доказывают факт вхождения каракалпакских племен в состав Ногайского ханства.

Из всех тюркских языков каракалпакский язык наиболее близок ногай­скому. Все предания каракалпаков упоминают в качестве районов их обитания в прошлом наряду с низовьями Сыр-Дарьи области, входившие в пределы Ногайского ханства,— «Едиль» (Волгу), «Жаик» (Яик — р. Урал), а иногда и Крым. В каракалпакском фольклоре чрез­вычайно силен так называемый «ногайский пласт», связанный с именами известных ногайских ханов и мурз (Эдигей, Орус, Ормамбет и др.). Нако­нец, в русских документах XVIII в. имеются указания на совместные воен­ные действия каракалпаков и ногайцев Алтыульского улуса (располагав­шегося на Яике). Совокупность этих данных позволяет установить, что каракалпаки в XV—XVI вв. входили в состав ногайцев. В рамках их полити­ческого объединения завершился процесс этногенеза каракалпаков, окон­чательно сформировался язык и основные черты каракалпакской культуры, характерной своей связью как с древними центрами среднеазиатской циви­лизации (Хорезм), так и со степями Дешти-Кыпчак и нижнесырдарьинскими районами (Казахстан) и, наконец, с культурой народов Восточной Европы — Приуралья, Поволжья и Северного Кавказа.

В среднеазиатских документах конца XVI в. каракалпаки впервые упоминаются как особая народность, живущая в бассейне средней Сыр-Дарьи, в окрестностях г. Сыгнака. Источники XVII в. дают возможность более точно определить территорию расселения каракалпаков: основная часть их занимала присырдарьинские районы между г. Туркестаном и горами Каратау и была подчинена Бухарскому ханству.

Другим центром расселения каракалпаков был район верховьев рек Урала и Эмбы; отсюда каракалпаки вместе с казахами совершали набеги на окраины русских владений в Сибири; во время колонизации Россией Закамского края они принимали участие в восстаниях башкир. Третья группа каракалпаков в конце XVII в. находилась в долине Зеравшана; источники сообщают о восстании этих каракалпаков в 1681 г. против бу­харского Субхан-Кули-хана, которому они были подвластны. Каракал­пакское войско участвовало в походах бухарских ханов и высоко цени­лось; они считались «надежными людьми в бою». Каракалпаки принима­ли деятельное участие в политической жизни не только Бухарского, но и Хивинского ханства, участвуя в борьбе узбеков отложившегося от хан­ства Аральского владения (расположенного в дельте Аму-Дарьи) против центральной власти хивинских ханов. Отдельные группы каракалпаков, по-видимому, издавна жили и в Хорезме.

В низовьях Сыр-Дарьи в конце XVII и в XVIII в. каракалпаки, как и их далекие предки, вели комплексное хозяйство, сочетая занятие земле­делием со' скотоводством и оседлый быт с полукочевым.

Социальные отношения у каракалпаков, как и у других кочевых и по­лукочевых народов Средней Азии, в массе не вышедших еще из стадии натурального хозяйства, были патриархально-феодальными. Сохраня­лись еще пережитки древней патриархально-родовой организации. Во гла­ве каждого племени или отдельного рода стоял знатный предводитель — бий. Власть бия была велика; ему обычно принадлежало предводительство во время военных действий, а также право разбирательства спорных дел между отдельными членами рода или племени, в том числе и вопросов, связанных с распределением пастбищ. Бий же представительствовал от своего рода или племени среди окружающих соседей. Многие бии переда­вали свою власть по наследству. Наряду с биями в пределах каждого пле­менного объединения известную роль играли прославившиеся военными подвигами батыры, старшины-аксакалы, а также мусульманское духов­ное сословие, к которому относились шейхи, шпаны, ходжи и др. Эта господствующая часть общества существовала за счет угнетенного кре­стьянства. Низшую ступень социальной лестницы у каракалпаков зани­мали рабы. Труд рабов использовался не только в домашнем быту, ной в хозяйстве (выпас скота, отчасти земледелие).

Исторические документы конца XVIII в. свидетельствуют об отсутст­вии у каракалпаков, живших на Сыр-Дарье, института ханской власти. Каждое племя обычно управлялось своими биями. Длительное соседст­во с казахами хотя и оказывало значительное влияние на хозяйствен- но-политическую жизнь каракалпакского народа, однако не повлекло за собой ни распыления его среди массы окружающего казахского насе­ления, ни окончательного подчинения его казахским ханам, несмотря на то, что номинально каракалпаки считались подданными ханов Млад­шего жуза.

Оспаривая у казахских феодалов господство над массами «своего» народа и стремясь укрепить свое положение установлением самостоятель­ных внешних связей, феодально-родовая знать каракалпаков пыта­лась в первые десятилетия XVIII в. перейти со своим народом в русское подданство. Из грамоты, направленной каракалпакскими правителями Петру I, видно, что в числе основных мотивов, побудивших каракалпак­ские господствующие слои искать союза с Россией, большое место занима­ли интересы торговли. Как ввиду отдаленности, так и вследствие ряда других причин переговоры о русском подданстве при Петре не были реали­зованы; это было осуществлено позже.

Характеристика жизни каракалпаков с XVIII века и к времени их присоединения к России.

XVIII век был полон бурными и трагическими событиями в политиче­ской жизни каракалпаков. В 1723 г. среднее течение Сыр-Дарьи захватили джунгары, вторгшиеся во владения казахских ханов. Казахи и каракалпа­ки вынуждены были бежать от джунгарского нашествия в глубь Средней Азии и на северо-запад, к границам России.

В связи с этим движением каракалпаки вступили в борьбу с подданными России калмыками, стремясь вытеснить их из бассейна Урала и Эмбы, что им и удалось. По-видимому, эти сырдарьинские каракалпаки, переселив­шиеся в 20-х годах XVIII в. в верховья Урала и Эмбы, объединились с жившими здесь ранее группами каракалпакского народа.

Дальнейшая судьба этой части каракалпаков не исследована.

Оставшиеся на Сыр-Дарье каракалпаки разделились в результате джунгарского разгрома на две части — «нижних» и «верхних». Послед­ние, передвинувшись к Ташкенту и далее вверх по Сыр-Дарье, оказались в подданстве у джунгар. «Нижние» каракалпаки, жившие в дельте Сыр- Дарьи, находились под властью казахского хана Младшего жуза, Абулхайр- хана. Ища помощи в борьбе с джунгарами у могущественной России, кара­калпаки одновременно с казахами, возглавляемыми Абулхайр-ханом, приняли в 1731 г. русское подданство. Однако феодальные распри ка­захской знати не позволили реализовать это подданство. В 1733 г. вторично присягали России казахи и «нижние» каракалпаки, но и этот акт в связи с политическими смутами в казахских жузах не имел реальных последствий.

Между тем каракалпаки, находясь под гнетом казахских феодалов, притеснявших их и взимавших большие поборы (главным образом хле­бом), были крайне заинтересованы в переходе из вассальной зависимости Абулхайр-хану в подданство России. В 1740—1741 гг., во время пребыва­ния на нижней Сыр-Дарье у Абулхайр-хана русского посольства во главе с поручиком Гладышевым, каракалпакские старшины заявили ему о стремлениях своего народа; в 1742 г. каракалпаки направили с этой же целью свое посольство в Оренбург, а в 1743 г.— в Петербург. Просьба каракалпаков о принятии их в подданство России была удовлетворена.

Попытка каракалпаков освободиться таким образом от владычества казахских ханов вызвала решительное противодействие со стороны Абул- хайр-хана. Когда в 1743 г. каракалпаки, после принесения присяги Рос­сии, отказались платить подати Абулхайр-хану последний со своим войском напал врасплох на безоружный народ и совершенно разорил каракалпа­ков, отобрав у них скот и захватив множество людей в плен. Всякие сно­шения каракалпаков с Россией были им прекращены.

Спасаясь от притеснений со стороны казахских ханов, главная масса «нижних» каракалпаков стала отходить на юго-запад, приближаясь к Хи­винскому ханству. Все более разрастался новый район их расселения, расположенный у восточных границ Хивинского ханства, в низовьях ныне пересохшей Жанадарьи; к концу XVIII в. здесь, в безлюдных про­странствах северной части пустыни Кызылкум, образовался на освоенных каракалпаками землях крупный земледельческий оазис, испещренный ирригационными каналами.

Центр жанадарьинских владений каракалпаков — Орунбай-кала, ре­зиденция управлявшего ими на рубеже XVIII и XIX вв. могущественного Орунбай-бия — сохранилась до настоящего времени. Это была феодаль­ная усадьба, окруженная стеной, за которой скрывалось во время оборо­ны от набегов казахов и хивинцев все каракалпакское население жана- дарьинского оазиса.

Хорошо сохранились до настоящего времени и остатки каракалпак­ских поселений на берегах русла Кувандарьи. Здесь много крепостей, об­несенных мощными стенами и окруженных рвами, значительно превышаю­щих по своим размерам жанадарьинские укрепления каракалпаков. Возле крепостей располагались поля и аулы; ирригационные сооружения отли­чались большой сложностью и разнообразием.

Значительная часть каракалпакских биев, возглавив подчиненные им племена, после событий 1743 г. добровольно перешла в подданство к хи­винским ханам. Последние предоставили в их распоряжение пустын­ные заболоченные пространства дельты Аму-Дарьи и сразу же обложили разоренный, обнищавший, ослабевший после тяжелого перехода через пустыню от Сыр-Дарьи в Хорезмский оазис каркалпакский народ высокими налогами.

В начале XIX в. хивинский хан Мухаммед-Рахим организовал завое­вательный поход против жанадарьинских каракалпаков и, одержав над ними победу, насильно переселил их в пределы ханства, водворив в север­ной его части, на побережье моря и на землях дельты. Применяя свой мно- говековый опыт комплексного земледельческо-скотоводческого и рыболов­ного хозяйства, каракалпаки героически устояли против всех трудностей, возникших на новой территории их обитания; более того, они освоили на протяжении нескольких десятилетий и этот район, построив ирригацион­ную сеть, превратив в цветущий оазис земли бассейна Кегейли и других крупных протоков Амударьинской дельты, осушив большие заболочен­ные пространства при помощи мелиоративных сооружений, используя озера, реку и море для рыболовства, а пустынные территории в качестве пастбищ для своего скота.

Каракалпаки не были в дельте Аму-Дарьи чужеземцами, поскольку древние предки их населяли бассейны низовий обеих великих рек Средней Азии; они поселились в районах,с которыми были связаны на протяже­нии всего периода своей истории. Жившие теперь рядом с ними араль­ские узбеки северного Хорезма этнически были им не менее близки, чем казахи.

Не заинтересованные в объединении каракалпакских племен в единое целое, хивинские ханы использовали для административного управления существовавшее у каракалпаков родоплеменное деление и племенной антагонизм, практикуя задаривание и всяческое поощрение преданных Хиве каракалпакских биев и преследуя становившуюся к ним в оппозицию знать. Следствием хивинской политики явилась дальнейшая консервация отсталых родовых институтов и пережитков патриархального быта.

Каракалпаки, как говорилось выше, делились на два крупных племен­ных объединения — арыса, каждое из которых делилось в свою очередь на ряд родов и более мелких подразделений.

Общее количество каракалпакских племен было 12, а число родов (УРУУ) доходило до 100. Еще больше насчитывалось крупных (тире) и мел­ких (кеше) родовых подразделений. Племена и некоторые крупные роды имели свои тамги для клеймения скота и боевой клич — уран.

Каждое из племен занимало определенную территорию. В пределах данной территории роды имели свои оросительные каналы и расположен­ные близ них угодья (пашни, пастбища и др.), юридически принадлежав­шие родовым земельно-водным общинам, фактически же находившиеся в распоряжении правящей верхушки — биев.

Вии, совместно с другими представителями имущего класса, были рас­порядителями водопользования, землепользования, общественных паст­бищ, источников и колодцев и ставили, таким образом, в зависимость от себя основную массу каракалпакского населения.

Классовая дифференциация внутри каракалпакского общества была уже в первой половине XIX в. крайне велика, несмотря на видимость все еще сохранявшейся «родовой» оболочки.

Апеллируя к «родовой солидарности», ссылаясь на авторитет «старших», а иногда и опираясь на представителей государственной власти, господст­вующие верхи принуждали своих сородичей производить разного рода оро­сительные или иные мелиоративные работы, а вновь орошаемые земли ча­сто полностью присваивали себе. Лишенная необходимого сельскохозяй­ственного инвентаря, рабочего скота и семян, масса беднейших членов рода принуждена была работать на землях знати в качестве испольщиков или наемных рабочих за самое ничтожное вознаграждение.

 



Расселение родоплеменных групп каракалпаков в XIX— начале XX в.

 

Такие же отно­шения были и в скотоводческом хозяйстве: бедные сородичи выпасали скот богачей, получая за это под видом родовой взаимопомощи небольшую долю молочных продуктов или часть приплода.

В первой половине XIX в. в районы с каракалпакским населением (в первую очередь в Чимбай) проникают из Хивы и отчасти из Бухары тор­говцы, деятельность которых способствовала расширению товарных отно­шений и возрастанию роли денег.

Уже около середины XIX в. в числе крупных землевладельцев в кара­калпакских районах, помимо биев и военной служилой знати, хивинские документы называют некоторых баев, не принадлежавших к феодально­родовой знати и выдвинувшихся из рядовых членов сельских общин благодаря своему богатству, источником которого являлся труд эксплуа­тируемых безземельных дехкан и издольщиков, а иногда и торгово­ростовщические операции.

Не менее крупными землевладельцами и скотовладельцами, чем бии и баи, было духовенство, в особенности представители дервишских орде­нов — ишаны, имевшие иногда тысячные стада крупного рогатого скота и частновладельческие земли, помимо вакуфных, доходами с которых они также пользовались на правах распорядителей вакуфного имущества.

Подвергаясь патриархально-феодальной эксплуатации «своего» гос­подствующего класса, крестьянство, кроме того, испытывало тяжелый гнет со стороны Хивинского ханства. Считая каракалпаков побежденным, неравноправным народом, хивинское правительство не только распростра­нило на них всевозможные налоги и повинности, но и открыто вынуждало работать на землях, принадлежавших лично хану и его сановникам; отдель­ные группы каракалпаков насильственно переселяли в поместья и вынуж­дали вместе с рабами обрабатывать угодья знатных феодалов. Основными официальными видами налогов были: денежная земельная подать (сал- еыт); налог с урожая, собиравшийся натурой (дэек), и налог со скота (здкэт). Налоги (например, денежная земельная подать) взыскивались со всего рода в целом, являвшегося административной единицей. Раз­верстка налогов между различными категориями плательщиков обычно зависела от подкупа ханской администрации и бия. К тому же многие из состоятельных лиц могли за деньги получить «ярлыки» о полном освобож­дении их от налогов. Беднейшая часть населения при таких условиях должна была нести всю тяжесть налогового бремени.

Помимо различного рода налогов и сборов, на каракалпакском насе­лении лежали также многочисленные натуральные повинности и отработ­ки, главнейшими из которых были работы по возведению и ремонту ирригационных сооружений, дорог, мостов, крепостей, содержание расквар­тированных в аулах хивинских войск и должностных лиц, а также постав­ка воинов-нукеров в хивинские войска. Значительная часть ирригацион­ных каналов Хивинского ханства в XIX в. была построена каракалпаками. Весь ханский административно-налоговый аппарат не получал како­го-либо содержания от хивинской казны и существовал исключительно за счет тех средств, какие удавалось выжать из населения сверх установ­ленных налогов. Хивинским чиновникам усердно помогала каракалпак­ская правящая верхушка, оставлявшая себе часть собранных средств.

Тяжелые экономические и политические условия, в которые были по­ставлены каракалпаки в период хивинского господства, вызвали ряд вос­станий.

Наиболее значительные восстания происходили в 1827 и 1855—1856 гг. Поводом к возникновению обоих восстаний явились массовые злоупотреб­ления хивинских сборщиков налогов, переходивших в своих вымогатель­ствах всякие мыслимые пределы.

Первое из этих восстаний возглавлял знатный бий Айдост, стремив­шийся использовать широкое народное движение в своих личных интере­сах против ущемлявшего его привилегии хивинского хана. Хивинским карательным отрядом восстание было разгромлено, а сам Айдост убит. Второе из названных восстаний началось в период, когда в Хивинском ханстве происходила ожесточенная борьба между ханской властью и туркменами. Во главе восставших каракалпаков встал также бий (как и Айдост — из конгратов), по имени Ерназар. Восставшие избрали своего хана, по имени Зарлык, и совершили несколько нападений на хивин­ские крепости, стремясь продвинуться в глубь хивинской территории. Однако в среде каракалпакских предводителей начались разногласия, которые привели к тому, что знать многих племен отошла от восстания, а часть знати открыто перешла на сторону ханской власти. Зарлык-хан был предан и казнен в Хиве. Ерназар с небольшой группой родичей и со своими сторонниками оборонялся в выстроенной им на протоке Ка- захдарья, близ берега Аральского моря, крепости, где был убит. Вслед за сдачей крепости Ерназара летом 1856 г. восстание было лик­видировано.

В 1858—1859 гг. каракалпаки снова восстали против хивинского вла­дычества, выступив в Кунграде совместно с узбеками и казахами. В собы­тия вмешались туркменские феодалы; руководивший повстанцами Мухам- мед-Фена перешел на их сторону и район восстания был захвачен турк­менами. Трагическим событиям 1858—1859 гг. посвящена поэма народного поэта Ажинияза «Воз атау», где описаны бедствия каракалпаков во время подавления восстания.

Восстания середины XIX в. были крупными историческими события­ми. Приближение русских к границам Хивы (образование линии русских крепостей на Сыр-Дарье) вселяло в каракалпаков надежду на освобожде­ние от хивинских ханов с помощью России. Русские власти неоднократно получали от каракалпаков, живших в устье Аму-Дарьи, письма с прось­бой принять их в подданство России. В 1858—1859 гг. восставшие открыто стремились присоединиться к России. В то же время английские импе­риалисты и Турция через хивинских ханов пытались развить антирус­ские движения в Казахстане, спровоцировать нападения на Сыр-Дарьин- скую линию. В этих условиях каракалпакские восстания, ослаблявшие политическое влияние Хивы — форпоста английского империализма и Турции в их борьбе с Россией за Среднюю Азию, —имели большое исто­рическое значение.

В 1873 г. Хивинское ханство было завоевано царской Россией, уже окончательно укрепившейся к этому времени в Средней Азии.

Между главнокомандующим Кауфманом и хивинским ханом был заклю­чен мирный договор, по которому ханство было объявлено вассальным, под протекторатом России. Без разрешения России оно не могло иметь какие-либо связи даже с соседними среднеазиатскими государствами. Ханская армия была распущена.

К России отошли правобережные территории Хивинского оазиса, т. е, основные земли Кара-Калпакии с населением в 110 тыс. человек. Окончательному присоединению помешали происки Англии; стараясь избежать дипломатических осложнений, царское правительство было вы­нуждено оставить в Хиве хана и объявить ханство формально самостоя­тельным государством. По мирному договору с хивинским ханом было запрещено рабство и работорговля, крупным центром которой в Средней Азии издавна была Хива. Это явилось важным прогрессивным событием в жизни народов Хивинского ханства, в котором среди рабов были не только иноземные пленники — персы, афганцы, русские, но и местные жители бедняки (узбеки, казахи, каракалпаки), проданные в рабство за неуплату долгов.

15 августа 1873 г. русская армия перешла из Хивы на правый берег Аму-Дарьи для постройки укрепления и главного административного центра управления краем — Петро-Александровска.

Из отошедших к России правобережных земель ханства в 1873 г. был образован Аму-Дарьинский округ, впоследствии переименованный в Аму-Дарьинский отдел. Левобережные каракалпаки в Ходжейлинском, Шуманайском, Куня-Ургенчском и Кунградском бекствах остались в хи­винских владениях. В 1887 г. Аму-Дарьинский отдел был включен в Сыр- Дарьинскую область Туркестанского генерал-губернаторства.

После присоединения правобережной Кара-Калпакии к России поло­жение каракалпаков значительно изменилось по сравнению с временами хивинского владычества.

В 1875 г. для поземельно-податного устройства вновь присоединенного края в Аму-Дарьинский отдел была командирована специальная Органи­зационная комиссия под руководством полковника Носовича. В задачу комиссии входило разрешение вопросов, связанных с землевладением, землепользованием и введением новой налоговой системы. Комиссия работала на территории Кара-Калпакии в 1875—1878 гг. и собрала ма­териалы для организации волостей, для нового земельного и податного устройства отдела. В результате ее деятельности русской администра­цией были приняты меры, которые явились важным прогрессивным шагом в упорядочении административного и налогового устройства каракал­паков, в экономическом развитии Кара-Калпакии. Вместо управления через родовых старшин и начальников (биев, аталыков и беглер-бегов) было введено территориальное управление. Так, весь Аму-Дарьинский отдел был разделен на два крупных участка — Шураханский и Чимбай- ский. Во главе участков стояли представители русских властей—рус­ские приставы. Участки разделялись на волости, последние — на «сель­ские общества» (общины). Во главе волостей стояли «туземные» волостные управители, а во главе общин — старшины-аксакалы. Как волостные управители, так и аксакалы выбирались на должности открытым голосо­ванием. Конечно, при выборах происходили всякие злоупотребления, подкупы и т. п., в результате чего на эти должности попадали в первую очередь местные богатеи, баи и знать. Избранные управители, несмотря на свое происхождение из различных сословий и социальных групп, яв­лялись проводниками колонизаторской политики царского самодержа­вия. Тем не менее сама система выборности являлась шагом вперед по сравнению с феодальной системой управления периода хивинского вла­дычества. Система выборности пробудила в широких народных массах интерес к общественным и политическим делам.

При разрешении земельно-водных вопросов русской администрацией, как и в других районах Туркестана, был проведен ряд важных мероприя­тий по упорядочению землепользования в Кара-Калпакии.

Были ликвидированы все прежние обязанности правобережного насе­ления к милькдарам и вакуфным учреждениям, находящимся в пределах Хивинского ханства. Орошенные земли на правом берегу Аму-Дарьи, принадлежавшие крупным хивинским феодалам, были признаны государ­ственными и отданы пользующимся ими крестьянам. Так, из 3227 танапов земель, принадлежавших хивинскому сановнику диванбеги Мат-Ниязу, ему было оставлено только 132 танапа (сад Уллу-баг), остальные же были переданы в пользование арендаторам. Были также ликвидированы хи­винские вакуфные владения, которые, по данным Организационной комис­сии, принадлежали 40 различным учреждениям. Притязания хивинских мечетей и медресе были отклонены русской администрацией, а крестьяне, пользующиеся этими землями, были уравнены в правах с остальными земледельцами на государственных землях.

Однако изъятые у сановников и духовенства земли вскоре сосредото­чились в руках богатых баев, торговцев и представителей «туземной» администрации, которым покровительствовали царские чиновники. Тем не менее эти землеустроительные мероприятия, подорвавшие экономи­ческую и политическую силу крупных феодалов и духовенства, несколько облегчили и положение безземельных и малоземельных крестьян Кара- Калпакии.

Большую роль в ослаблении влияния феодальной знати сыграли также изменения в порядках эксплуатации водных систем. В период владычества хивинских ханов распределение воды находилось в руках феодальной верхушки, широко использовавшей это для закабаления крестьян.

В Аму-Дарьинском отделе управление крупными оросительными си­стемами было централизовано русской администрацией. Все ирригацион­ные системы поступили в ведение арык-аксакалов, назначаемых началь­ником Аму-Дарьинского отдела. Арык-аксакалы подчинялись специаль­ному чиновнику — помощнику начальника отдела по ирригационным вопросам. В помощь арык-аксакалам население выбирало мирабов, кото­рые следили за исправностью каналов и эксплуатацией мелкой ороситель­ной сети.

Улучшение ирригационных систем и упорядочение пользования ими способствовало развитию поливного земледелия в Кара-Калпакии и пере­ходу каракалпаков от кочевой и полукочевой жизни к полной оседлости.

Большие изменения были произведены также и в налоговой системе. Налоги с населения были в общем значительно сокращены и упорядочены, а местная феодальная знать отстранена от их сборов. Жители Шураханского участка платили поземельный налог в размере 72 коп. с каждого танапа возделываемой земли. В Чимбайском участке, где население было приравнено к «кочевому», по образцу других колониальных владений Российской империи, была введена покибиточная подать. Конечно, кара­калпаки, населявшие северную Кара-Калпакию, не были кочевниками, они занимались главным образом земледелием, и введение здесь поземель­ного налога чрезвычайно облегчило бы положение малоземельных и без­земельных бедняков. Но природные условия дельты Аму-Дарьи, с очень неустойчивым водным режимом, препятствовали занятию регулярным поливным земледелием. Частые наводнения заставляли изменять земле­дельческие территории. Это обстоятельство было учтено царской админи­страцией, которая вместо поземельного налога в северной Кара-Калпакии ввела покибиточную подать в чисто фискальных интересах, с целью обеспечить регулярное взимание налогов. Однако и покибиточная подать была все же несколько ниже тех феодальных поборов, которые платили каракалпаки, оставшиеся в Хивинском ханстве.

После присоединения к России Кара-Калпакия оказалась в сфере влия­ния русского капитализма, который способствовал развитию товарно-де­нежных отношений и подъему производительных сил края. В сельском хозяйстве все большее значение приобретал хлопок, как товарная культу­ра, в которой очень нуждалась российская текстильная промышленность. Площадь посевов хлопка стала увеличиваться. Развитие хлопководства способствовало появлению первых, правда еще очень примитивных, хлоп­коочистительных заводов. В 1892 г. купец Сазонов построил в г. Петро- Александровске первый в Кара-Калпакии хлопкоочистительный завод с паровым двигателем. В 1894 г. купцы Мануйловы построили завод с двумя двигателями, работающими на нефти. А в 1906 г. число заводов, принад­лежащих Мануйловым, выросло до четырех. Кроме хлопкоочистительных заводов, в Петро-Александровске был выстроен завод по переработке на масло хлопковых семян. В начале XX в. на хлопкоочистительных пред­приятиях, наряду с русскими рабочими, начинают уже появляться и ра­бочие-каракалпаки. Так произошло зарождение национального ра­бочего класса, сыгравшего в дальнейшем большую роль в истории Кара- Калпакии.

Дальнейшему развитию хлопководства и торговли способствовала постройка в 1880—1888 гг. Закаспийской железной дороги. Важное тран­спортное значение имел также Аральско-Аму-Дарьинский водный путь и грунтовые дороги, связавшие внутренние районы Аму-Дарьинского отде­ла. Так, через горы Каратау (Султан-Уиз-Даг) прошла дорога из Петро- Александровска до Нукуса. Были проложены дороги от Кунграда до Чимбая (с переправой через Аму-Дарью), дорога от пароходной приста­ни на Аральском море через Тахта-Купыр в Чимбай — так называемая Ак-бугайская караванная дорога, а также дороги от Тахта-Купыра на Казалинск и Бухару. Товары Кара-Калпакии, главным образом хлопок, люцерна, скот, транспортировались или через Аральское море до Таш­кентско-Оренбургской железной дороги, или вверх по Аму-Дарье до За­каспийской железной дороги.

Прогрессивное значение присоединения Кара-Калпакии к России про­явилось не только в некотором улучшении политического и экономическо­го положения каракалпакского народа, но и в тех изменениях, которые произошли в области культурного развития. В конце XIX и в начале XX в. в Аму-Дарьинском отделе было открыто три врачебных пункта (в Шаббазе, Нукусе и Чимбае) со стационарным лечением. Правда, этими лечебницами пользовались прежде всего представители русской администрации и наи­более зажиточная, близкая к русской администрации каракалпакская знать. Однако знакомство трудового каракалпакского народа, веками находившегося под влиянием невежественных шейхов, местных табибов, порханов (шаманов), «лечивших» население молитвами и всякими изувер­скими, вредными для здоровья способами, с врачебной медицинской по­мощью, с элементарными правилами гигиены было важным культурным событием.

В 1901 г. в Петро-Александровске и в Чимбае были открыты первые ветеринарные пункты; они сыграли большую роль в борьбе с эпидеми­ческими заболеваниями скота.

В 1874 г. в Петро-Александровске была открыта первая русская школа на территории Кара-Калпакии. Для привлечения учащихся из местных национальностей при школе в 1890 г. был открыт интернат. При школе имелись ремесленные классы, в которых ученики обучались сапож­ному, переплетному и столярному делу. Школа имела большую по тем временам библиотеку.

В 1885 г. в Петро-Александровске открылось женское приходское учи­лище, а в 1200 г. в Шурахане и Чимбае были открыты русско-туземные училища с трехгодичным курсом обучения. Основная задача их заключа­лась в подготовке кадров переводчиков для ведения дел русской админи­страции. Несмотря на определенные узковедомственные задачи, стояв­шие перед этими училищами, уровень обучения в них был несравненно выше, чем в консервативных мусульманских мектебах и медресе, где детей обучали в религиозно-схоластическом духе.

Изучение русского языка способствовало первому знакомству каракалпаков с русской литературой. Началось приобщение каракалпаков к куль- туре русского народа. Заметное влияние передовой русской обществен­ной мысли проявилось в каракалпакской литературе, в произведениях прогрессивных поэтов Кара-Калпакии — Бердаха, Утеша и др. Некото­рые их произведения отражают сильное влияние революционно-демо­кратических идей, проникавших из России.

Знакомству каракалпаков с культурой русского народа способствова­ло переселение 4 тыс. семей русских уральских казаков, которые в 1875 г. поселились в дельте Аму-Дарьи и занялись рыболовным промыс­лом. Каракалпаки переняли у русских казаков ряд приемов рыбной лов­ли, заимствовали рыболовные снасти, познакомились с русскими ору­диями труда. Впоследствии многие орудия у каракалпаков получили названия с приставкой «русский»: рус бел (русская лопата)у рус цайъщ (русская лодка) и др.

В быту у каракалпаков широко распространились предметы россий­ского фабричного изготовления — чугунные котлы, фарфоровая посуда, стекло, железные орудия (топор, лопата и др.). В сельском хозяйстве по­явились новые культуры: капуста, картофель и др.

До 1873 г. в России почти ничего не было известно о каракалпакском народе, о его жизни и культуре. Лишь после присоединения каракалпак­ских земель к Российской империи началось изучение Кара-Калпакии. Проводятся топографические съемки, идут поиски судоходных путей в дельте, изучается природа края, обследуется население. Природу Аму-Дарьинского отдела изучали известные русские натуралисты — Н. А. Северцов, И. В. Мушкетов, А. В. Каульбарс и др. Народы Кара- Калпакии и их история стали объектом исследований крупнейших исто­риков В. В. Бартольда, Н. И. Веселовского, В. В. Григорьева, В. В. Вель­яминова-Зернова и др.

Прогрессивные последствия присоединения Кара-Калпакии к России не зависели от воли и намерений царского правительства, которое прово­дило в Средней Азии, как и на остальных окраинах империи, политику колониальной эксплуатации и порабощения местного «инородческого» населения.

После 1873 г. земли каракалпаков оказались разделенными на две части государственной границей, проходившей по Аму-Дарье, между Аму-Дарь­инским отделом и Хивинским ханством. Это разделение препятствовало развитию народных движений широких масс и национальному сплочению каракалпакского народа.

Русские власти не стремились к коренным изменениям экономической и культурной жизни Кара-Калпакии. Экономическое развитие ее получило ярко выраженный колониальный характер. Политика царизма сводилась, с одной стороны, к борьбе с крупными феодалами, с другой — к сохране­нию патриархально-феодального быта, к использованию архаических об­щинно-родовых пережитков. Царизм не собирался посягать на родовые пережитки, на установившийся порядок эксплуатации аула феодально­родовой верхушкой.

По-прежнему в Кара-Калпакии наиболее распространены были раз­личные патриархально-феодальные формы эксплуатации. Под видом помо­щи сородичу богатые давали малоземельным крестьянам землю в аренду на условиях испольщины — жарымшы; в других случаях землевладель­цы вступали с крестьянином в отношения егиншерик. Крестьянин при этом считался равноправным пайщиком и компаньоном землевладельца, на деле же последний получал в лице бедняка-«компаньона» дарового работ­ника, выполнявшего все земледельческие работы за ничтожную долю урожая. Кроме того, богатые баи принимали в дом работников, называе­мых дийхан, из числа совершенно разоренных, опутанных долгами кресть­ян, наиболее беспощадно эксплуатируемых и выполнявших не только полевые, но и все другие работы в хозяйстве бая за ничтожную плату, кормление и обноски одежды. В периоды горячих сезонных работ на бога­тых крестьян работал весь аул, созывавшийся на традиционный кэмек — общественную помощь. Кэмекши, работавшие бесплатно (за угощение), составляли постоянный резерв работников для феодально-байской вер­хушки аула. Однако к началу XX в. появились и другие формы эксплуата­ции, знаменующие проникновение капиталистических отношений в кара­калпакский аул: выросла роль наемных сельскохозяйственных рабочих- поденщиков — к/нликши, все более развивалось отходничество, многие обедневшие крестьяне стали рабочими-сезонниками; обострялись классо­вые противоречия в каракалпакском ауле, ухудшалось положение трудо­вых масс народа, увеличивалось число безземельных.

Колониальные власти оставили в полной неприкосновенности местные порядки, господство в быту шариата и адата. Ислам продолжал затумани­вать сознание народа мертвыми догмами, суевериями и предрассудками, узаконивал рабское положение женщины в семье.

Но все же уровень политического строя Российской империи был выше, чем в отсталой феодальной деспотии, которую представляло Хивинское ханство; поэтому каракалпаки в пределах Аму-Дарьинского отдела нахо­дились в относительно лучших политических, экономических и культур­ных условиях, чем каракалпаки Хивинского ханства.

На хивинском берегу жизнь и имущество каждого каракалпака на­ходились в полной зависимости от прихоти и произвола местных феодаль­ных правителей; в пределах же Аму-Дарьинского отдела населе­ние подчинялось общим законам Российской империи, за выполнением которых следила русская администрация. Навсегда были прекращены феодальные усобицы и набеги, от которых раньше так страдало земледель­ческое население Хивинского оазиса — каракалпаки и узбеки.

Присоединение Кара-Калпакии к России, ставшей на рубеже XIX—XX вв. центром мирового революционного движения и родиной ленинизма, приобщило широкие трудовые массы каракалпаков к революционно-осво­бодительному движению русского народа.

Вместе с другим населением Средней Азии каракалпаки участвовали в восстаниях, направленных против царизма и местных эксплуататоров — баев, волостных, управителей. Наибольшего обострения классовые проти­воречия достигли в Кара-Калпакии в период империалистической войны 1914—1918 гг. В эти годы нарушились хозяйственные связи с Россией вследствие ухудшения работы железных дорог и речного транспорта, уменьшился ввоз хлеба и другого продовольствия из России, росли цены, население облагалось новыми налогами на нужды войны.

Издание летом 1916 г. царского указа о мобилизации местного населе­ния на так называемые тыловые работы в районе действующей армии и злоупотребления байства, откупавшегося от мобилизации взятками, стало поводом для активного выступления каракалпакского населения в Аму-Дарьинском отделе. В конце июля 1916 г. на территории Кара-Кал­пакии, как и в других районах Средней Азии, вспыхнуло массовое воору­женное восстание. Наиболее ожесточенные его вспышки произошли в Чим­бае, где свыше тысячи восставших каракалпаков разгромили местное участковое управление. В Сары-бийской волости Шураханского участка были убиты волостной управитель и несколько старшин. В Даукаринской волости и в некоторых других районах население также учинило расправу над администрацией, после чего покинуло свои аулы и откочевало в глубь пустыни, где долгое время скрывалось от высылавшихся в районы вос­стания карательных отрядов. Широкое народное движение 1916 г. в Ка­ра-Калпакии и Хивинском ханстве попытались использовать национа­листы во главе с туркменским феодалом Джунаид-ханом, поддерживав­шим связи с Турцией. Турецкие эмиссары и реакционное мусульманское духовенство, в том числе шпаны Ходжейли и Чимбая, попытались увлечь за собой массы и задушить революционное движение. Однако это им не удалось.