Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Ремесло и фабрично-заводская промышленность узбеков
Этнография - Народы Средней Азии и Казахстана

В Туркестане, в Бухарском и Хивинском вассальных ханствах большое значение сохраняло ремесло. Ремесленники по-прежнему составляли большую прослойку трудового населения. Однако после присоединения

Средней Азии к России условия существования ремесленной промышлен­ности и цеховых корпораций сильно изменились. Приток фабричных то­варов вызвал упадок во многих ремеслах, в частности он наблюдался в корпорации металлистов (за исключением ювелиров), ткачей хлопчато­бумажных тканей, набоечников и гончаров.

В то же время рост городов и связанное с ним строительство богатых домов, мечетей и европейских зданий способствовали резкому росту и про­цветанию строительных ремесел, сохранявших свое значение до самой ре­волюции. С проникновением капиталистических отношений изменялся харак­тер производства, положение различных слоев ремесленников.

В конце XIX — начале XX в. в Туркестане появились довольно круп­ные предприятия типа рассеянной мануфактуры, обслуживаемые ра­бочими на дому, что характерно для начальных этапов развития капи­тализма.

Такая организация производства сложилась в тех областях ремесла, продукция которых в наибольшей степени носила товарный характер (ткацкое, сапожное). Меньше она была свойственна набоечному и еще меньше — гончарному производству.

Основой для развития этой формы производства явился процесс рас­слоения ремесленников, из среды которых выделялись, с одной стороны, крупные мастера-предприниматели (устакор), а с другой — работавшие на них наемные мастера-надомники, которые, получая от устакора сырье, перерабатывали его на своих станках, получая за это сдельную заработ­ную плату. В такое положение попадали те мастера, которым в новых ус­ловиях было не под силу конкурировать с продукцией предприятий уста- коров. Превращение мастеров-одиночек в наемных рабочих с конца XIX в. приняло массовый характер.

Участие устакора в производстве стало ограничиваться организацией закупки сырья и сбыта продукции, а его прежние функции в производстве переходили к кому-нибудь из членов его семьи или к хальфа. Такой уста­кор все больше превращался в предпринимателя и торговца.

Новая фигура рабочего на дому, порожденная капиталистическими отношениями, не утратила еще черт феодального ремесленника: это был мастер, владевший некоторыми средствами производства, работавший на своем станке, своими орудиями, у себя дома, хотя и закабаленный пред- принимателем-капиталистом полученным от него авансом и сырьем.

Обследовавший в 1916 г. промыслы Маргелана М. Никулин отмечал феодальный характер закабаления ремесленников. По его словам, боль­шинство ткачей в Маргелане «из кабалы не выходят», они находятся в такой личной зависимости от своих хозяев и скупщиков, что «принуждены многие годы работать на одних и тех же баев, снабжающих их коконами или другим потребным материалом». Он пишет, что положение ремеслен­ников «несколько напоминает крепостную зависимость»

Переход к капиталистическим отношениям в ремесленной промышлен­ности был в Средней Азии особенно тягкел, так как он происходил в ус­ловиях колониального режима. Рост производительности труда — необ­ходимое условие капиталистической системы промышленности — мог достигаться здесь лишь за счет удлинения рабочего дня и ухудшения по­ложения ремесленников.

Тяжесть капиталистической эксплуатации в наибольшей степени ис­пытывали на себе рабочие на дому. Эта новая категория ремесленников, положение которых не было регламентировано цеховой традицией, не пользовалась даже теми минимальными привилегиями, которыми обеспе­чивали хальфа и учеников правила корпорации и профессиональная этика.

Кроме того, организация производства на дому означала вовлечение в него всех членов семьи работника, что при необычайно низкой тогда опла­те женского и детского труда давало семье ремесленника самый незна­чительный дополнительный доход, в то же время значительно ухудшая условия ее жизни.

Развитие капиталистических отношений в узбекской ремесленной про­мышленности происходило в тех условиях, при которых, как говорил, ссылаясь на К. Маркса, В. И. Ленин, «вредные стороны капиталистиче­ского способа производства... совпадают... с вредом, проистекающим от недостаточного развития капиталистического способа производ­ства» х. Окончательно разоряясь, узбекский ремесленник не имел возмож­ности свободно продавать свой труд, искать лучших условий, так как был связан кабальной зависимостью от своего хозяина.

Фабрично-заводская промышленность

Появление фабрично-заводской промышленности и проведение желез­ных дорог в дореволюционном Узбекистане привели к новому явлению в его социальном строе — формированию кадров пролетариата, в том числе рабочих из местных национальностей. Промышленные рабочие концентри­ровались главным образом на хлопкоочистительных, маслобойных, вин- но-водочных и других заводах по обработке сельскохозяйственного сырья, а также на железной дороге, на предприятиях ташкентского трамвая и электростанции. В трех областях Туркестанского генерал-губернатор­ства, вошедших впоследствии в Узбекскую ССР, было в начале XX в. около 39 тыс. рабочих, включая рабочих железной дороги, в том числе примерно 17 тыс. рабочих местных национальностей, в большинстве своем узбеков [1]. Среди железнодорожников преобладали русские рабочие. Наи­более квалифицированную работу выполняли русские рабочие, а под­собную — местные. Обычно это были сезонники, после 6—8 месяцев труда на заводах возвращавшиеся к земледелию в своих кишлаках. Однако часть их со временем окончательно отрывалась от сельского хозяйства.

Русские рабочие Туркестана, в большинстве своем потомственные ра­бочие, прошедшие суровую школу классовой борьбы в центральных райо­нах России, продолжали активно участвовать в революционной борьбе всего русского пролетариата; под их руководством рабочие-узбеки также втягивались в борьбу против колониальной и местной буржуазии.

Положение рабочих Туркестана было чрезвычайно тяжелым. Они были лишены каких бы то ни было прав и подвергались неизмеримо более же­стокой эксплуатации и угнетению, чем рабочие Центральной России, и были обречены на более нищенскую жизнь. Продолжительность рабочего дня здесь доходила до 17—18 часов, работать приходилось без выходных дней. В случае малейших нарушений установленных порядков рабочих штрафовали.

Тяжелые условия работы, в частности на хлопкоочистительных заво­дах, отмечали некоторые дореволюционные авторы:«Работы подносчиков и прессовщиков являются самыми тяжелыми, в особенности в тяжелых ус­ловиях приходится работать рабочим по уборке семян из-под линтеров, пыли из пыльников и рабочим, набивающим и уплотняющим волокно в прессах — последнюю операцию рабочие производят, стоя в ящике пресса; сверху же на них бросают пыльное волокно, которое они сталки­вают вниз и уминают ногами, поднимаясь мало-помалу вверх, по мере заполнения пресса. Пыль и мельчайшие частицы волокна облепляют ли­цо, забираются в уши и глаза, дыхательные пути...» х.

Из-за отсутствия элементарных мер по охране труда особенно трудно приходилось рабочим местных национальностей, так как большинство из них выполняло разнообразные черные работы.

В донесениях царского сенатора Палена было отмечено, что в промыш­ленности Туркестана весьма туго прививаются и такие мероприятия, как страхование рабочих, ограждение машин.

Заработная плата фабрично-заводских рабочих была чрезвычайно низ­кой и зависела целиком от произвола предпринимателя. Для разъеди­нения рабочих русских и местных национальностей и создания между ними антагонизма, в целях «предохранения» местных рабочих от револю­ционной «заразы» и проникновения в их среду социалистических учений, царское самодержавие всячески старалось поставить русских рабочих в более привилегированное положение, отдавало им предпочтение при прие­ме на работу, устанавливало несколько повышенную заработную плату и т. п.

Однако, несмотря на это, положение русских рабочих мало отличалось от положения рабочих-узбеков и рабочих из других местных националь­ностей. Это обнаруживается при сравнении средней заработной платы тур­кестанского рабочего и рабочего центральной России. По исчислениям Заорской и Александер, среднегодовая заработная плата рабочих в Тур­кестане в 1914 г. составила 179 р. 69 к., а рабочих центральной России — 288 руб. Иначе говоря, заработок туркестанского пролетариата был при­мерно на 35% меньше среднего общероссийского уровня заработной пла­ты рабочих. Особенно низко оплачивался труд женщин и подростков; последние, выполняя работу взрослого человека, получали меньше по­ловины заработной платы взрослого мужчины. Кроме того, при рас­четах предприниматели нагло обсчитывали рабочих и задерживали вы­дачу заработной платы. Значительная доля нищенского заработка ра­бочих уходила на уплату всевозможных «законных» и незаконных поборов.

Одним из методов, увеличивающих эксплуатацию рабочих туркестан­ской промышленности, являлось широкое применение подрядной формы оплаты труда. Последняя применялась в хлопкоочистительнойпромышлен- ности на работах по подноске сырца, на отгрузке волокна и семян, на ра­ботах по прессованию волокна в кипы; широко практиковалась она так­же в маслобойной и кирпичной промышленности. Заводчики имели дело с подрядчиками, которые уже от себя нанимали рабочих для выполнения определенной работы. В таких случаях львиная доля заработка рабочих оставалась в карманах подрядчиков. Все большее число рабочих попада­ло в долговую кабалу к ростовщикам. Крайне тяжелое положение турке­станских рабочих неоднократно отмечала на своих страницах ленинская «Искра».

Около 40% местных рабочих жили при заводах в неблагоустроенных бараках, а сезонники часто и совсем под открытым небом, что, по мне­нию владельцев предприятий, свободно допускали местные климатические условия.

Администрация не проявляла никакой заботы об улучшении социально- бытовых и культурных условий жизни рабочих. В случае болезни ра­бочий и его семья оставались без заработка и были обречены на голод. Врачебная помощь отсутствовала. Ни на одном предприятии не преду­сматривались расходы даже в самом ничтожном размере на просвещение или производственное обучение рабочих.

По подсчетам дореволюционных авторов, на нужды одного рабочего администрация затрачивала в России в среднем 13 р. 70 к., а в Туркеста­не — всего 5 р. 70 к., т. е. в 2,4 раза меньше

Капиталисты и фабриканты в Туркестане располагали неограничен­ными возможностями эксплуатации рабочих масс. Слова В. И. Ленина о том, что в России рабочий класс страдал не только от капитализма, по­ложение его безмерно ухудшалось вследствие медленности развития ка­питализма, вдвойне применимы к рабочим колониального Туркестана, где развитие промышленности шло еще более замедленно, чем в России, притом в уродливых, колониальных формах, где капиталистическая эксплуатация рабочих переплеталась с мерами внеэкономического при­нуждения и национальным гнетом.

Революционная борьба рабочих Туркестана против политического бесправия и гнета сливалась с борьбой великого русского народа против царизма. В борьбе против общих классовых врагов исторически склады­валась дружба узбекского и русского народов.

Вместе с русским рабочим классом, под руководством Коммунистиче­ской партии узбекский рабочий класс участвовал в общероссийском ре­волюционном движении и в Великой Октябрьской социалистической ре­волюции.