Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Таджикский и ягнобский языки
Этнография - Народы Средней Азии и Казахстана

На территории Средней Азии таджикский язык распространен в Таджикской ССР и некоторых районах Узбек­ской ССР и Киргизской ССР. Таджикский язык — язык таджикской со­циалистической нации, государственный язык Таджикской ССР.

Помимо таджиков, на таджикском языке говорят и некоторые неболь­шие по численности народности и этнографические группы на терри­тории Средней Азии: среднеазиатские («бухарские») евреи, живущие главным образом в Бухаре, Самарканде и в городах Ферганской долины; среднеазиатские цыгане (в Ферганской долине, в Самаркандской области и других районах); часть среднеазиатских арабов (в Узбекской, Таджик­ской и Туркменской ССР); небольшое число белуджей, живущих в южных районах Таджикской ССР и утративших (в отличие от белуджей Туркменской ССР) белуджский язык.

Таджикский язык является вторым языком для ягнобцев и памирцев, вливающихся в состав таджикской нации. Таджикским языком владеют наравне с узбекским многие узбеки, особенно в городских центрах — Бу­харе, Самарканде, городах Ферганской долины. За рубежом большое количество таджикоязычного населения сосредоточено в Афганистане. Помимо собственно таджиков (1а]гк или рагзгюап, букв, «говорящий на фарси», как называют себя афганские таджики)—коренного оседлого населения земледельческих областей Афганистана, на таджикском языке говорит также многочисленная группа полукочевых племен чор-аймак в северном Афганистане — фирюзкухи, джемшиды, хезарейцы (хазара) и таймани, а также кочевые племена теймури (к югу от Герата и вдоль аф­гано-иранской границы, по обеим ее сторонам).

 

Некоторое число таджиков имеется также в Пакистане.

Таджикские диалекты представлены и на территории современного иранского Хорасана. Границы их распространения в этой области пока не установлены; не вполне ясны, в частности, районы распространения диалектов переходного типа — от таджикских к современным персидским.

История таджикского языка, вопросы формирования таджикских го­воров и сложения форм письменно-литературного языка исследованы еще слабо. Основой современных таджикского и персидского языков явился в конечном счете юго-западный диалект, насыщенный парфянскими заим­ствованиями и превратившийся, как было отмечено выше, в койнэ, в кото­ром сосуществуют признаки разных диалектных групп. Для лексического состава этого койнэ весьма характерно наличие ряда слов, имеющих раз­личную диалектную окраску, но исторически возникших из одного корня: Ьаъ!/Ъаг!1Ьа] 'подать'; Лапа — }аг%апа 'мудрый' (от др.-ир. гап- 'знать'); ттъп!/ъатм//Лашгк 'земля'; Ъа1аПт)а1а 'верх'; Ыгт] 11§иг1п] 'рис'; ъахтП Игах 'удар'; ъаЪапПг^ап 'язык' и др.

Уже в период до арабского завоевания это койнэ начинает проникать из Хорасана и, по-видимому, также из Тохаристана (район Балха) на тер­риторию Средней Азии, прежде всего в городские центры. Известную роль в этом процессе сыграли торговые и культурные связи Хорасана (про­винция Абаршахр сасанидского государства) со Средней Азией. После арабского завоевания и включения среднеазиатских областей в состав халифата этот процесс значительно усилился и привел к посте­пенному исчезновению согдийского и других восточноиранских языков сначала из городских центров, а затем и из сельских районов. В то же время на территории Средней Азии (уже в VI11—IX вв.) шел процесс сложения местных диалектов, отличающихся по ряду признаков от пер­сидских диалектов западного Ирана. Как свидетельствуют арабские ис­точники, в IX—X вв. отличия диалектов Мавераннахра (среднеазиатское Междуречье) и Хорасана от западных персидских диалектов были настоль­ко значительными, что ощущалась потребность и в терминологическом различении их — диалекты востока именовались фарси, диалекты запада — аджами. Только в более позднее время термин «фарси» стал употреб­ляться и для обозначения персидских диалектов запада. Арабские геогра­фы отметили и различия, существовавшие уже в X в. между отдельными говорами на территории Средней Азии и Хорасана. Так, например, Мукаддаси указывал на наличие в этих областях, помимо согдийского и хорезмийского языков (и особого языка Чача-Ташкента), диалектов Са­марканда, Балха, Герата, Мерва, Нишапура, Туса, Абиверда, Серахса и других, отмечая в ряде случаев их характерные фонетические и морфо­логические признаки. Некоторые из этих особенностей прослеживаются и в современных таджикских говорах Средней Азии — так, глагольные формы на -а/с, отмеченные Мукаддаси в диалекте Самарканда (bikardakam 'я сделал', biguftakam 'я сказал'), характерны для ряда современных таджикских говоров.

Диалекты Средней Азии и Хорасана легли в основу письменного лите­ратурного языка, являвшегося в средневековый период общим для тад­жиков и персов. Основные нормы этого литературного языка, распро­странившегося позднее на огромной территории (от Багдада до Индии и Китайского Туркестана), были выработаны уже в IX—X вв. Этот язык именовался в IX—XI вв. parsi-yidarl или darl (от dar 'двор'), позднее — просто par si или far si. Литература на этом языке достигла блестящего расцвета уже в государстве Саманидов (X в.), важнейшим центром кото­рого был г. Бухара. К этому времени относится деятельность Рудаки, родоначальника таджикско-персидской классической поэзии, и целой плеяды других поэтов. В X—XI вв. появляются и крупные прозаические произведения (научные и богословские сочинения, значительное число переводов с арабского).

Язык таджикско-персидской классической литературы X—XV вв.— одной из богатейших мировых литератур, насчитывающей многие сотни имен и среди них таких выдающихся поэтов, как Фирдоуси, Хайям, Саа­ди, Хафиз, Джами,— характеризуется большим единообразием граммати­ческих норм для всей огромной территории его распространения. Это относится прежде всего к языку поэзии. Если не считать отдельных лек­сических особенностей (отмеченных уже авторами средневековых толко­вых словарей), в языке поэтических произведений, созданных в разных районах в течение ряда веков, не обнаруживается влияния местных диа­лектных различий. Несколько иначе обстоит дело с языком ранней прозы; В прозаических произведениях X—XI вв. ощущаются диалектные осо­бенности, в частности различия между диалектами Средней Азии и Хо­расана, с одной стороны, и западного Ирана, с другой. Так, например, частица таг при прямом объекте и глагольный аффикс-ёб (со значени­ем ирреальности и длительности действия) отмечаются как характерные признаки языка прозаических текстов, написанных авторами, происхо­дящими из Средней Азии и Хорасана. В языке сочинения Ансари (XI в.;, уроженца Герата, можно наблюдать характерные признаки гератского тад­жикского диалекта, близкие особенностям современных таджикских го­воров. Однако в целом по языку письменных памятников X—XV вв. труд­но судить о этапах развития живых диалектов в указанный период, в ча­стности о том, как протекало дальнейшее обособление таджикских гово­ров от персидских говоров западного Ирана. К XVI в. уже сформировались основные грамматические признаки, характеризующие современные тад­жикские говоры северной группы,— на это указывает изданное в самое последнее время сочинение XVI в. «Маджмусат-таварих» («Собрание исто­рий»), написанное двумя авторами, уроженцами Ферганской долины. Однако вплоть до начала XX в. в таджикской литературе преобладает ориентация на нормы раннесредневекового письменного языка.

После Октябрьской революции таджикский литературный язык был приближен к живой народной речи (очищение словаря от малоупотреби­тельных и непонятных массам арабизмов; обогащение глагольной системы за счет форм, бытующих в говорах, и др.). Литературный язык был ориен­тирован на северные таджикские говоры районов Самарканда, Бухары и Ферганской долины. В деле развития современного таджикского литера­турного языка большую роль сыграл Садриддин Айни, основоположник таджикской советской литературы.

Для современного таджикского языка характерна шестифонемная сис­тема вокализма: а, о, Ь, е, и, й. В отличие от персидского языка, тад­жикский сохраняет в качестве самостоятельных фонем гласные е л й, вос­ходящие к древним дифтонгам аь и аи (тадж. $а/ей, перс.  др.-ир. зрайа- 'белый'; тадж. Ъйу, перс. Ъиу, др.-ир. Ъаийа- 'запах'). Таджикские гласные делятся на устойчивые и неустойчивые. К группе устойчивых, по­мимо е, й, относится также гласный о, происходящий из др.-ир. а и соот­ветствующий современному персидскому а (тадж. Ъой 'ветер' перс. Ъай, др.-ир. госИа-). Устойчивые гласные не редуцируются и не выпадают. Неустойчивые гласные — г, и, а, причем тадж. г соответствует совре­менным персидским г и е (отражает древние г и I: тадж. йШ'он увидел', перс. сИс1, др.-ир. Лг1а-\ тадж. ктй, перс. кепЛ 'Индия' из др. /гшйгг-), тадж. и соответствует перс, и и о (из древних гг и и: тадж. йий 'дым', перс, йий — др.-ир. ЛШа-\ тадж. 'он сказал', перс, #о/г, др.-ир. §иЫа-), тадж. а — перс, а (тадж. тап 'я', перс, тап из др. тапа).

Неустойчивые гласные, в зависимости от фонетических условий, спо­собны сильно редуцироваться (кИоЪ — кЧоЪ — ШоЪ 'книга'). Ударение в таджикском языке динамическое, в именах оно падает обычно на послед­ний слог (хопа 'дом', гауёап 'светлый'); в некоторых глагольных формах ударение может перемещаться с окончания на основу (буайПоуМ 'пусть он придет'), в формах с префиксами главное ударение приходится на пре­фикс (тёгауай 'он отправляется', пади^ 'он не сказал'). Для таджикского консонантизма характерно наличие фарингального щелевого к (ка]1 'семь'), звонкой аффрикаты / (]акоп 'мир'), а также — в отличие от персидского— различение увулярного смычного д и увулярного щелевого у (дасИт 'древний', уат 'печаль' — перс. уасИт, уат).

До 1929 г. таджики пользовались арабской графикой, плохо отражаю­щей вокализм таджикского языка. В 1929 г. был введен алфавит, создан­ный на основе латинского; с 1940 г. принят русский алфавит с шестью Добавочными знаками.

Для грамматического строя современного таджикского языка характер­ны: 1) отсутствие падежных флективных форм и категории рода у именных частей речи (существительных, прилагательных, местоимений, числитель­ных); 2) отсутствие четких грамматических различий между качественными прилагательными и существительными, а также между прилагатель­ными и наречиями; 3) связи имен с другими словами в предложении выра­жаются главным образом посредством предлогов, послелогов и так назьн ваемой «изафетной конструкции» (определительное словосочетание); 4) на­личие весьма развитой системы сложных глагольных форм, образованных сочетанием отглагольных имен со вспомогательными глаголами, в том числе специфические для таджикского языка (отсутствующие в современ­ном персидском) формы так называемых «определенных» времен {§и^а 181оЛааз1 'он говорит сейчас';     гзЪоЛа ЬиА 'он говорил'— об определенном отрезке времени в прошлом), форм предположительного наклонения, развившихся из сочетаний с причастиями на -§1 'он, вероятно, сказал'), сложнодеепричастных глагольных сочетаний, выражающих как лексические, так и грамматические значения (пауШа 'он написал для себя'— пауШа йой 'он написал для другого'; хопЛа топЛ 'он прочи­тал, закончил чтение' и т. д.); 5) широкое распространение инфинитивных и причастных оборотов, часто заменяющих придаточные предложения (некоторые из таких конструкций являются очевидными кальками с уз­бекского) .

Лексика таджикского языка содержит значительный слой арабских слов (часто выступающих в качестве синонимов к собственно таджикским словам), а также многочисленные заимствования из узбекского и русско­го языков.

Влияние русского языка сказывается и в некоторых процессах таджикского словообразования.

Таджикские говоры по некоторым фонетическим и морфологическим признакам делятся на четыре основные группы: северную (говоры самар­кандско-бухарские, ферганские, ура-тюбинские, пенджикентский, кара- тагский, а также самаркандско-еврейский); центральную (говоры вер­ховьев Зеравшана — Матчи и Фальгара; говоры Риштана и Соха); юж­ную (говоры бадахшанские, кулябские, рогские, каратегинские); юго- восточную (дарвазские говоры). Число признаков (в основном, граммати­ческих), отличающих таджикский язык от современного персидского, убывает по мере продвижения с северо-запада на юг и юго-восток. Наибо­лее отличны от персидского говоры северной группы и ориентирующийся в основном на эти говоры литературный язык (прозы). Таджикские диа­лекты Афганистана наиболее близки к говорам южной группы.

ЯГНОБСКИЙ ЯЗЫК

Ягнобский язык (уа^пдЬг ыудк), принадлежащий к восточной группе иранских языков, является потомком одного из согдийских диалектов. На ягнобском языке говорят жители высокогорных селений в долине среднего течения р. Ягноб (правый приток р. Фан-Дарьи, бассейн верхне­го Зеравшана), от сел. Бидив на западе до сел. Дебалан на востоке (всего 21 селение, входящие^ в состав Ягнобского и Навабадского сельсоветов района Айни Таджикской ССР). Переселенцы из долины Ягноба, сохра­няющие ягнобский язык, живут также по южным склонам Гиссарского хребта, в долине р. Варзоб (пять селений). Ягнобские названия селений выходят далеко за пределы современной зоны распространения ягнобско- го языка.

Все говорящее по-ягнобски население (в том числе и дети дошкольно­го возраста) двуязычно, оно свободно владеет и таджикским языком. Таджикская лексика оказывает сильное влияние на словарь ягнобского языка, особенно на состав имен существительных и прилагательных, где в настоящее время сохранилось очень немного собственно ягнобских (со­гдийских) слов; меньше заимствований из таджикского в глагольной лек­сике. Продуктивных словообразовательных суффиксов имен'существитель­ных и прилагательных в ягнобском языке почти нет — обозначения но­вых понятий заимствуются, как правило, из таджикского. Ряд ягнобских слов, зарегистрированных исследователями в конце прошлого века, в на­стоящее время уже не употребляется. Влияние таджикского языка сказы­вается и в ягнобском синтаксисе (образование синтаксических конструк­ций-калек с таджикского).

Для фонетики ягнобского языка характерны: а) восьмифонемная систе­ма гласных, сохраняющая противопоставление долгих и кратких,— а, I, и, о, г, гг, ё, и, где о восходит к древнему а, а й (огубленный гласный переднего ряда, верхнего подъема) продолжает древнее и в определенных фонетических положениях; б) сохранение среднеиранских (согдийских) спирантов у и V, соответствующих древним §, Ъ (ягн. уггз, 'ухо', согд. убз из др.-ир. §аиза~; ягн. Лщиз- 'слышать', согд. ра1^бз- из раИ§аиза-; ягн. гаг- 'нести', согд. §аг- из Ъага-; ягн. юьубга 'вечер', согд. $(()уаге из *аЫ- ауатака-). Третий звонкий согдийский спирант — б, отражающий древне­иранское й, перешел в ягнобском в (1 (возможно, под влиянием таджикско­го языка): согд. баг- 'держать' — ягн. йог-; согд. рабе 'нога' — ягн. рбйа.

Ударение в собственно ягнобских именах существительных и прилага­тельных падает на предпоследний или последний слог (ката 'шея', пета 'сторона', хШаппа 'мельница', йбгкепа 'деревянный', зИак 'кость', угггк 'пыль, грязь'); в именах, заимствованных из таджикского языка, ударе­ние может перемещаться на предпоследний слог (ягн. Лаггобш 'ворота' из тадж. Лагуот). В личных глагольных формах место ударения опре­деляется долготой корневого гласного основы и окончания: УогобтгзЬ 'я иду, приду', апозгт 'я взял', но Игот1з1 'я отправляюсь', акипог 'они сде­лали'.

Для грамматического строя ягнобского языка характерны следующие основные признаки: 1) наличие двух падежей — прямого и косвенного у имен существительных и некоторых местоимений; показатель косвен­ного падежа — безударное -г, восходящее к согд. -ё (окончание родитель­но-дательного падежа); 2) развитая система послелогов, служащих для выражения падежных отношений, причем среди послелогов отмечаются как собственно ягнобские (-гШ 'перед', согд. гИё; -за — послелог, обозна­чающий направление, согд. -заг, -за; -Уёк 'от, наружу', согд. -§ёк--ЫпИг 'внутри', согд. -ЫпАаг; -ръ — послелог, служащий для выражения ору- дийности и совместности, хорезм. -ръ; -ргубта 'для', согд. -ръбаг, и др.), так и заимствованные из таджикского (-йагит 'внутрь, в', -1аЫ 'под' и др.); предлогов, напротив, сохранилось очень немного — с г 'из, от' (согд. ас, с), раг 'к, на' (согд. рат), ри 'без' (согд. ари, ри), причем по­следние два в современном языке уже почти не употребляются; 3) показа­тель множественного числа -1 у имен, продолжающий согд. -I; 4) среди современных иранских языков ягнобский является единственным, сохра­нившим древнеиранский тип образования форм прошедшего времени от основы настоящего времени с помощью префикса а- (так называемого ауг­мента) — ср. др.-ир. ЬагатЬ 'я несу', аЪагат 'я принес" — ягн. Vа^бт '(пусть) я принесу', ауагхт 'я принес'; 5) при нескольких сказуемых, от­носящихся к одному подлежащему, полные формы с глагольной флексией обычно употребляются только один раз — в первом из сказуемых, а в ос­тальных выступает основа без флексии или с усеченной флексией: Удюдт, поз 'я приду, возьму'; аудюът, апдз 'я пришел, взял'; пакШбЫ пЫътШ, х^аггт 'посидим тут, поедим'; 6) наличие развитой системы глагольных аналитических форм, образованных сочетанием причастия прошедшего времени или инфинитива со вспомогательными глаголами: перфект (для переходных глаголов согласование в лице с объектом: паЫзШшк трШа- 1-х 'это ты правильно написал', где -I — энклитическое местоимение 2-го лица ед. ч., показатель субъекта, а -х — глагол-связка 3-го лица ед. ч. настоящего времени, согласующийся с объектом — паЫз'это', прямой па­деж); давнопрошедшее; потенциальные формы (с вспомогательными гла­голами кип- 'делать', гш- 'становиться, быть', ср. согд. кип-, гоап- 'делать' и §аи>- 'становиться' в потенциальных оборотах); формы так называемых «определенных» времен, обозначающие действие, происходящее в момент речи или в определенный отрезок времени в прошлом (полная или краткая форма инфинитива + глагол-связка, субъект в косв. пад.: б1ого1 зихзак а81 'огонь горит'; уауЫ-т каг кайдтг Ыатг топ аз1 'к моей дочери каждый присылает сватов'; по значению эти формы, отсутствующие в согдийском, близки к таджикским «определенным» формам с глаголом 1з1оЛап и воз­никли, по-видимому, в ягнобском языке под влиянием таджикского). В целом морфология и особенно синтаксис ягнобского языка представляют весьма любопытный пример взаимодействия исконной, унаследованной от согдийского, системы с новообразованиями, возникающими (в условиях массового двуязычия) как результат сильнейшего влияния таджикского языка.

Ягнобский язык делится на два основных говора — западный (или «те­невой» — говор селений, расположенных на склонах левого берега р. Ягноб, обращенных на север) и восточный (или «солнечный» — селения в низовьях Ягноба, расположенные по правому берегу реки). Важней­шие различия между говорами — фонетические: исходный согдийский глухой спирант О отразился в западном говоре как I, в восточном — как 5 (согд. тё'О' 'день', ра§ 'стрела' — зап.-ягн. тё1, ро1, вост.-ягн. тёз, роз); западно-ягнобскому дифтонгу ау в восточном говоре соответствует откры­тое е (зап. юауз, вост. гогз 'трава', согд. гоёз). Отмечаются также некоторые различия в лексике говоров, так, глаголы 'падать', 'посылать' в западном говоре — Игаз-, кизё1~, в восточном — с1шё-, {(вот-.

Значительный интерес представляет так называемый «секретный язык» ягнобцев — разряд лексики, включающий в себя условные или изобрази­тельные слова, употребляющиеся либо в пределах определенных поло-воз­растных групп, либо — в тех случаях, когда ягнобские слова по звуча­нию близки или совпадают с таджикскими — для затруднения понимания ягнобской речи окрестным таджикоязычным населением (1б1гк па]акто1 'чтобы не понял таджик'). Среди этой лексики имеется ряд описательных образований, употребляющихся вместо слов повседневного общения и имевших когда-то магическое значение (результат наложения табу на сло­ва повседневного общения). К ним относятся, например, следующие обра­зования, заменяющие в «секретном языке» исконно ягнобские слова, несхожие с таджикскими (и, следовательно, введенные не с целью 1о]гк па]акто1)\гоёпт 'глаз', букв, 'гляделка; то, чем видят' (в повседневном общении ^игйа, в тадж. сазт), 1акзапка 'жена', букв, 'нижний жорнов' вместо тс, ср. тадж. тп), загзапка 'муж', букв, 'верхнийжорнов' (вместо гиЬг, ср. тадж. ёаукаг), ъгта^па 'девочка', букв, 'сосущая' (вместо уаук, ср. тадж. йих1аг), {аз- 'убивать' (вместо 1ихбу-, в повседневном языке /аз- 'мазать') и др. Примечательно, что в лексике «секретного языка», в отли­чие от словаря повседневного общения, ощущается известная продуктив­ность собственно ягнобских словообразовательных элементов.

Как уже было отмечено выше, ягнобский язык продолжает один из согдийских диалектов, причем этот диалект имел значительные отличия от согдийского языка, засвидетельствованного в дошедших до нас письменных памятниках. Это обстоятельство имеет большое значение как для реконструкции картины исходного общесогдийского состояния, так и для решения некоторых проблем распространения согдийских диа­лектов на территории Средней Азии в раннем средневековье.

Если оставить в стороне возможные новообразования, которые могли возникнуть в ягнобском в сравнительно позднее время, то основные от­личия согдийско-ягнобского диалекта от диалекта, легшего в основу языка согдийской письменности, сводятся к следующему: 1) древнеиран­ская группа О г- в согдийском перешла в 5, в ягнобском она отразилась как 1г (западный говор), зг (восточный говор): др.-ир. -&гау- 'три', согд. ёё, ягн. Нгау\\$агау; 2) древняя группа с1г перешла соответственно в сог­дийском в г, в ягнобском она сохранялась в начале слова и переходила в -гс1- после гласного: др.-ир. йгаги- 'волос', согд. хаги-, ягн. йъгащ др.-ир. тийгака- 'бусина, ожерелье', согд. шэгак, ягн. тгЫа; 3) тип образова­ния прошедшего времени с аугментом в ягнобском отличается от согдий­ского: в отличие от согдийского, в ягнобском все глаголы образуют про­шедшее время с помощью префикса а-, тогда как в согдийском этот пре­фикс выступал только в приставочных глаголах, причем располагался после приставки (ср. согд. $аю 'он пришел', ягн. аудщ согд. рагахз 'он остался' от ргахз-, ягн. арггахз); 4) флексия 3-го лица мн. ч. -дг сбли­жает ягнобский с авестийским, хорезмийским и хотано-сакским и отли­чает его от согдийского диалекта письменных памятников; 5) отмечаются определенные лексические различия, например, ягн. уигйа 'глаз' — согд. саёт, сат; ягн. уаук 'дочь'— согд. 6щс1, Ь^и1\ ягн. ръгдМ- 'продавать'— согд. рагё6-; ягн. гах 'рот' — согд. кис и др.

Можно предположить, что ягнобский язык является потомком ранне­средневековых согдийских диалектов уструшанской группы, так что его отличия от письменного согдийского отражают различия между согдий­скими говорами горной Уструшаны и согдийским диалектом Самарканда, легшим в основу письменного согдийского языка.