Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Процессы национального присоединения Средней Азии и Казахстана к России
Этнография - Народы Средней Азии и Казахстана

Присоединение к России во второй половине XIX в. положило начало новому этапу в истории народов Средней Азии. Это событие было подготовлено всей предшествующей историей как русского, так и среднеазиатских народов — многовековым развитием экономических, политических и культурных связей образования русского централи­зованного государства и среднеазиатских ханств торговые и дипломатические связи между ними становятся регулярными. Уже во второй половине XVI в. в Россию было направлено восемь по­сольств из Средней Азии; в XVII в. Россию посетили 12 хивинских и 13 бухарских посольств; ответные русские посольства, помимо выполне­ния своей дипломатической миссии, привезли из Средней Азии сведения, до сих пор не потерявшие научной ценности. Однако связи России со Средней Азией не ограничивались обменом посольств и торговых караванов. Новейшие исследования архивных документов свидетельствуют, что уже в XVII в. в Сибири существовали поселения добровольно переселившихся туда узбеков («бухарцев», «таш­кентцев» и др.). Среди переселенцев было много представителей купе­чества, но значительная часть сибирских «бухарцев» занималась земле­делием и ремеслом. Русское правительство предоставляло переселенцам ряд налоговых льгот, привилегий в торговых операциях и права на при­обретение земельных участков. Приток переселенцев продолжался и позд­нее, частично за счет выкупленных сибирскими «бухарцами» у калмыков среднеазиатских рабов. Помимо окрестностей Тобольска, Тары и Тюмени, поселения «бухарцев» (называвшихся также сартами) имелись в Оренбург­ской и Астраханской губерниях и в Башкирии, где были две бухарские волости.

Особенно усилились связи с Россией в XVIII в. В это же время, в ответ на обращение Младшего и Среднего казахских жузов к российскому пра­вительству о принятии их в подданство, фактически была присоединена к России большая часть Казахстана.

В значительной мере благодаря усилению торговли с Россией выросли в крупные центры города Ташкент и Коканд; в условиях быстрого экономического роста верхнесырдарьинских районов сложилось в XVIII в. Кокандское ханство.

В XIX в. экономические связи между Россией и Средней Азией при­обретают особое значение. Если в начале века ежегодный вывоз из Рос­сии в Среднюю Азию определялся суммой около 1 млн. руб., то в 1825 г. он возрос до 4 млн. руб., а в середине XIX доходил уже до 15 млн. р. Со­ответственно возрастал и ввоз товаров из Средней Азии в Россию, стои­мость которых повысилась за этот период с 2 млн. до 10 млн. руб. Лишь за 10 лет (1840—1850 гг.) товарооборот России со Средней Азией увели­чился на 60%.

Во второй половине XIX в. в России происходят серьезные экономи­ческие изменения. После отмены крепостного права стал быстро разви­ваться капитализм, хотя остатки крепостничества и сильно тормозили его развитие. Растет значение Средней Азии для России как рынка сбы­та промышленной продукции и источника сырья. В своей работе «Разви­тие капитализма в России» В. И. Ленин, указывая на значение окраин для развития капитализма, писал: «капитализм не может существовать и развиваться без постоянного расширения сферы своего господства, без колонизации новых стран и втягивания некапиталистических старых стран в водоворот мирового хозяйства. И это свойство капитализма с гро­мадной силой проявлялось и продолжает проявляться в пореформенной России».

Далее В. И. Ленин отмечал, что «процесс образования рынка для капитализма представляет две стороны, именно: развитие капитализма вглубь, т. е. дальнейший рост капиталистического земледелия и капита­листической промышленности в данной, определенной и замкнутой тер­ритории,— и развитие капитализма вширь, т. е. распространение сферы господства капитализма на новые территории».

Именно эта тенденция развития русского капитализма вширь явилась одной из важнейших причин, которые обусловили активизацию колониальной политики царизма в послереформенный период.

Заинтересованность промышленных кругов России в присоединения Средней Азии особенно возросла в связи с войной в США, из-за которой сократился ввоз из Америки хлопка, служившего сырьем для текстильной промышленности России. Неотложной задачей присоединение Средней Азии стало и для господствующего класса помещиков. Царизм рассчиты­вал ослабить недовольство широких слоев крестьянства, страдающего от малоземелья, путем переселения части его на окраины страны. Помимо этого, царизм хотел присоединением Средней Азии умалить значение ката­строфического поражения России в Крымской войне; наконец, у россий­ского правительства вызывала большую тревогу активная экспансия Англии, направленная в сторону Туркестана.

Прикрываясь необходимостью обеспечить безопасность русских гра­ниц от набегов кочевников, необходимостью создать условия для развития торговли ит. д., царизм завершил присоединение Казахстана к России и в 60-х годах XIX в. начал завоевание среднеазиатских ханств. Уже в 1867 г. из земель, захваченных в Казахстане, в Кокандском и Бухарском ханствах, было образовано Туркестанское генерал-губернаторство с цен­тром в г. Ташкенте. Пределы его постепенно расширялись, особенно после* покорения в 1873 г. Хивы, а в 80-х годах — Туркмении. Бухарское и Хи­винское ханства, со значительно измененными территориями в резуль­тате установления Россией новых границ, были признаны государствами* находящимися под протекторатом России. Им запрещалось вступать в сношения с иностранными государствами, иметь вооруженные силы и т. д., но во внутренних делах ханы оставались самостоятель­ными; население «вассальных» ханств продолжало терпеть неограничен­ный произвол и безудержную эксплуатацию, издавна установленные сред­невековым феодально-деспотическим режимом в ханствах. Телесные нака­зания палками, пожизненное заключение в подземных тюрьмах (зиндан), смертная казнь по ханскому велению продолжали оставаться широко рас­пространенными мерами наказания крестьян-бедняков и ремесленников за различные проступки, неповиновение власти, за неподчинение прави­лам шариата.

В период завоевания население многих городов и кишлаков, недоволь­ное тяжелым гнетом кокандского, хивинского ханов и бухарского эмира,, своих владетелей-феодалов, беков, хакимов, манапов и духовенства, не оказывало никакого сопротивления русским войскам, а в отдельных слу­чаях и добровольно изъявляло желание перейти в русское подданство.

В целом присоединение отсталых феодальных среднеазиатских ханств к стоявшей на более высоком уровне развития России сыграло прогрес­сивную историческую роль. Прекратились феодальные войны. Экономика- Средней Азии с проникновением капиталистических отношений посте­пенно освобождалась от феодального застоя. Рост торговли, строитель­ство железных дорог, развитие производства товарных сельскохозяй­ственных культур, в первую очередь хлопка, втягивали эту далекую и замкнутую окраину Российской империи в сферу мирового рынка. По словам В. И. Ленина, Закаспийская железная дорога стала «открывать» для капитала Среднюю Азию. Появление значительного внутреннего рынка, рост экономических связей, углубление классовой дифференциа­ции приводили к разрушению патриархальных порядков, к распаду сельских общин, ремесленных цехов, к росту классового самосознания у широких масс городского и сельского населения. Рабочий класс, зарождавшийся в Средней Азии, включался в революционную борьбу русского пролетариата.

В этих условиях народности Средней Азии стали на путь консо­лидации в буржуазные нации. Однако в условиях царского режима этот процесс не мог быть полностью завершен даже в среде наиболее эконо­мически развитых народностей. Административное устройство рус­ских владений в Средней Азии меньше всего преследовало цель содей­ствовать национальной консолидации населявших ее народов. Наоборот, разорванность и чересполосность их расселения была еще более усилена. Узбеки оказались разделенными между Бухарой, Хивой и Туркестан­ским генерал-губернаторством, таджики — между Бухарой и русским Тур­кестаном, туркмены — между Бухарой, Хивой и Аму-Дарьинским от­делом Сыр-Дарьинской области. Кроме того, значительные массивы турк­менского, узбекского и таджикского населения при империалистическом дележе «сфер влияния» между Россией и Англией были оставлены за пре­делами границ туркестанских владений России и переданы в состав Ира­на и Афганистана. Поэтому, хотя присоединение к России покончило с феодальными войнами, междоусобицами и установило твердые адми­нистративные границы, оно не повлекло за собой сложения террито­риальных общностей у народов Средней Азии и Казахстана. Они по-преж­нему были разобщены и жили в различных государствах и ханствах. Си­стема управления Средней Азией была подчинена целям колониальной эксплуатации ее народов. Здесь был создан режим, покоящийся на поли­тическом бесправии народных масс, игнорирующий национальные и эко­номические интересы местного населения, соответствующий задачам рус­ского военно-феодального империализма. И несмотря на то, что в силу объективных законов развития исторической действительности в этой «отсталой колониальной окраине развивались элементы капитализма, за­рождающийся в XIX — начале XX в. процесс национальной консоли­дации народностей Средней Азии в таких тяжелых условиях жизни, естественно, не мог успешно завершиться.

Торговые связи между отдельными районами Средней Азии и Казах­стана существовали много веков; но эта торговля базировалась на фео­дальной основе, обслуживала феодальное хозяйство, и разделение труда между отдельными районами возникало главным образом из-за различия природных условий (например, торговые связи степных племен с населе­нием оазисов). Для сложения единого внутреннего национального рынка необходимо было территориальное разделение труда другого, капитали­стического типа: возникновение сельскохозяйственных районов и промыш­ленных, перерабатывающих продукцию сельского хозяйства. Правда, за­чатки капиталистического разделения труда уже появились в колониаль­ном Туркестане: так, Ферганская область, специализировавшаяся на хлопководстве, вынуждена была ввозить хлеб; за счет привозного хлеба жили и хлопководческие районы Бухарского ханства. Однако недостаток хлеба компенсировался лишь в небольшой степени привозом его из сосед­них областей, в основном же зерно ввозилось из России. То же происхо­дило и с другими продуктами сельского хозяйства — шелком, шерстью, каракулем, сухими фруктами и др.: они лишь в небольшом количестве были предметами торговли между отдельными районами и областями Средней Азии; основная же масса их в виде полуфабрикатов вывозилась в центральные районы России. Промышленность Туркестана также раз­вивалась не самостоятельно, а однобоко, как придаток промышленности России; основная часть промышленных товаров привозилась из централь­ных районов России.

Втягивание местных рынков Средней Азии и Казахстана в общероссий­ский и даже мировой рынок, имевшее само по себе огромное прогрессив­ное значение, поскольку оно способствовало разрушению натуральных форм хозяйства и замкнутости отдельных районов, усилению торговли и товарности хозяйства и росту элементов капитализма, все же не могло стать фактором сложения экономических общностей на колониальных окраинах. Оно лишь превращало местные рынки Средней Азии и Казах­стана в придатки общероссийского рынка.

Таким образом, в условиях Туркестана хотя и начала формироваться, но не сложилась такая общность экономической жизни, в которой пере­плетались бы экономические интересы всех частей территории, занятой тем или другим народом, и цементировались бы в одно целое основные эле­менты буржуазной нации.

В тесной связи с проблемой формирования буржуазных наций стоит вопрос о национальной буржуазии, обычно возглавляющей национально- освободительную борьбу и играющей прогрессивную роль в ломке устоев феодальной формации. В Средней Азии XIX и начала XX в., в условиях колониального режима, национальная буржуазия и буржуазная интел­лигенция не возглавили этой борьбы; наоборот, сомкнувшись в своих уз­коклассовых интересах с торговой и промышленной буржуазией России, местная буржуазия предавала интересы своего собственного народа. До­статочно вспомнить буржуазно-националистическое движение джадидов в Средней Азии, чтобы убедиться в этом. Среди джадидов была чрезвычай­но мала прослойка демократически настроенной интеллигенции. Джадиды выступали не столько под национальными, сколько под религиозными ло­зунгами, и во время массовых вспышек народной национально-освободи­тельной борьбы против царизма или бухарского и хивинского ханов, ста­новясь на сторону подавлявших эти восстания колониальных властей, играли отнюдь не революционную, а реакционную, предательскую роль.

Национальная буржуазия была в этот период совершенно оторвана от трудящихся масс, она была против революционного рабочего движения и национально-освободительного движения трудящихся своего народа: она искала союза с империализмом. Характерно, что таджикские буржуаз­ные «националисты» — жители смешанных узбекско-таджикских районов долины Зеравшана и Ферганы — были настолько безразличны к нацио­нальным интересам своего народа, что выступали обычно под знаменем не только панисламизма, но и пантюркизма. Вообще же переплетение бур- жуазно-националистической идеологии с феодалыно-клерикальной и связь с реакционной идеологией пантюркизма и панисламизма были типичной чертой джадидизма.

В то же врвхмя у народов Средней Азии крепли и развивались элемен­ты демократической культуры. Важным фактором создания духовной общ­ности у народностей Средней Азии, общности их культуры, языка было проникновение передовых демократических идей русского общества, на­правленных против национального гнета и защищавших права и достоин­ства народов Туркестана. Русские прогрессивные ученые, писатели, ху­дожники занимались исследованием истории и этнографии народов Сред­ней Азии и Казахстана, истории их культуры и языка, что несомненно оказывало влияние на рост национального самосознания и развитие на­циональной культуры, в частности на появление демократического на- правления в литературе узбеков, таджиков, казахов, каракалпаков и др.

Выразителями демократических идей в дореволюционном Туркестане были талантливые узбекские поэты Мукими, Фуркат, Аваз Отар, Завки, Хамза Хаким-заде; таджикские — Ахмед Дониш и его последователи: по­эт-сатирик Савдо, поэт Шохин; казахские ученые-просветители Чокан Ва- лиханов, Ибрагим Алтынсарин, поет Абай Кунанбаев, киргизский акын Токтогул Сатылганов и др. Произведения этих поэтов и ученых, помимо глубоко прогрессивного влияния на идеологию народов Средней Азии, способствовали формированию национальных литературных языков, сближению последних с разговорной народной речью.

Важнейшим фактором национального развития народов Средней Азии в дореволюционное время было зарождение национальных кадров рабо­чего класса, тесно связавших свои судьбы с русским пролетариатом. С ро­стом революционного движения в среду 'формирующегося в Туркестане рабочего класса проникали идеи пролетарского интернационализма.

Таким образом, до Октябрьской революции народности Средней Азии и Казахстана не были в состоянии полной этнической раздробленности. Процесс национальной консолидации и образования буржуазных наций в связи с развитием капиталистических отношений начался, но не был за­вершен, его тормозила политика российского военно-феодального импе­риализма и колониальный гнет царизма. Несмотря на рост и углубление классовой дифференциации в среде народностей Средней Азии, В. И. Ле­нин относил Туркестан к числу тех отсталых стран, где господствовали еще докапиталистические отношения; у многих среднеазиатских на­родностей в конце XIX — начале XX в. сохранялись патриархально-фео­дальные отношения. Не исчезло сложившееся на протяжении веков оби­лие родоплеменных и других этнографических групп: по-прежнему ши­роко были распространены и локальные группы} с самоназваниями по местности. Уровень культурного развития широких масс населения ос­тавался очень низким.

Из-за этого тяжелого наследия прошлых веков особенно трудны­ми и сложными оказались задачи Коммунистической партии и Совет­ского правительства при практическом разрешении национального вопроса в Средней Азии и Казахстане.