Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественные отношения и верования коряков
Этнография - Народы Сибири

Общественные отношения и верования коряков

В коряков в конце XIX в. преобладала частная собственность на средства производства, но в области производства и распределения сохранились пережитки первобытно-общинных отношений, особенно у приморских коряков. Так, в летнее время родственные семьи коря- ков-алюторцев объединялись для совместной ловли рыбы. Добыча при этом делилась поровну. Морской промысел у алюторцев также носил коллективный характер. На охоту выезжали вместе 7—8 человек. Мясо и жир тюленей, добытых на охоте, но возвращении в поселок делили поровну между всеми жителями поселка, и только шкура лахтака или нерпы доставалась убившему. У коряков-каменцев при коллективной охоте па лахтака мясо и жир его делились также поровну, но иногда владелец промысловой лодки брал себе большую долю добычи.

У алюторцев-оленеводов также существовали объединения 4—6 род­ственных хозяйств, кочевавших и выпасавших оленей совместно. Это были производственные объединения непостоянного характера, подоб­ные временным объединениям рыболовов и охотников на морского зверя.

Семья у приморских коряков, по данным XVIII—XIX вв., обладала уже хозяйственной самостоятельностью; отдельные семьи владели лод­ками, сетями, капканами, которыми они могли распоряжаться по своему усмотрению, вплоть до продажи другим семьям. Но бывали случаи, когда сети находились у родственных семей в коллективной собствен­ности.

Имущественное неравенство у приморских коряков, даже ко времени Великой Октябрьской социалистической революции, не было резко выра­жено. Хозяйство в основном было натуральным, потребительским. Только пушнина имела товарное значение.

Совершенно иное положение было у коряков-чавчувенов. Еще Кра­шенинников в первой половине XVIII в. писал о богатстве отдельных оленеводов. Таким образом, у оленеводов уже в XVIII в. была налицо четко выраженная имущественная дифференциация. Этот процесс рас­слоения усилился позднее (в XIX в.) в связи с развитием торговых отношений.

Ко времени Великой Октябрьской социалистической революции среди оленеводов были богачи, владевшие тысячными стадами ^оленей; с дру­гой стороны, были и малооленные хозяйства, имевшие всего 10—15 оленей и вынужденные в силу этого работать у богачей в качестве пастухов. Часто пастухами становились и дальние родственники бога­чей. В таких случаях родственные отношения прикрывали обычную эксплуатацию.

За свой тяжелый труд — пастьбу оленей — пастух получал от хозяина только мясо для еды и шкуры для одежды, причем размер этого возна­граждения целиком зависел от воли хозяина. В кочевье богача жило по нескольку семей пастухов, экономически всецело зависимых от хозяина и во всем ему беспрекословно подчинявшихся. Пастухи не могли без разрешения хозяина убивать оленей себе на мясо, и потому им часто приходилось голодать. Помимо пастьбы оленей они выполняли и другие работы по хозяйству: заготовляли дрова, доставляли воду, добывали пушного зверя. Богатые оленеводы располагали рабочей силой не только самого пастуха, но и всей его семьи: жена и дочери выделы­вали для хозяина оленьи шкуры, изготовляли нитки из оленьих сухо­жилий, шили одежду и обувь из оленьих шкур и т. д. Расстаться с хо­зяином пастуху было нелегко. Хотя обычай и допускал переход пастуха от одного хозяина к другому (в начале сезона — осенью), но фактически ему это было трудно осуществить. Препятствием являлись прежде всего «долги», которые пастух успевал сделать у своего хозяина: в течение года он брал у него в незначительном количестве чай, сахар, муку, пат­роны и т. д. Привозные товары хозяин не был обязан давать пастуху; он должен был только «кормить» его. Пастух за год работы получал важенку. Обычно в хозяйском табуне у каждого пастуха было не более 5—6, редко 10 и больше оленей, принадлежащих ему лично, зарабо­танных за несколько лет тяжелого труда. Естественно, что с таким коли­чеством оленей нельзя было вести хозяйство самостоятельно.

У алюторцев-оленеводов преобладали объединения малооленных хозяйств, связанных между собой узами кровного родства или свойства. Типичное соотношение оленей в стаде совладельцев при пяти хозяевах было таково: 5%+10%+20%+25%+30о/о=90%. Остальные 10% стада при­надлежали обычно оседлым родственникам оленеводов. Имущественное неравенство у коряков-алюторцев было выражено значительно слабее, чем у чавчувенов. Имелись лишь отдельные случаи, когда в объеди­нениях одному из владельцев-родственников принадлежало 60% оленей соединенного стада.

Таким образом, отсталые формы натурального хозяйства коряков содействовали сохранению у них общинных отношений. Вместе с тем имущественное неравенство было настолько значительным, особенно у оленеводов, что в XX в. уже четко выделялась зажиточная прослойка* с которой позднее, в годы коллективизации, пришлось беднякам-олене- водам вести решительную борьбу.

О существовании у коряков в прошлом родового устройства свиде­тельствует целый ряд фактов общественной жизни и особенно семейно­брачные обряды, сохранявшиеся еще в первой четверти XX в. К пере­житкам родовой организации следует отнести в первую очередь обычай взаимопомощи между родственными семьями, обычай, запрещающий чужим пользоваться огнем неродственной семьи, совместное прожива­ние (по свидетельству источников XVIII—XIX вв.) в общем жилище нескольких родственных семей, обычай кровной мести, сохранявшийся у коряков еще в начале XX в., и др. Кроме того, у приморскихжоря- ков сохранялись остатки института старейшин. В некоторых селениях имелись лица, называвшиеся пым'елген-ан — «хранитель места», «хранитель старины». Им мог быть только мужчина, считавшийся потомком осно­вателя селения. Каждая группа коряков, возглавляемая нымелгенаном, имела культовое деревянное изображение. Оно кроме общего наимено­вания ным’елген, имело еще собственное название. Некоторые из этих названий («ласточка», «утка») носили тотемистический характер. Изо­бражениям приносили жертвы; их «кормили» и «одевали» в одежду из травы.

В области семейных отношений господствующими в конце XIX в. являлись нормы отцовского права (счет родства по отцовской линии, наследование от отца к сыну, патрилокальный брак). Наряду с этим сохра­нялись следы материнского права, наиболее ярким из них являлась передача детей при разводе матери.

К пережиткам исчезнувших форм группового брака относятся в пер­вую очередь сохранившиеся обычай сорората, по которому вдовец был обязан жениться на младшей сестре, младшей двоюродной сестре или племяннице своей умершей жены, и обычай левирата, по которому млад­ший брат был обязан жениться на вдове старшего, причем такую же обязанность несли при отсутствии брата, племянник или двоюродный брат умершего мужа. Но пережитков группового брака типа, например, чукотского «товарищества по жене» коряки не знали уже в XVIII в.

Наиболее распространенным способом заключения брака была отра­ботка за невесту. Согласно этому обычаю, жених от 2—3 месяцев до трех лет должен был работать в семье будущего тестя, участвуя в пастьбе оленей и в других хозяйственных работах. По истечении срока отработки жених выполнял так называемый «обряд хватания»: невеста бегала по жилищу, а жених должен был поймать ее и, разорвав одежду, дотро­нуться до ее обнаженного тела. Присутствовавшие родственники невесты всячески старались помешать этому, били жениха прутьями, отталки­вали и т. д.

По религиозным представлениям коряков, весь мир был населен множеством вредоносных существ — нинвиов. Нинвиты представлялись невидимыми, но при желании могли стать и видимыми. Они являлись людям в образе антропоморфных существ, с огромными ушами, горя­щими огнем глазами (иногда с одним или тремя), длинными острыми зубами, с покрытым густой черной шерстью телом. Считалось, что нин­виты охотятся за людьми и едят человека, вселившись в него и причи­няя тем самым болезнь. Чтобы задобрить нийвитов им приносили жертвы. Так, охотник, проходящий мимо места предполагаемого обита­ния нинвита, должен был принести ему в жертву щепотку табаку, несколько патронов. Мест обитания нинвитов насчитывалось очень много; это были скалы необычного вида, горячие ключи или водопады, места сожжения мертвеца или гибели какого-либо охотника, развалины жилья, покинутого после смерти одного из его обитателей, и т. д. Представления коряков об умерших были двойственны. 

Уничтожение национального и социального гнета, представление бурятам советской национальной автономии привело к возрождению бурят-монгольского народа. Буряты в условиях советской действитель­ности сложились в социалистическую нацию.

Формирование бурятской социалистической нации явилось законо­мерным результатом социалистической революции в нашей стране, она возникла в условиях преобразующей деятельности пролетариата, установившего свою диктатуру. Образование бурят-монгольской социали­стической нации проходило в неразрывной связи с борьбой за переустрой­ство экономики республики на социалистических началах, за ликвидацию эксплуататорских классов, за построение культуры на