Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественние отношения эскимосов. Верования и обряды
Этнография - Народы Сибири

Общественние отношения эскимосов. Верования и обряды

Общественное устройство эскимосов в прошлом недостаточно изучено. Существующие по этому вопросу отрывочные сведения по-разному интерпре­тировались отдельными исследователями. Этнографические и фольклор­ные данные свидетельствуют о том, что эскимосы прошли в своем социаль­ном развитии эпоху материнского рода, пережитки которого сохранились до XX в. Наблюдатели отмечали важную роль женщин в общественной жизни эскимосов, особенно в религиозных обрядах.

Важнейшего института родового строя — экзогамии — у эскимосов не зафиксировано, хотя следы существовавших в прошлом экзогамных норм видны из различий терминов для обозначения родства со стороны отца и матери, в частности дядей с материнской и отцовской сторон. Так, дядя по матери назывался анак а по отцу — атата (упазикский диалект).

Пережитком общеродового имени являлись, повидимому, долго со­хранившиеся общие названия, которыми одна группа семей отличала себя от других семей. Например, в пос. Чаплино были известны группы семей, называющие себя общим именем Нынлювак, Лякаг’мит, Пагаг’мит и др.; в пос. Сиренеки — Сиг’иниг’мит, Силякаг’мит н др.; в нос. Наукан — Мамрох’паг’мит, Ситкомаг’мит, Туграг’мит, Имтуг’мит и др. Свидетель­ством наличия в прошлом родовой организации служила и преобладающая форма брака — парный брак с отработкой за невесту, как у чукчей. Все это позволяет сделать предположение, что эскимосы также прошли в своем развитии стадию материнского рода.

В начале XX в. у эскимосов преобладали патриархальные отношения — наследование от отца к сыну, счет родства по отцу, патрилокальный брак. Яркие следы материнского рода и неоформившиеся патриар­хальные отношения свидетельствуют, что эскимосы, повидимому, нахо­дились на переходной ступени развития от материнского рода к отцов­скому. Этот процесс в силу ряда условий не завершился, и формировав­шийся отцовский род подвергся распаду.

В области экономических отношений следы первобытно-общинного строя прослеживались в «байдарной артели» (ап'ям има, т. е. «байдары содержимое»). Байдарная артель у эскимосов организовывалась по тому же принципу, как и у приморских чукчей. Члены артели были чаще всего ближайшими родственниками владельца байдары — его братьями, сыновьями, племянниками. Хозяином байдары являлся охотник, соору­дивший ее силами своей семьи или получивший ее по наследству. Согласно преданиям, каждая байдарная артель занимала некогда отдельную круг­лую землянку с общим очагом, но каждая семья имела там особый полог.

В конце XIX в. отдельные семьи, входящие в байдарную артель, уже обособились. Каждая такая семья вела свое хозяйство индивидуально и объединялась лишь для промысла.

Порядок распределения добычи был следующий: мясо добытого моржа делили поровну между членами артели и всеми присутствующими при раз­делке зверя. Шкуру получали по очереди все охотники, но первым — хозяин байдары. Помимо этого он получал моржовые головы вместе с клы­ками. Так же распределялся и добытый лахтак. Убитый кит делился не только между всеми жителями поселка, но и всеми присутствующими. Хозяин байдары пользовался известным преимуществом: он получал лучшие пласты китового уса. Нерпа принадлежала охотнику, убившему ее.

Таким образом, уже в условиях натурального хозяйства бытовав- ший порядок распределения продукции (право владельца на лучшую и первую долю продукта) создавал предпосылки для возникновения иму­щественного неравенства. Имущественное неравенство возросло с того времени, когда морской промысел получил товарное значение. Устано­вился новый порядок распределения продукции промысла, в частности половину китового уса стали получать охотники, убившие кита, и лишь вторая половина делилась между остальными участниками промысла. Возросла доля владельца основных средств промысла (вельбота, бай­дары). У него сосредоточивалась основная масса всей товарной продук­ции. Остальные охотники, лишенные средств промысла, получали ничтож­ную долю товарной продукции и попадали в зависимость от хозяина бай­дары. Таким образом, у эскимосов, как и у приморских чукчей, пережитки древних общинных отношений прикрывали эксплуатацию.

Эксплуататорская верхушка создавалась и в лице торговцев. Это было связано с развитием натурального обмена. С давних времен при­морское население вело оживленный обмен с оленеводами, а также с аме­риканскими эскимосами. Роль азиатских эскимосов в обменных операциях с американскими эскимосами была значительно больше, чем чукчей. Азиатские эскимосы совершали поездки на о. св. Лаврентия и на побе­режье Аляски. Такой обмен происходил вплоть до начала XX в.

Развитие меновой торговли с русскими купцами и американцами, во- первых, снизило значение этого первобытного обмена, во-вторых, уси­лило роль отдельных эскимосов как посредников в американской торговле с чукчами-оленеводами. Из среды приморского населения выделились хозяйства, занимающиеся почти исключительно торговлей. Процесс выде­ления посредников шел быстрее у эскимосов, чем у приморских чукчей. В конце XIX—начале XX в. четырнадцать эскимосских торговцев обза­велись собственными лавками. Они торговали уже вельботами, механи­ческими двигателями, китобойным огнестрельным оружием, боеприпа­сами и другими товарами. Торговцы, пользуясь своим экономическим преимуществом, иногда стояли во главе селений в качестве так называ­емого «хозяина земли», т.е. главы селения, руководившего всей обществен­ной и производственной жизнью односельчан. «Хозяин земли» начинал и прекращал промысловый сезон, определял время поездок к оленеводам для обмена и т. п. Вместе со стариками селения он разбирал ссоры и тяжбы между односельчанами. Функции «хозяина земли» переходили по муж­ской линии, обычно от отца к сыну.

Верования и обряды

Религиозные представления эскимосов имели  много общего с чукотскими. Эскимосы верили в благо­желательных и вредоносных духов. Последняя кате­гория (туг'ныг'ат) считалась опасной для людей. Различные несчастья, особенно болезни, приписывались действиям туг’ныг’ат.

У эскимосов было распространено почитание некоторых животных и птиц, убивать которых запрещалось. К ним относились касатка, волк и ворон. Большое значение имел культ касатки. Эскимосы верили, что касатка покровительствует морским охотникам; зимой она превращается в волка и наказывает скупых оленеводов, поедая их оленей, если те не дают мясо и шкуры оленей приморским жителям. Деревянное изображение касатки эскимосы носили при себе на ремне. Фигура касатки изобража­лась на байдарах и вельботах.

Для защиты от злых духов эскимосы применяли амулеты и наносили на лице красной охрой или графитом полоски — знаки помазания; по­следние особенно часто делались при болезнях. Иногда на лицо боль­ных наносили татуировку в виде схематических человеческих фигурок.

Обрядовые празднества эскимосов чаще, чем у чукчей, сопровожда­лись драматическими представлениями и плясками. Эти празднества были главным образом связаны с культом промысловых животных. Смысл их заключался, с одной стороны, в испрашивании богатой добычи в будущем году, с другой — в благодарности за удачную охоту. На празднике кита, устраиваемом членами байдарных объединений, различным ритуальным действиям, совершаемым в это время, придавали магическое зна­чение обеспечения удачи в будущей охоте. Завершался праздник бро­санием в море остатков обрядовой еды — кусков китового мяса. Эски­мосы верили, что этим возвращалась жизнь убитым китам, которые в будущем снова станут добычей охотников.

Тот же характер имел и так называемый праздник голов, устраивав­шийся в летнее время. На нем представлялась символическая охота на моржей. Всем обрядом руководила старейшая женщина семьи.

В каждом селении был свой главный шаман. Обычно шаманами были мужчины, но известны и «могущественные» шаманки. Вообще женщина в религиозных обрядах играла большую роль, особенно в заклинаниях и магических действиях. В ее ведении находились священные амулеты (охранители); она приготовляла обрядовую пищу; старейшая в семье женщина совершала татуировку, наносила знаки помазания и т. д.

Особого шаманского костюма у эскимосов не было, но подвески, ба­хрома, кисти на обычной одежде указывали па принадлежность эски­моса к шаманам. Шаманы получали вознаграждение за свои услуги.

Религиозные верования эскимосов получили отражение в их искусстве и мифологии. Существовали деревянные скульптурные изображения духов-охранителей. Некоторые предметы обрядовой одежды украшались специальным орнаментом. Распространены были различные мифы.