Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Эскимосы. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Эскимосы. Общие сведения

В Советском Союзе эскимосы живут на побережье Чукотского по­луострова от Берингова пролива на севере до залива Креста на западе, а также на о. Врангеля. По переписи 1926—1927 гг. численность их составляла 1292 человека. Основная масса эскимосов живет по арктическому побережью Америки от Аляски на западе до Лабрадора на востоке, а также в Гренландии (всего около 38 тыс. человек).

Самоназвание азиатских эскимосов — югыт, юпи-гыт («люди», «настоящие люди»). В литературе они известны под раз­ными названиями. В XVII в. их смешивали с родственными им по культуре приморскими чукчами и называли иногда «сидячие чукчи» или «пешие чукчи». Некоторые исследователи начала XIX в. называли эски­мосов «онкилон» (Ф. Врангель), «намоллы» (Ф. Литке). Эти наименова­ния — искажение чукотского слова анкалын — «поморянин» и корякского нымылгын — «поселянин».

Термин «азиатские эскимосы» вошел в литературу с конца XIX в. В 1931 г. это название было заменено названием «юиты», но оно пе при­вилось, и с 1938 г. было восстановлено старое название «эскимосы» приме­нительно к эскимосам Азии.

Наиболее крупными эскимосскими населенными пунктами являются селения Наукан, Чаплино, Сиреники: самое западное эскимосское селение — Уэлькаль.

Эскимосы в настоящее время живут смешанно или в близком соседстве с приморскими чукчами, но в указанных пунктах эскимосское население преобладает.

Большинство взрослых эскимосов в этих поселках наряду с родным языком владеет и чукотским. В 1926 г. небольшая группа эскимосов переселилась на о. Врангеля. На более широкое расселение в прошлом эскимосов на запад до Анадыря и на север, вплоть до Чау некой губы, указывают многие данные: топонимика, остатки подземных жилищ, археологические предметы и др.

Археологические, этнографические и лингвистические данные свиде­тельствуют о том, что история азиатских эскимосов тесно связана с исто­рией чукчей. Археологические памятники Чукотского полуострова ука­зывают, что древпеэскимосская прибрежная культура оседлых охотни­ков на морского зверя существовала в Азии как на восточном (от мыса Дежнева до Анадыря и даже далее к востоку ), так и на северном побережье Чукотского полуострова, вплоть до устья р. Колымы. Наи­более ранние памятники ее получили наименование уэленооквикских.

Характерными для следующей стадии древнеберингоморской куль­туры являлись наконечники гарпунов и предметы домашнего обихода из моржовых клыков, богато орнаментированные в особом стиле, характе­ризующемся сочетанием плавных кривых линий, кружков и эллипсов. Около тысячи лет тому назад древнеберингоморская культура сменилась пунукской. Среди памятников этой культуры обнаружены орудия с ма­ленькими железными остриями — сверлами и резцами. Различие между двумя стадиями прослеживается в технике изготовления каменных ору­дий. В древнеберингоморской культуре преобладали оббитые, реже шли­фованные орудия: ножи, наконечники копий и стрел из сланца и др. Орудия пунукской культуры, наоборот, в большинстве отшлифованы. Появляется также много новых не известных до этого предметов: костя­ное приспособление для защиты запястья при спуске тетивы лука, птичьи бола, панцыри из костяных пластинок. Богатый и тонкий орна­мент древнеберингоморской культуры переходит в более простой, заклю­чающийся в сочетании грубо выполненных точек, кружков и эллипсов.

Существенные изменения произошли и в жилище. Для первой стадии характерно полуподземное жилище прямоугольной формы, с каменным полом, деревянными стенами из плавника и длинным туннелеобразным коридором. В пунукском периоде оно остается таким же, но делается больших размеров, стены складываются из камней, китовых костей и дерна.

Основным занятием населения, как и на прежних стадиях, оставалась морская охота. Охотились на моржей, китов и тюленей гарпуном с на­конечником из кости и камня. Среди других предметов хозяйства изве­стны плоские глиняные светильники, горшки с вдавленным орнаментом, тяжелые полозья ручных санок и мотыги из моржового клыка, сосуды, панцыри и сети на тюленя из китового уса.

Конец пунукского периода характерен грубо сделанными, без орна­мента, наконечниками гарпунов. Эти наконечники хорошо датируются находимыми вместе с ними стеклянными бусами и кусками железа, полу­ченными от русских (XVII в.). Таким образом, носители пунукской куль­туры непосредственно смыкаются с приморским населением, известным в русских источниках как «пешие», «сидячие» чукчи, под которыми подра­зумевались также и эскимосы.

Первые исторические сведения об азиатских эскимосах имеются с сере­дины XVII в. (челобитная Семена Дежнева и др.). Сообщения об эскимо­сах содержатся в описаниях путешественников и исследователей конца XVIII—начала XIX в. (Сарычев, Литке, Врангель и др.). По ним можно заключить, что в этот период продолжался процесс смешения эскимосов с чукчами. Культура приморского населения сохраняла в^основном черты, характерные для конца пунукской стадии. Орудия промысла и различный инвентарь делали из дерева, кости и камня. Известно было примитивное гончарство (изготовление из глины плоских сосудов, жировых светиль­ников). Плавки железа эскимосы не знали, хотя в это время большое значение уже приобретают железные предметы, которые эскимосы полу­чали от русских.

Исторические судьбы чукчей и эскимосов после присоединения Чукот­ского полуострова к России были общими для обоих народов. Эскимосы, как и чукчи, позднее других вошли в орбиту административной си­стемы Русского государства и влияния торгового капитала. Онинепла-тили ясак; на них, так же как на чукчей, распространялся указ 1822 г. «об инородцах, несовершенно зависимых от правительства». До середины XIX в. эскимосы, мало общавшиеся с русскими, слабо испытывали их культурное влияние.

Со второй половины XIX в. вследствие хищнического истребления китов американскими китобоями сократился китобойный промысел. Результатом этого были частые голодовки приморского населения, осо­бенно эскимосов; приморские чукчи, связанные родственными отноше­ниями с оленеводами, меньше испытывали недостаток продуктов. В конце XIX в. на побережье развивается торговля с русскими, успешно конку­рирующая с американской.

С увеличением товарности промысла в конце XIX в. у эскимосов по­является новое охотничье и промысловое снаряжение. Основным орудием охоты становится огнестрельное оружие, появляются вельботы. Вместо пришедшего в упадок китобойного промысла увеличилась значимость добычи моржей и тюленей.

Социальная жизнь эскимосов в этот период также претерпела большие изменения. Наметилась социальная дифференциация, в результате кото­рой выделилась социальная верхушка, связанная с американскими тор­говцами, эксплуатировавшая неимущее население. На этом этапе развития застала эскимосов Великая Октябрьская социалистическая революция.

Ко времени Великой Октябрьской социалистической революции первое место по экономическому значению в хозяйстве эскимосов, как п у приморских чукчей, занимал морской зверобойный промысел, главным образом охота на моржей и тюленей. Добыча китов в начале XX в. резко сократилась и не превы­шала нескольких штук в год.

Продукция морского зверобойного промысла удовлетворяла все на­сущные потребности натурального эскимосского хозяйства и быта. Мясо и жир шли в пищу людям и на корм собакам; из шкур шили одежду и обувь, они же служили материалом для сооружения жилища и изготов­ления орудий промысла и домашней утвари. Жиром морского зверя ота­пливалось и освещалось жилище.

До середины XIX в. главными орудиями добычи были копье и гар­пун (метательное орудие с отделяющимся наконечником из кости, го­раздо реже из железа) и ременные сети.

Важнейшим объектом морского промысла был морж. В зависимости от условий промысла существовало несколько способов добычи моржа. Ранней весной, когда льды с лежками зверя дрейфовали у берегов, эски­мосы промышляли моржа на пловучих льдах. Когда льды исчезали, на­чинался промысел моржа на воде. Эскимосы на кожаных лодках (байда­рах) выезжали в море и наблюдали за водной поверхностью. Как только появлялся морж, в него бросали гарпун с поплавком (надутая шкура тюленя), чтобы убитый зверь не затонул. Из других способов охоты на моржа эскимосам были известны добыча «отгоном» и охота копьем на бере­говых лежбищах. В последнем случае охотники, пользуясь неповоротли­востью этого зверя на суше, в большом количестве били его копьями прямо на берегу. При промысле «отгоном» применяли специальную хло­пушку из китового уса. Звуки, производимые ударами ею по воде, напоминали звук, издаваемый врагом моржей — хищной китообраз­ной касаткой. Охотники на байдарах окружали перепуганных моржей и выгоняли их на берег. Выбравшихся на берег зверей убивали копьями.

С появлением огнестрельного оружия при охоте на моржей гарпуны стали играть подсобную роль. В моржей стреляли из ружей, причем старались не увить, а только ранить зверя. В раненого моржа бросали гар­пун с поплавками, затем буксировали добытого зверя на льдину или к берегу. Появление огнестрельного оружия значительно увеличило добычу зверя.

Орудия и принадлежности морского промысла

1 — санки с полозьями из моржового клыка; 2 — лыжи «лапки»; 3— охотник в полном снаряжении; 4 — наконечник гарпуна с железным лезвием; 5 — гарпун; 6 — весла; 7 — поплавок к гарпуну; 8 — байдара

В связи с массовым истреблением кита американскими китобоями во второй половине XIX в. охота на него значительно сократилась, но промысел этот сохранил свое большое значение для населения. Один добытый кит обеспечивал целое селение мясом и жиром на круглый год и давал много ценной товарной продукции (китовый ус, жир). Поэтому добыча кита была настоящим праздником для всего селения. Охотились на кита всегда коллективно, обычно на нескольких байдарах или вель­ботах с гарпунами, а позднее с гарпунной «пушкой» и китобойным ружьем.

Подсобными занятиями у эскимосов были: охота на пушного зверя, рыболовство и собирательство. Рыболовство имело примитивные формы; мелкую рыбу ловили удочкой и сеткой из китового уса.

Охотились на дикого северного оленя и горного барана луками и стре­лами с каменными и костяными наконечниками. С середины XIX в. уве­личивается товарное значение пушной охоты (на лисицу, песца).

Способы охоты на птиц почти ничем не отличались от чукотских.

Главную пищу эскимосов составляли продукты морской охоты. Мясо потреблялось в пищу в вяленом (моржа, тюленя), замороженном (тюленя) н вареном (квашеное мясо моржа и кита) виде. Лакомством считалась черная, эластичная, как резина, со слоем розоватого жира кожа кита, которую ели в сыром виде. Высоко ценили эскимосы оленье мясо, назы­вая его «сладкой пищей оленеводов». Большое место в их пищевом ре­жиме занимала растительная]пшца, служившая приправой к мясу и жиру. Такой же приправой являлись и морские растения, главным образом морская капуста. Сырыми ели также моллюсков.

С развитием торговли в пищу эскимосов вошли привозные продукты. Самое широкое распространение получил чай, употребление которого они заимствовали у русских.

У эскимосов как приморских жителей были различные типы лодок. Для плавания в прибрежных водах они пользовались каяками, байда­рами и вельботами (со второй половины XIX в.).

Каяк — одноместный закрытый челнок; решетчатый остов его наглухо обтягивали шкурой лахтака, оставляя круглое отверстие посредине. Охотник в меховой одежде и непромокаемом плаще из кишок моржа садился в это отверстие, которое дополнительно затягивалось ремнем из тюленьей шкуры.

Байдара (аньяпик)— открытая, плоскодонная кожаная лодка. Дере­вянный решетчатый остов ее закреплялся ремнями и обтягивался шку­рами моржа. Байдары были различных размеров (большие — грузоподъ­емностью до 4 т). Для передвижения на байдарах пользовались веслами п парусами. Несмотря на простоту сооружения и примитивность материала, байдара очень удобна при плавании во льдах; борта ео под уда­рами льдин только пружинят, а не ломаются. Она исключительно легка, ее нетрудно вытащить из воды и даже перенести на значительное расстояние.

Сухопутными средствами связи являлся собачий транспорт. Для езды на собаках пользовались нартами. До середины XIX в. у эскимосов бытовали дугокопыльные собачьи нарты и веерная упряжка, такая же, как и у приморских чукчей. Позднее у эскимосов распространилась обыч­ная восточносибирская нарта (такая же, как у чукчей, коряков и итель­менов).

Бытовал у эскимосов еще один тип санок (канрак) — очень коротких, бескопыльных, с полозьями из моржовых клыков. Они служили для пере­возки байдар к воде и доставки добычи; тащил их сам охотник. Этот древний тип сапок известен со времен древнеберингоморской культуры.

Для хождения по снегу употреблялись лыжи ступательного типа (такие же, как у чукчей), а по льду — специальные шипы из кости.

Зимой эскимосы жили в шатрах (мынтыгак), подобных по конструк­ции чукотским ярангам. Этот тип жилища вытеснил бытовавшую до сере­дины XIX в. полуземлянку (нын’лю). Эскимосы чаще, чем чукчи, обкла­дывали шатер снаружи дерном в виде завалин, складывали стены шатра из дерна и камня, строили дощатые яранги, покрытые брезентом.

Старое летнее жилище было четырехугольной формы, с остовом из дерева, с покатой к задней стенке крышей. Остов жилища покрывали моржовыми кожами или брезентом. Размер типичного летнего жилища 3.5x5.5 м, высота передней стенки около 3, задней — 1.5 м. Внутри устанавливался небольшой полог, часто просто подвешенный на ремнях. Некоторые семьи жили летом в брезентовых палатках.

В начале XIX в. у эскимосов существовали еще общинные дома — большие землянки, в которых жило по нескольку семей, а также проис­ходили собрания, религиозные церемонии, пляски и т. д.

В 90-х годах прошлого века у зажиточных эскимосов появились легкие дощатые дома с двускатной крышей и окнами. Дома эти приоб­ретались у американских торговцев и обычно служили только летним жильем, а чаще — помещением для хранения товаров.

Эскимосы носили одежду и обувь из шкур морского зверя и оленьего меха. Только некоторые, наиболее богатые эскимосы пользовались бельем и имели верхнюю хлопчато-бумажную или шерстяную одежду городского типа.

Мужскую одежду составляли узкие натазники из нерпичьей шкуры, рубаха из оленьего меха (аткук), подобная чукотской, меховые штаны и торбаза. Летняя рубаха шилась одинарная, мехом внутрь, зимняя — двойная, мехом внутрь и наружу. На уровне бедер рубаху перетягивали поясом (тафси) из нерпичьей кожи, расшитым белым оленьим волосом.

На ногах, поверх меховых чулок, носили нерпичьи торбаза (камгык) различной высоты (обычно до середины голени). Зимой в дальнюю поездку поверх одинарной рубахи надевали широкую из оленьих шкур кухлянку (парку) длиной до колен, с капюшоном.

Женщины носили на голом теле кожаные натазники типа трусов, по­верх них надевали меховой комбинезон, такой же, как у чукчей. Жен­ская обувь по покрою не отличалась от мужской, только была более вы­сокая (достигала колен). Зимние торбаза часто делались из камуса, полу­чаемого от чукчей-оленеводов.

Еще в конце XIX в., а в единичных случаях и позднее, эскимосы но­сили длинные кухлянки из птичьих шкурок, которые с развитием обмена с чукчами-оленеводами были вытеснены одеждой из оленьего меха. Из птичьих шкур в старину делался также спальный полог и постели.

Меховую шапку и рукавицы мужчины и женщины носили только в дороге. В остальное время, даже иа сильном морозе и ветру, они ходили с непокрытой головой.

Прическа у всех женщин была одинаковая — две косы с пробором по­середине. У мужчин она была разнообразнее. Обычно волосы стригли, оставляя длинные пряди на макушке или, наоборот, гладко выстригали макушку, оставляя «бахрому» вокруг головы.

Еще в начале XX в. эскимосы применяли татуировку. У мужчин она ограничивалась нанесением кружков около углов рта (диаметром 1.5— 2 см), что было, несомненно, пережитком существовавшего ранее обычая носить губную втулку. Татуировка на лице женщины состояла из прямых или немного вогнутых параллельных линий, покрывающих часть лба, нос и подбородок. На щеках наносился более сложный геометрический орнамент. Особенно сложным и разнообразным рисунком отличалась татуировка рук: кисти и предплечья.