Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественные отношения юкагиров
Этнография - Народы Сибири

Общественные отношения юкагиров

Социальный строй верхнеколымских юкагиров к концу XIX в., когда они были подробно изучены В. И. Иохельсоном, рисуется следующим образом. Все верхнеколымские юкагиры, которых насчитывалось около 180 чело­век, представляли собой группу, составившуюся из остатков некогда зна­чительно более многочисленных юкагирских родов и племен и слившихся с ними эвенских родов. Основной единицей юкагирского общества того времени было стойбище или поселение, состоявшее из нескольких, не всегда даже родственных друг другу семей. В пределах стойбища сохранялись многие черты первобытно-общинных отношений. Так, охотничья добыча — туша убитого мясного зверя — распределялась между всеми обитателями стойбища. Семья охотника получала равную долю и только шкура дополнительно доставалась тому, кто убил зверя. При рыбной ловле этот коллективизм проявлялся в меньшей степени, и каждое хо­зяйство вело лов на выделенном ему участке.

Все авторы, писавшие в XIX в. о юкагирах, настойчиво подчерки­вают отсутствие у них родовой экзогамии, видя в этом особенность социаль­ной организации юкагиров. Но вопрос этот представляется более сложным.

Как известно, на протяжении XVII—XIX вв. юкагиры резко умень­шились в численности. Сохранившиеся отдельные группы юкагиров, выступавшие официально в качестве юкагирских «родов», включали в свой состав людей различного происхождения. Браки внутри таких «родов» нельзя рассматривать как нарушение норм родовой экзогамии. Вместе с тем вполне возможно, что в отдельных группах юкагиров вследствие их малочисленности и разобщенности действительно приходилось отка­зываться от экзогамных правил в отношениях между лицами в прошлом запретных категорий. По архивным данным в XVIII в. браки юкагиров заключались, как правило, между представителями разных родов.

В семейно-брачных отношениях юкагиров еще в конце XIX в. очень ярко выступали пережитки материнского рода. Здесь надо в первую оче­редь указать на матрилокальность брака — поселение мужа в семье родителей жены. Калым у верхнеколымских юкагиров отсутствовал. Жених в течение некоторого времени выполнял разную работу в семье невесты. Этот период, предшествовавший браку, бывал различной про­должительности. Впрочем, при существовавшей у юкагиров добрачной половой свободе девушек будущие муж и жена и до брака обычно факти­чески уже находились в брачной связи. Получив согласие родителей не­весты на брак, жених приносил свое имущество, заключавшееся только в охотничьем снаряжении, в дом тестя и оставался жить там. Никаких особых церемоний при этом не было. По описаниям наблюдателей, зять обычно находился в зависимом положении от старших членов семьи жены. При матрилокальности брака наследование шло, однако, по от­цовской линии. По преданиям, в прошлом существовал особый порядок, представлявший переходную форму от материнского права к отцовскому, согласно которому старший сын и дочь причислялись к роду матери, следующие дети — к роду отца. У тундровых юкагиров брак был патрило- кален. Существовали обряды сватовства и свадьбы. Но в общем различия в семейно-брачных нормах между тундровыми и верхнеколымскими юка­гирами были невелики.

Если материальная культура и искусство юкагиров говорят о столь длительном и тесном соприкосновении их с эвенами, что стерлись даже грани между этими двумя группами, то религия юкагиров, как и фольклор, сохраняла своеобразные черты. У юкагиров существовало шаманство в характерной форме родового шаманизма. Умершие шаманы сами стано­вились объектами культа. Их тело расчленялось и части его хранились в качестве реликвий. Им приносили жертвы и считали их покровителями рода. В дальнейшем шаманство юкагиров потеряло свой специфический характер и приобрело формы, близкие к типичному тунгусскому шаман­ству. Костюм, бубен и прочие атрибуты юкагирского шамана были тун­гусского типа.

Из культа животных особенно ярким был культ лося. Существовал целый ряд обрядов и запретов, связанных с охотой на него и дикого оленя.

Интересным памятником юкагирской культуры является пиктогра­фия. Юкагиры употребляли пиктографическое письмо на кусках бересты. Изображения точками, нарезками, прямыми линиями наносились кончи- ком острого ножа на только что содранную бересту. Существовало два Вида этого письма. Один — письмо с нанесенным маршрутом, которое можно рассматривать как зародыш географической карты. Им пользова­лись преимущественно мужчины. При весенних перекочевках, когда юка­гиры расходились по разным рекам, ушедшие вперед оставляли на поки­нутой стоянке это письмо идущей вслед за ними группе. Второй род пик­тографии — письмо с условным изображением людей, мужчин и жен­щин, применялся по преимуществу девушками. Эти письма передавали обычно сердечные чувства девушки.

Фольклор юкагиров изучен мало. Легенды сохранили нам представ­ление о древнем народе гигантов-охотников за лосем, который противо­поставляется предкам юкагиров, находится в борьбе с ними и в конце концов покоряется юкагирами. Эти древние люди делились на людей леса и людей моря. Их подлинный облик спрятан за фантастическими чертами. Они были так велики и сильны, что привязывали убитого лося к завязке своего кафтана, ходили на желёзных лыжах и т. д. Юкагиры победили их> так как великаны отличались малой сообразительностью.

Распространены у юкагиров небольшие сказки о животных. В них немаловажное участие принимает ворон, который, однако, не рисуетсяг как у некоторых других народов Севера, мироустроителем и великим во­роном, а наделяется сатирическими чертами. Зато к образу героя прибли­жается умный и хитрый заяц. Это он убивает враждебного юкагирам «Древ­него старика».

Исторический фольклор содержит рассказы о первых встречах с рус­скими, об юкагирско-корякских войнах, о взаимоотношениях между отдельными родами. Характерны короткие сказки бытового содержания, рисующие изолированное существование мелких кочевых юкагирских групп в прошлом. Трагическая концовка многих сказок — тема потух­шего огня в очаге и гибели юкагирской семьи.