Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Орочи. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Орочи. Общие сведения

Орочи живут в Хабаровском крае. Прежде они жили в бассейнах рек, впадающих в Татарский пролив, а также в верховьях р. Хун­гари. Теперь большая часть орочей живет в с. Уська, расположен­ном вблизи устья р. Тумнин, и в нескольких мелких близлежащих селениях. Небольшая группа орочей проживает, кроме того, на р. Хунгари, в с. Кун Комсомольского района, где расположен ороч- ско-удэгейский колхоз «Красная тайга». По переписи 1926—1927 гг. орочей числилось 405 человек.   В конце XIX в. небольшая группа орочей (240 человек) выселилась на Амур к оз. Кизи. Эта группа орочей в настоящее время ассимилировалась среди ульчей.

Самоназвание орочей — нани — такое же, как и у ульчей. Местное русское население неправильно называло орочей ороченами. Орочей смешивали до последнего времени с удэгейцами, часто называя удэгей­цев орочами. Причиной такого смешения является их большая языковая и культурная близость. Однако особенности исторического прошлого этих групп привели к некоторому своеобразию их культуры, что с учетом определенного лингвистического различия заставляет отличать их друг от друга.

Язык орочей относят к южной (маньчжурской) подгруппе тунгусо- маньчжурских языков. Для орочского, как и для всех языков Приморья и частично Нижнего Приамурья (исключая нивхский), характерны некоторые фонетические особенности: нетерпимость к стечению согласных с фонемами «р», «л», перестановка согласных в общетунгусском сочетании «пк» («кп») с последующей ассимиляцией («пп»).

В области морфологии язык орочей стоит ближе к тунгусской под­группе. Спряжение и склонение также ближе к эвенкийскому и выражены более четко, чем в удэгейском. По лексическому составу орочский язык занимает место между негидальским и удэгейским языками.

Несмотря на свою малочисленность, орочи представляют весьма сме­шанную по происхождению группу. Среди них можно встретить роды, связанные по происхождению с удэгейцами, нанайцами, ульчами, неги- дальцами, нивхами, эвенками.

Таким образом, в составе орочей имеются как древние приморские, так и северные, таежные этнические элементы. Все это наложило неко­торый отпечаток и на культуру орочей, на которой сказалось также в некоторой степени влияние маньчжурской и китайской культур.

Орочи издавна занимались рыболовством и охотой; эти промыслы составляли основу их хо­зяйства. Некоторым группам орочей был известен и морской зверобой­ный промысел. Зачатки сельского хозяйства у них появились лишь в XX в.

Рыболовством занимались круглый год, добывая зимой осетровых и карповых рыб, а летом и осенью еще и лососевых. Во время хода лосо­севых из моря в реки для нереста орочи заготовляли рыбу впрок в виде юколы, а из отходов ее создавали запасы корма для собак. Несовершенство орудий лова было причиной голодовок, которые были частым явлением в жизни орочей. Орудиями лова орочам служили сети из кра­пивного волокна, остроги различных видов (пользовались обычно боль­шими трехзубыми острогами с разъемными зубцами, из которых можно было сделать и двузубую и однолопастную острогу). Добывали рыбу и лучением, а также с помощью удочек. Крючки иногда делали из резца кабарги.

В конце XIX в. от русских были заимствованы маленькие неводы. При подледном лове рыбу били острогой, применяя для приманки вы­резанных из кости рыбок; при этом над прорубью ставили маленький конический шалаш для маскировки света.

Орочи, занимавшиеся морским зверобойным промыслом, били нерп и сивучей, получая таким образом мясо и жир для питания и шкуры для одежды, обуви и различных хозяйственных нужд. Выходили в море на больших дощатых лодках группами по 6—8 человек или в одиночку на легких оморочках. Били зверя острогой и стреляли из ружья, устраивали искусственные лежбища для нерп из плавающих бревен с якорем и подстерегали нерп у таких ловушек.

Объектами сухопутной охоты были лось, изюбрь, ка­барга, козуля, кабан, мед­ведь и пушные зверьки, из которых самым важным счи­тался соболь.

Продукция пушного про­мысла шла в обмен, а про­дукция промысла мясных зверей обеспечивала орочей питанием и материалом для одежды и обуви. Соболей ло­вили петлями, сетками, били самострелами; последние на­стораживали также и на дру­гих зверей. Мелких пушных зверьков промышляли само­дельными ловушками. Круп­ных мясных зверей били из лука или ружья, копьем (мед­ведя), ставили на них само­стрелы.

При осенней охоте на ло­ся и изюбря применяли для подманивания берестяную трубу, а на кабаргу — бере­стяной свисток. Крупных копытных (лось, изюбрь, олень) гоняли по насту на  лыжах.

Небольшие огороды и покосы, а также домашние жи­вотные (коровы и лошади) появились у орочей, живших в непосредственном соседстве с русскими крестьянами, лишь в начале XX в.

Из домашних производств существовали: кузнечество, обработка рыбьих кож и звериных шкур, изготовление берестяной и деревянной посуды, плетение веревок и сетей. Никаких следов гончарства не сохра­нилось, хотя известно существование его на этой территории в прошлом. Орочи пользовались веретенами для прядения ниток из крапивного волокна и особыми инструментами для скручивания веревок из тальни­ковой коры. Они хорошо умели обращаться с топором, пилой, лучковым сверлом, теслом и другими плотничьими и столярными инструментами, изготовляли морские дощатые лодки (шитые), речные долбленые баты, нарты, различные костяные изделия. Все домашние изделия отличались тщательностью изготовления, а порой и художественностью работы. Боль­шинство железных вещей покупалось, меньшая часть изготовлялась соб­ственными кузнецами (из металлического лома ножи, наконечники гарпунов, острог и охотничьих, а в прошлом и боевых стрел, крючки для подвешивания колыбели, погремушки для шаманского пояса, раз­личные украшения и др.). Железная наковальня, клещи, молоток, зажим, зубило, подпилок были покупными; кузнечные меха (куггэ), парные и одинарные, были собственного изготовления, материалом для них служили дерево и рыбья кожа.

Орочам было известно металлическое литье; имелись формы из пес­чаника для отливки медных украшений.

Обычным способом зимнего передвижения орочей всегда была езда на собаках. Конструкция нарты, тип собачьей упряжки — надевание хомута на шею собаки и прикрепление собак цепочкой (не попарно) к потягу — были идентичны со старинными нивхскими. На охоте при­менялась парта с двусторонне загнутыми полозьями, тянуть которую помогала охотничья собака. Других упряжных животных орочи до рево­люции не знали.

Лыжи орочей широкие (16—18 см), длинные (около 2 м), выгнутые, сходные с эвенкийскими. Имеется и другой тип лыж, не подклеенных мехом, более узких, употребляющихся весной.

В XIX в. у орочей существовали 4 типа лодок: морская дощатая лодка,, морская долбленка, речная долбленка и бат. Морская до­щатая лодка большой грузоподъемности управлялась при помощи двух-трех пар весел; эта лодка изготовлялась из пяти основных досок, из которых одна служила дном, а остальные попарно шли на борта; корма и узкий нос забирались небольшими дощечками. С бортов таких лодок можно было снимать по одной верхней доске, и она превраща­лась в лодку-трехдощатку, на которой плавали в устьях больших рек и в бухтах. Морская долбленка, поднимающая одного-двух человек, приводилась в движение при помощи двухлопастного весла. Речная долб­ленка — оморочка, меньших размеров, чем морская, управлялась так же, как и последняя. Во время охоты на крупного мясного зверя, подплы­вая к нему на оморочке, употребляли короткие весла — лопатки, кото­рые не опирались о борта лодок. Бат (улъмагда) с днищем, выдаю­щимся вперед в виде широкой лопаты, поднимал до 8—10 человек.

При спуске по реке ульмагда управлялась одним кормовым веслом; при подъеме пользовались шестами. В зависимости от величины груза шестами работали 2—3 человека. В исторических преданиях орочей упоминаются также лодки-берестянки.

Селения орочей, как и других амурских народов (ульчей, нанайцев, нивхов), занимавшихся рыболовством и охотой, были двух типов — летние и^зимние. Зимние селения орочей обычно были более постоянными и соз­давались где-нибудь в тайге, близ рек, а также охотничьих промысловых мест. Летние селения возникали чаще всего у больших рек и у их устьев, но носили менее постоянный характер: в поисках хороших мест лова рыбаки часто переселялись, меняя рыболовные угодья.

Жилища орочей также разделялись на летние и зимние, однако раз­личия между ними были незначительны. Зимние и летние жилища строи­лись в виде двускатных шалашей. Основой такого шалаша служила пара тонких столбов, поставленных на некотором расстоянии и соединенных горизонтальной жердью, которая иногда опиралась концами на перекре­щенные жерди, связанные верхушками. Покрытием шалаша служили берестяные тиски или полосы лиственничной коры. Зимние жилища имели иногда дополнительное покрытие в виде второго ряда такой же коры. Внутреннее устройство и летнего и зимнего двускатного шалаша очень просто: продольный очаг в центре жилища, над ним — дымовое отверстие; вдоль продольных стен были места для спанья. В летнем жилище спали прямо на земле, разостлав вдоль стен берестяные тиски. В зимнем шалаше устраивали низенькие деревянные нары. Обычно летний двускатный шалаш служил орочам и для производственных целей: в нем изготовляли юколу высшего сорта, коптили ее. Для этого в жилище устраивался помост из жердей, на которых подвешивалась распластанная рыба, пред­варительно подвергшаяся сушке на открытом воздухе. В зимнем жилище таких помостов не существовало. В летниках орочи часто устраивали две двери — в обеих поперечных стенах. В^ зимних же шалашах дверь всегда была одна.

Существовал летник и другого типа, по внутреннему устройству сходный с описанным. Это — корьевой домик (кава) с двускатной крышей и вертикальными стенками. Такой летник имел опорой тонкие вертикаль­ные столбы, врытые в землю в центре поперечных стен и на углах; продольные жерди, опирающиеся на эти столбы, составляли основу двускатной крыши. Невысокие вертикальные столбики равной длины ставили также вдоль продольных стен на некотором расстоянии друг от друга, они служили основой для покрытия стен, состоявших из горизонтально располагавшихся полос лиственничной коры; покрытие крыши делалось из того же материала. Летник имел один вход (иногда без двери) и дымовое отверстие над очагом; окон чаще всего не было. Такие летники, как и двускатные летние шалаши, служили для при­готовления в них копченой юколы и имели целую систему жердей под крышей.

Имелись также строения чисто хозяйственного назначения, например амбары, устанавливаемые на сваях. Амбары строили в виде четырехуголь­ного сруба с двускатной крышей. Сооружались они вблизи как летних, так и зимних селений. Кроме них, существовали односкатные и дву­скатные навесы на сваях, под которыми хранили различный громоздкий хозяйственный инвентарь: нарты, остроги, весла и др. Вдоль летних селений тянулись вешала для вяления рыбы и для сушки сетей. До рево­люции строили в селениях деревянные срубы, в которых выкармливали медведей; содержали также лисиц и орлов (перо последних шло на китайский и японский рынки).

На промысле нерпы устра­ивали конический чум — аанга (буквально «ночлег») с покрышками из рыбьих кож. Такие же чумы ставились иногда при летних перекочев­ках по реке.

Национальная одежда оро­чей отражала смешанный эт­нический состав этой группы населения Амура. Орочи носили короткие штаны — натазники, которые шили из ровдуги, рыбьей ко­жи, китайской дабы или рус­ских хлопчатобумажных тка­ней. У женщин они спереди были соединены с нагрудни­ком. Носили ноговицы, летом заправляемые в обувь, а зи­мой выпускаемые наружу.

Ноговицы завязывали внизу поверх обуви (унта), которую шили из рыбьей кожи. На носках обуви обычно выши­вали узоры. Обувь орочей была с низким и высоким (торбаза у мужчин) голени­щем. Верхней одеждой оро­чам служили халаты. Муж­чины носили летом на голове берестяные шляпы в виде невысокого конуса большого диаметра. Зимой охотники надевали небольшие шапочки, напоминающие тюбетейку. Для защиты от снега зимой и от комаров летом под шапочку надевали шлем из материи. Лбы мужчины спереди никогда не брили (выбривать волосы на лбу — маньчжурский обычай). Волосы они раньше заплетали в косу. Жен­щины заплетали волосы в две косы и обматывали их красным шнурком.

У орочей была распространена также одежда с разрезом спереди посредине, с узкими рукавами и с открытой грудью. Грудь закрывалась богато украшенным нагрудником (ндлли). Этот нагрудник сохранился до наших дней в качестве элемента свадебного костюма.

На зимней охоте мужчины носили поверх халата или рубахи кожа­ный передник (бопи). Раньше орочи мужчины носили короткие юбочки из нерпичьей шкуры, аналогичные нивхским и ульчским юбкам (косъка, хоси). К старинной одежде следует отнести и мужскую зимнюю охотничью безрукавку, так называемую миата (буквально «шкура с головы лося»), которую шили из двух шкур, снятых с голов сохатых, и застегивали ременными завязками на груди. Именно этот тип одежды фигурирует в орочской мифологии. Безрукавка эта была известна у всех народов нижнего Амура.

Основным питанием орочей, как и нивхов, ульчей и нанайцев, слу­жила рыба в разных видах. Видное место в питании занимали мясо лося, кабарги в свежем и вяленом виде, мясо нерпы и лесной птицы, а также жир нерпы. Шли в пищу дикорастущие — брусника, клюква, морошка, голубика, черемуха, малина, черемша свежая и сушеная, сарана. Одним из любимых кушаний орочей была смесь кусков юколы с разными яго­дами, политая нерпичьим жиром.

Лепешки из муки пекли на вертеле у очага. Орочи употребляли раньше в пищу мясо собак, убивая их удушением, а при жертвоприноше­нии (например, на медвежьем празднике) — ударом палки по голове. Потребление собачьего мяса характерно для народностей, занимав­шихся собаководством.