Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Ульчи. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Ульчи. Общие сведения

Ульчи живут в Ульчском районе Хабаровского края. Они населяют 10 селений, из которых с. Калиновка является самым южным, а с. Ухта — самым северным пунктом. Все эти селения расположены по течению Амура и только одно (Кольчом) — близ оз. Удыль. Во мно­гих ульчских селениях можно встретить людей, которые по происхож­дению относятся к орочам, нанайцам и нивхам; в настоящее время все они говорят иа ульчском языке, по культуре почти ничем не отличаются от ульчей и считают себя ульчами. По данным переписи 1926—1927 гг., ульчей было 758 человек.

Ульчи называют себя нани, а термин «ульчи» употребляется как офи­циальное название. Китайские источники XIV в. называют ульчей вместе с нивхами «ги-ля-ми», в русских источниках XVII—XVIII вв. они иногда вместе с нивхами именовались гиляками и гилякскими мужиками. Впервые в литературе ульчей отличает от нивхов Иакинф (Бичурин) в «Статистическом описании Китайской империи» (1842 г.); со слов беглого ссыльного Гурия Васильева он называл ульчей орликами (от нивхского названия ульчей — орныр).

Название «мангуны»было дано ульчам участниками экспедицииГ. И. Не­вельского; так же их называл русский путешественник Р. Маак (от ульч- ского названия Амура — Мангу), и под этим названием они известны в литературе 50—80-х годов XIX в. Л. Шренк ввел термин «ольчи», утвер­дившийся в форме «ульчи».

Ульчский язык близок к нанайскому и иногда рассматривается как диалект нанайского языка. Советские этнографы выявили смешанный со­став ульчей. У них обнаружены роды, общие с нанайцами, орочами, удэгей­цами, ороками, эвенками, негидальцами, нивхами, а также роды айн­ского, монгольского и маньчжурского происхождения. По своей куль- туре ульчи ближе всего к нивхам.

Ульчи до конца XVII в. были относительно независимыми. После Нер- чинского договора России с Китаем правительство Китая сделало по­пытку подчинить себе нанайцев, ульчей и нивхов. Оно назначало из местного населения старшин (халада) и деревенских старост (гасянда). Обязанностями старшины было составление списков населения и наблю­дение за сбором ясака с каждого достигшего 15 лет мужчины по одному соболю в год. Китайские чиновники раз в год появлялись на Амуре для сбора ясака.

Однако это мероприятие не достигло цели: все население, включая старшин и старост, было неграмотным. Списки не составлялись. Охот­ник отдавал соболя, лишь приезжая торговать. Поэтому сбор по одному соболю с охотника рассматривался населением лишь как плата за право торговли. Жители низовий Амура (в том числе и ульчи) сбывали в Китай пушнину, получая в обмен много различных необходимых това­ров и продуктов. Этот торговый обмен с давних времен играл важную роль в жизни местного населения.

В 1849 г. транспорт «Байкал» под командой Г. И. Невельского вошел в в устье Амура. В 1850 г. был основан пост Николаевский; началось освоение края русскими. Через несколько лет на нижнем Амуре посе­ляются русские крестьяне-переселенцы. На территории современного Ульчского района возникли села Богородское, Михайловское, Иркутское.

Исконным занятием населения на рассматриваемои территории являлось рыболовство. Река Амур богата различными видами рыб: лососевых, осетровых, карповых. Орудиями летней добычи карповых рыб служили плавные прямоуголь­ные и мешкообразные сети, ставные сети, а также маленькие закидные неводы, которые стали появляться у ульчей лишь со времени поселения на Амуре русских. Рыбу били с лодок при помощи остроги. Осетровых рыб добывали с помощью крючковых снастей, а также больших крю­ков, вделанных в деревянные бруски. Весной и поздней осенью ульчи ловили корюшку с лодок сачками. Особенно большое значение в жизни местного населения имели проходные лососевые. Прежде добыча ло­сосевых и запасы юколы из лососевых определяли благосостояние ульч- ских семей на целый год: юкола из лососевых была основой питания ульчей; отходы во время заготовки юколы запасались впрок и служили кормом для собак, которых ульчи держали в большом количестве. Лосо­севых добывали при помощи небольших заездков — сооружений из кольев и прутьев, перегораживавших часть реки и преграждавших путь рыбе, поднимавшейся вверх по течению для икрометания. Эта подводная изго­родь глаголеобразной формы имела на конце длинную узкую мешкооб­разную сеть, куда попадала рыба. Добывали лососевых также при помощи плавных сеток и маленьких закидных неводов. Зимний подледный лов производился при помощи ставных прямоугольных и мешкообразных сетей, а также крючковых снастей.

Охота в хозяйстве ульчей имела подсобное значение. Охотились на мясных животных — лося, оленя, медведя, а также на пушных — белку, соболя, колонка, выдру и др. Продукция охоты на мясных животных целиком шла для потребления семейств охотников; за пушнину ульчи получали у китайских, маньчжурских, а позднее и русских купцов дешевые ткани, различные продукты сельского хозяйства и другие вещи.

На мясных животных ульчи охотились круглый год. Лося и оленя зимой добывали, гоняя их по глубокому снегу, весной — по насту. Летом этих животных били с оморочек, неслышно подплывая к ним, когда они кормились водорослями на берегах проток или озер. На мед­ведя охотились преимущественно зимой с копьем, поднимая его из бер­логи.

Луки у ульчей были двух типов: простые прямые луки (пила), которые зимой на охоте использовались также в качестве лыжной пал­ки, и сложные луки (бури) с обкладкой из китовой кости, ценившиеся очень высоко.

На соболя охотились в своем районе, а также на Сахалине, где его было гораздо больше. В начале осени ульчи артелями в (3—8 человек отправлялись на Сахалин на промысел и возвращались оттуда уже весной, после того как проходил лед в Татарском проливе.

Морской промысел (охота на нерпу и сивуча) в прошлом у ульчей был широко развит. Охотились ульчи в Татарском проливе, добираясь туда через оз. Кизи и впадающие в озеро и в пролив реки. Отправлялись артелями в 7—8 человек под руководством опытного человека. Уходили из дома в апреле. Охотились на большой лодке до 10 м длиной с 5—6 парами весел. Нерп били с помощью железного гарпуна (джёгбо), который кидали на расстояние до 15 м. Употребляли и другое оружие — плову- чий гарпун (дарги); он состоял из длинного (до 30 м) составного древка, на переднем конце которого укреплялся руль (лаху), при помощи кото­рого оружие можно было направить в любую сторону , независимо от дви­жения лодки, скорости и течения. На передней части руля укреп­лялся наконечник (джёгбо) обычного типа. Управление этим оружием было очень сложно. Иногда охотники выходили из лодки на льдины и били там нерп гарпуном и колотушкой {маг*ли). Охотились на нерп из-за шкур и жира и лишь частично из-за мяса. В начале XX в. при охоте на нерпу наряду с гарпуном употреблялось и ружье, проникшее к ульчам от русских.

С ростом имущественной дифференциации среди ульчей выделялись отдельные представители, наиболее обеспеченные и богатые, которые противостояли основной бедной и малоимущей массе рыбаков и охот­ников. Они образовали имущественную верхушку, которая наряду с иноземными купцами постепенно стала забирать в свои руки торговлю. Представители этой эксплуататорской верхушки ульчей ездили для тор­говых операций на территорию приморских орочей, к негидальцам, орокам Сахалина, а также в Маньчжурию. Они скупали также продук­цию охоты и у своих соплеменников.

Главным продуктом питания ульчей в прошлом служила рыба. Ее потребляли в сыром, мороженом, вяленом, копченом, вареном и жаре­ном виде. Основным способом консервации рыбы было вяление, копчение и сушение. Юколу приготовляли из лососевых и карповых рыб; для юколы у ульчей имелось 8 названий в зависимости от сорта. Неко­торую роль играла мясная пища; ели мясо лосиное, медвежье, оленье, нерпичье и собачье (мясо ездовых собак). Большое значение в питании имели дикорастущие — ягоды, корни растений, травы, лишайники. Получаемые путем обмена мука, крупа и другие сельскохозяйственные продукты имели сравнительно небольшое значение, особенно в эконо­мически малосостоятельных семьях.

Из домашних занятий ульчей в первую очередь следует отметить обработку рыбьих кож для изготовления обуви и одежды. Этим занимались женщины. Обрабатывали кожу различных рыб — кеты, щуки, горбуши и пр. Кожу снимали с рыбы, несколько дней сушили в доме или на воз­духе в тени, затем на специальной деревянной подставке (дэли) били деревянной колотушкой (пааты). Завертывали в кожу полынь (суакта) и слегка ее мочили. Спустя несколько часов кожу растягивали до отказа на специальной доске (худэ) и вешали вблизи очага. Так ее коптили недели две, пока она не пожелтеет; после этого кожа считалась пригод­ной к употреблению.

К области женского труда относилась и обработка лосиных, оленьих и нерпичьих кож специальными инструментами, плетение цыновок и корзин из корня тальника. Женщины также обрабатывали бересту, выде- лывая из нее домашнюю утварь, шляпы и др. Мужчины вырезали из дерева орнаментированные коробки, ящики, люльки и т. п., занима­лись обработкой кости, из которой изготовляли мелкие вещи—игольники, рукоятки ножей, резные пряжки для поясов. Из крапивы и дикой конопли мужчины при помощи веретена (порпу) изготовляли нитки для сетей. Из таловой коры делали веревки. Известно, что в XIX в. ульчи знали кузнечество. Они перековывали старые китайские изделия — котлы, цепи, ножи, умели сами делать стрелы, копья, ножи и другие предметы.

Главными средствами летнего передвижения являлись лодки (угда), сделанные из трех основных досок, с выступающим вперед дном и острым приподнятым носом; лодки такого же типа, но с тупым носом, называ­лись кэнъзумэ. Лодки раньше богато орнаментировались и украшались скульптурными изображениями птиц. Ульчи употребляли четырехуголь­ные паруса из рыбьей кожи. Оморочки использовались главным обра­зом охотниками. Их изготовляли из трех досок, с острым носом и кормой, или из одного ствола дерева; такие оморочки назывались утонго. Оморочки из бересты назывались заи. Долбленые оморочки изготовлялись, главным образом, в верхней части территории расселе­ния ульчей в XIX веке.

Средствами зимнего передвижения служили нарты и лыжи. Ульчи еще недавно были собаководами и ездили на собаках. Исконная ульчская упряжка собак была сходна со старинной нивхской. С появлением рус­ских она стала вытесняться парной упряжкой, но старая сохранялась до 30-х годов XX в. и применялась только на медвежьем празднике. У ульчей существовала нарта амурского типа, с двусторонне загнутыми полозьями и 5—7 парами копыльев. С появлением русских она стала исчезать и заменяться нартой так называемого восточносибирского типа. Охотники употребляли ручную нарту (оп'со) с двусторонне загнутыми полозьями, с 2—3 парами копыльев и оглоблей спереди. Лыжи у ульчей двух типов: подклеенные камусом и голицы для ходьбы по насту.

В XIX в. ульчи жили в маленьких селениях, состоящих из 2—5 домов, расположенных на берегах рек. Таких селений было около 40.

Каркас ульчского зимнего дома старого типа (хагду) строился из столбов; стены дома сооружались из тонких бревен, заостренные концы которых входили в пазы вертикальных столбов. Дом обычно отапли­вался двумя очагами (дуэнтэ тава — «огонь лесного бога» и тьму тава — «огонь бога воды»), дымоход которых проходил под нарами, примыкавшими к трем или четырем стенам дома; горячий воздух, прохо­дивший по дымоходам, обогревал их; эта система отопления занесена на Амур из Маньчжурии. В стенах делались большие окна, в которых стекла заменяла рыбья кожа. Кроме нар, внутри дома находился помост для кормления собак и небольшие столбики, к которым привязывали медведя во время медвежьего праздника. На нарах, покрытых цыновками, раз­мещались семьи, жившие в доме (дом строился обычно для нескольких семей). Здесь протекала зимой вся жизнь: тут спали, ели, работали, тут находились постельные принадлежности — цилиндрической формы орнаментированные подушки, одеяла, тюфяки. Сюда же во время еды ставили маленькие китайские четырехугольные столики. Для освещения пользовались примитивными жировыми светильниками. На балках раз­вешивалась различная утварь, домашняя и рыболовная. Пол в домах был земляной, потолка не было.

Наряду с зимниками (хагду) у ульчей существовали летники на стол­бах (генга). Это были длинные сооружения, у которых задняя часть, сложенная из бревен, использовалась обычно для хранения вещей, а в передней, дощатой, летом жили; здесь же иногда коптили юколу. Летники из коры (даура) строились прямо на земле, поблизости от реки; в них также иногда коптили гсколу.

На охоте пользовались временными жилищами конической формы (наму аунзаны) и двускатным прочным шалашом (аунза); на рыбалке строили летние шалаши (хомура), которые делались из прутьев, ветвей и травы. Хозяйственными постройками у ульчей являлись срубные амбары (такту) на столбах. Сооружения для сушки юколы (пэулэ) представляли собой помосты с системой жердей над ними и с крышей; часто упот­ребляли и открытые вешала (сан).

Исконной ульчской одеждой являлись халаты из рыбьей кожи и ров­дуги, которые иногда богато орнаментировали. Позднее халаты стали шить из привозной материи, но покрой монголо-маньчжурский (с за­стежкой на правом боку) оставался прежним. Зимние халаты (лэбэли) подбивались ватой. Женские халаты шили ниже колен, мужские — до колен (у стариков); молодые люди носили куртки. Зимней одеждой, помимо ватных халатов, служили шубы из собачьего меха. Мужчины носили юбочки (хоси) из нерпичьей шкуры, надевавшиеся поверх меховой шубы. Штаны (пэру) имели одинаковый покрой и у мужчин и у женщин; к женским штанам спереди в верхней части пришивался небольшой на­грудник (дыльба). Кроме того, женщины носили длинные эвенкийские нагрудники (лэлуэ) с большим количеством украшений из бисера и мед­ных побрякушек. С короткими штанами носили ноговицы (гару), которые шились из покупной материи, а также из меха собаки или рыбьей кожи (ои).

Охотничий костюм ульчей состоял из халата из рыбьей кожи выше колен, ноговиц, фартука и обуви из того же материала. Головным убо­ром служила маленькая, напоминающая тюбетейку шапочка (порогдо) из собачьих камусов или нерпичьей шкуры. Шапочка оставляла откры­той большую часть головы, поэтому под нее надевались еще подбитые мехом наушники и шлем из материи, спускающийся на шею.

Мужчины носили меховые шапки в виде капора, изготовлявшиеся из белого собачьего камуса, очень похожие на нивхские. Женские шапки делались из материи с помпоном на макушке и подбивались мехом. Лет­ние берестяные шляпы также встречались повсеместно. Необходимой при­надлежностью праздничного женского костюма были рысьи шапки; позже они стали употребляться лишь в качестве свадебного голов­ного убора.

У ульчей бытовала обувь двух покроев — амурского и эвенкийского. Первая отличается от тунгусской тем, что не имеет отдельной пришивной подошвы; подошва загибается вверх и представляет одно целое с голов­кой. Голенища у обуви отдельные, короткие, всегда из иного материала, чем головки. Материалом для этой обуви служили нерпичьи, сивучьи и рыбьи кожи. Украшалась обувь шитьем по коже оленьим белым воло­сом, разноцветными шелками и др. В зависимости от формы головки и материала для украшения обувь амурского покроя имела разные назва­ния. Эвенкийская обувь на Амуре имела отрезную подошву и шилась из ровдуги, сохатиных или оленьих камусов. Зимой в праздники и на свадьбу женщины надевали пелерины-накидки из собольего меха (сини) или круглые меховые воротники из меха рыси или соболя.