Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Негидальцы. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Негидальцы. Общие сведения

 

Негидальцы (426 человек по переписи 1926—1927 гг.) живут в Хаба­ровском крае по рр. Амгуни и Амуру. В 1926—1927 гг. более двух третей всех амгуньских негидальцев (так называемых низовских) жило в пяти сравнительно крупных селениях: Усть-Амгунь, Даль- джа, Самня, Яхса и Им. Селения эти были расположены на протя­жении 150 км от устья Амгуни и чередовались с довольно многочис­ленными русскими деревнями. Выше с. Им, на протяжении почти 250 км, негидальские селения отсутствовали; выше русского населенного пункта на Амгуни, Керби начинались селения верховских негидальцев (Вели, Болин, Таликит и др.).

В прошлом (XIX в.) небольшая обособленная группа негидальцев оби­тала в устьях рр. Пильду и Бичи, впадающих в озеро Удыль. Отдель­ные семьи негидальцев жили на нивхской территории Амура, в селениях Тыр, Кальма, Мочула, Кальга, Яли и др. Группа негидальцев жила также по р. Горин (селения Ямихта и Сорголь). Негидальские роды, теперь со­вершенно ассимилировавшиеся с ульчами, встречались на территории рас­селения ульчей (роды Дункан и Хатхиль).

В конце XVIII—первой половине XIX в. негидальцы занимали почти весь бассейн р. Амгуни, а также район озер Орель и Чля, где попадались и нивхские поселки. Для зверобойного промысла негидальцы выходили на Охотское море.

В настоящее время расселение негидальцев сильно изменилось в ре­зультате социалистической реконструкции хозяйства: большинство неги­дальцев сосредоточено в трех крупных колхозных поселках: Красный Яр, Дыльма и Дальджа.

Негидальцы известны в литературе под именем негидальцев, негда, ниегда, нейдальцев, ниждальцев, иегеданцев, нигидаттеров. Названия эти — руссифицированные формы термина пгегида, означающего на эвен­кийском языке «береговой», «крайний» (иге — «низ склона», «берег», «край»; гида — «сторона»). Оленные эвенки, кочевавшие по отрогам Ста­нового хребта, называли так нанайцев, ульчей, негидальцев, противо­поставляя это название термину дункан — «житель сопок», которым они называли самих себя. Сами негидальцы называли себя элъкан бэйэнин или элэкэм бэйэ — буквально «здешний», «местный человек».

 

Приготовление рыбы к вялению

По языку негидальцы относятся к северной (тунгусской) подгруппе тунгусо-маньчжурской группы языков. Негидальский язык незначительно отличается фонетически, грамматически и лексически от эвенкийского и в ряде случаев фонетически сближается с языками орочей и удэгейцев. в., удские тунгусы считали себя одним народом с тунгусами, жи­вущими по Амгуни, у которых они брали дочерей в жены. Термин «негй- дальцы» появляется впервые в середине XIX в. в работах Миддендорфа и донесениях Невельского. По данным советских исследователей, некото­рые роды негидальцев были связаны по происхождению с нивхскими, на­найскими и ульчскими родами.

Основой негидальского хозяйства еще недавно были рыболовство и охота. Значение рыболовства уменьшалось по мере продвижения от устья Амгуни к ее верховьям, но и в верховской группе оно имело большое значение. Главные объекты рыболовства негидальцев — лососевые (горбуша, летняя и осенняя кета), осетровые, карповые (амур, сазан, толстолоб). Лов рыбы начинался в апреле. В начале июля начинали подготовку заездков и сетей для лова горбуши и летней кеты. Летний ход лососевых продолжался 15—20 дней.

Осенняя добыча кеты происходила в августе—сентябре. Сети раньше делали из нитей, которые вырабатывали из крапивы или дикой конопли при помощи веретена; нити варили в золе и окрашивали лиственничной корой.

У негидальцев, кроме обычных прямоугольных сетей, имелась мешко­образная сеть такого же типа, как у ульчей и нанайцев; название ее (тамты) сходно с ульчским. Прежде широко применялась трехзубая острога с длинным, до 5 м, древком и однозубая, с коротким древком, ко­торой били крупную рыбу с оморочек. Зимой ловили рыбу удочками в проруби. Верховские негидальцы, как и амгуньские эвенки, при ловле рыбы в мелкой воде употребляли крючок на палке, легко соскакивающий с нее. Пойманную рыбу сушили, коптили, делали из нее юколу.

В пушном промысле первостепенное значение раньше имел соболь; амгуньские соболи славились на китайском рынке. Но в конце XIX в., вследствие истребления соболей, промысел пришел в упадок. Чисто по­требительское значение имела охота на дикого оленя и лося. Способы охоты были такими же, как у эвенков. Широко была в прошлом распро­странена у негидальцев охота на птиц: уток, гусей, глухарей, рябчиков, куропаток. Лет 30—40 тому назад за дичыо отправлялись на Охотское море, откуда возвращались с богатой добычей.

Была распространена в прошлом и охота на морского зверя. Охоти­лись на нерпу в Амурском лимане и на Охотском побережье артелями на больших дощатых лодках. Били нерпу железным гарпуном. Теперь об этой охоте помнят лишь старики.

Оленей у негидальцев в прошлом было немного (у верховских и жите­лей с. Им). Ездили на них верхом, но чаще их впрягали в нарту такого же типа, как у алданско-зейских эвенков.

У негидальцев было несколько типов жилищ. Летним жилищем, рас­пространенным главным образом у низовских негидальцев, был небольшой домик из коры с двускатной крышей, в общем очень похожий на ульчский летник (даура): в таком летнике жила негидальская семья все лето и всю осень. Наряду с этим у негидальцев были летние конические чумы (джокча), характерные для всех эвенков.

Временное охотничье жилище строилось из дугообразно согнутых и укрепленных в земле 6—10 тальниковых ветвей, которые ставились в ряд на небольшом расстоянии друг от друга; продольные ветви сверху и с бо­ков связывались с поперечными в виде переплета, па который наклады­валось покрытие из берестяных полос (тисок). Высота такого шалаша была незначительна (130—140 см), но он вмещал от двух до пяти человек.

Старинными зимними жилищами у верховских негидальцев были конические чумы или двускатные шалаши из плах, засыпанных сверху землей. В негидальских селениях, главным образом нижней Амгуни, были распространены зимние жилища с отапливаемыми нарами (хагдун) негидальцев были распространены помосты на четырех столбах для складывания различной утвари, срубные амбары на сваях, с двускат­ной крышей.

Основным питанием негидальцев была раньше рыба и в меньшей сте­пени мясо дикого оленя и лося. Низовские негидальцы раньше приготов­ляли своего рода холодец (мосин) из вареной рыбьей кожи, рыбьего жира, черемши и лука; блюдо это, напоминающее нивхское блюдо мосъ, пот­реблялось в большом количестве па медвежьих праздниках. Из свежей рыбы делали путем продолжительной варки и сушки сухой порошок (барча), который запасали иа зиму в мешках; из голов вытапливали жир, икру сушили и варили из нее суп. Кости шли па корм собакам. Мясо сохатых и диких оленей заготовляли впрок: резали тонкими длинными ломтиками и сушили па солнце, коптили в дыму.

Большое значение в питании имели раньше различные ягоды (брус­ника, голубика, черемуха, жимолость и др.), травы, коренья, клубни (сараны). Собранную голубику и бруснику хранили в тайге в берестяных коробах; их перевозили домой уже зимой. Жимолость, черную смородину варили вместе с кетовой икрой и сохраняли в виде густой массы; зимой ее ели с рыбьим жиром. Черемуху толкли, затем перемешивали с рыбьим жиром и сушили в виде лепешек, которые также запасали на зиму.

От китайцев, а впоследствии от русских, негидальцы получали различ­ные продукты: буду (род пшена), рис, чай, сахар, водку, муку, из которой обычно пекли у костра на деревянных палочках пресные лепешки. От русских они узнали картофель, овощи, коровье молоко. Однако потреб­ление всех этих продуктов было очень невелико.

В середине прошлого века негидальцы шили одежду преимущественно из рыбьей кожи и китайских материй, а также из лосиной кожи. Рыбью кожу сушили и выделывали так же, как нивхи и ульчи. Рыбья кожа употреблялась для изготовления мужских и женских халатов, ноговиц, мужских и женских нарукавников, обуви. Элементы пегидальской одежды имели разное происхождение. Покрой мужских и женских хала­тов у низовских негидальцев был сходен с покроем этой одежды у всех нижнеамурских групп; кроме халатов, женщины носили нагрудники эвенкийского типа, вышитые орнаментом, характерным для народов Амура. Нивхское влияние выразилось в наличии короткой мужской юбочки. Ее шили из нерпичьей кожи и надевали, отправляясь в дальнюю дорогу. Верховские негидальцы носили одежду эвенкийского типа. Не- гидальская обувь в общем такая же, как у соседних эвенков, но у низов­ских, кроме того, употреблялась обувь, сходная с ульчской и нивхской.

У негидальцев еще сравнительно недавно имели место значительные пережитки родового строя. Негидальцы разделялись на экзогамные роды. Крупнейшим из них был род Нясихагиль. Каждый негидальский род, подобно родовым группам всех тунгусо-маньчжурских племен, вел свое происхождение от общего предка, имел общий огонь, общих духов- предков, общее родовое моление перед сезоном охоты и общий медвежий праздник. Негидальские роды, подобно родам других амурских групп, объединялись в экзогамные группы — доха.

Брачные нормы негидальцев даже в деталях были близки к нормам эвенков. Широко был распространен обычай брать жену из рода матери (дочь брата матери). При этом платили калым в половинном размере. После смерти старшего брата его вдова переходила к младшему. Система счета родства негидальцев — общетунгусская (объединение одним тер­мином лиц разных поколений). Среди негидальцев имели место нерав­ные браки: двадцатилетнюю девушку выдавали за шестилетиего маль­чика, старики женились на молодых девушках. Многоженство встречалось редко.

Разложение родового строя началось у негидальцев еще до заселения русскими низовьев Амура во второй половине XIX в. Некоторые неги­дальцы занимались торговлей, посредничая между амурскими группами и эвенками, жившими по р. Уд и на Тугуре. Сел. Бурукан было местом главной ярмарки в районе расселения негидальцев, эвенков, якутов и русских. Шелк и другие китайские изделия обменивались там негидаль- цами на русский порох и свинец, а также на соболиные шкуры, которые затем перепродавались негидальцами на Амуре маньчжурам. Буру- канская ярмарка имела для негидальцев настолько большое значение, что несколько негидальских семей жило постоянно в Бурукане. Все это не могло не усиливать распада прежних родовых отношений.

До революции негидальцы официально числились православными, но сохраняли свое древнее анимистическое мировоззрение. В религии негидальцев сочетались представления и образы, характерные как для эвен­ков, так и для народов Амура.

Декоративное искусство негидальцев (аппликация, вышивка шел­ком, берестяной орнамент) близко к амурскому, но у верховских неги­дальцев рисунок орнамента был эвенкийского типа. В прошлом у неги­дальцев были вышивки из подшейного волоса лося, что характерно для эвенков.