Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Долганы. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Долганы. Общие сведения

Долганы составляют основное население Таймырского националь­ного округа. В настоящее время долганы говорят на особом диалекте якут­ского языка. Сложились они из групп различного происхождения. Ядро долганов составляли четыре родовые группы тунгусского происхо­ждения — Долган, Эджен, Карынтуо и Донгот.

Долганы называют себя дулгаан. Это самоназвание одной из родо­вых групп в XIX в. распространилось на всех долганов. Многие дол­ганы, однако, еще недавно называли себя по имени той группы, к которой принадлежали: Эджен, Дон-Карынтуо. Таким образом, раньше у них не было общего самоназвания. В районе Норильска некоторые долганы называют себя также тыа кисите (по-якутски «лесной человек») или тезе (по-эвенкийски «племя», «народ»). Иногда долганы называли себя тунгусами, но отличали себя от местных эвенков Таймырского и Эвен­кийского национальных округов. Они не считают себя якутами и этно­графически отличаются от последних.

Численность долганов составляла в 1897 г. 1224 человека, а в 1926— 1927 гг. 1445 человек. С начала XX в. к долганам причисляли себя обычно помимо «настоящих» долганов и другие различные оякутившиеся группы (так называемые затундренпые крестьяне, местные эвенки), а также и часть якутов, живущих в том же районе. Фактически долганами можно считать почти все коренное население Авамского и Хатангского районов, за исключением нганасанов, а также эвенков, живущих к югу от р. Хеты и в ее истоках, и все коренное население Норильско-Пясшгского сельского совета Дудинского района Таймырского национального округа. Неболь­шие группы долганов живут также на Енисее в Дудинском и Усть-Еписей- ском районах.

До революции долганы образовывали следующие административные «роды», возглавлявшиеся родовыми старостами, или «князьцами»: дол- гано-еписейский (собственно Долган), долгано-тунгусский (Доигот), жи- ганско-тунгусский (Эджен) и боганидско-тунгусский (Карынтуо). Якуты, слившиеся с долганами, образовывали Нижне-затундрипское «родовое» управление, частью входили в наслеги Бету (Чорду) и др.

Язык долганов является диалектом якутского языка, отличающимся наличием эвенкийских слов. Степень близости долганского диалекта к якутскому языку уменьшается по направлению с востока иа запад.

По данным русских источников, в XVII в. территория расселения современных долганов была занята предками нганасанов. Упомянутые выше группы, составившие в дальнейшем ядро долганского народа, жили тогда в сравнительно далеких от Таймыра районах: группа Долган занимала районы устьев Вилюя и Муны на Лене; группа Эджен (Азян) жила в низовьях, а Донгот — в верховьях Оленека. На Оленеке, вероятно, обитали и предки Карынтуо.

Роды с названиями Долган, Эдян (Эджен) были широко распростра­нены среди эвенов и эвенков. Так, долганские роды известны в районах Анадыря, Гижиги, на Камчатке, Охотском побережье; эдженские роды — в бассейне Алдана, в районе Аяна па Охотском побережье и т. д.

В течение XVIII в. предки современных долганов переселились на се­веро-запад: группы Долган — на рр. Попигай и Хатангу, Донгот и Эд­жен — в район Норильских озер, Карынтуо — в бассейн р. Боганиды. Оставшиеся на Лене долганы вошли в местные якутские наслеги в каче­стве отдельных родов.

В конце XVII в. в бассейне Хатанги на р. Хете появляются пер­вые якуты-переселенцы, приток которых все более усиливался. Из этих якутов в XVIII в. образовалась Нижне-затундринская якутская волость.

Еще раньше якутов, с первой половины XVII в., поселились по рр. Пя- сине, Дудыпте, Боганиде, Хете, Хатанге русские промышленные люди, положившие начало старожилому русскому населению этих мест, став­шему известным в дальнейшем под названием затундренных крестьян. Они занимались главным образом рыболовством, в меньшей степени охо­той. От них, в частности, долганы и нганасаны научились сооружать ловушки-пасти на песца. В жилище и быте долганов уже издавна, после переселения их на Таймыр, сказывалось влияние их русских со­седей.

В течение XVIII и XIX вв. усиленно протекал процесс взаимного сближения культуры и быта этих разных групп населения рассматрива­емой территории. Господствующим становился якутский язык, осваи­ваемый не только тунгусскими по происхождению группами, но и боль­шей частью затундренных крестьян. Взаимные браки все более стирали прежние различия между эвенками, якутами и русскими.

Система царского административного управления ничем не отличалась здесь от существовавшей в остальных районах северной Сибири. Дол­ганы, якуты, эвенки как «инородцы» платили ясак, образовывали «роды», возглавлявшиеся князьцами, между тем как затундренные крестьяне были обложены подушной податью, составляли «общество» и возглав­лялись старостой. Отдаленное иа многие сотни километров от ближай­ших центров, местное население находилось в экономической зависимости от купцов, сосредоточивших в своих руках все снабжение района, ску­павших пушнину и жестоко эксплуатировавших население.

Основными занятиями долганов были в прошлом оленеводство и охота, а в отдельных районах рыбо­ловство. Еще недавно долганы вели кочевой образ жизни. При этом их кочевки в основном сводились к двум типам. В районе Норильских озер и в бассейне р. Попигай долганы сохраняли более архаический порядок кочевок, не выходя в общем из полосы лесотундры, зимой дер­жась лесистых долин рек, а на лето откочевывая в безлесные гольцы. Зимние стойбища других групп долганов были вытянуты в полосе лесо­тундры от оз. Пясипа до низовьев р. Попигай. Это были типичные жители «края леса». Зиму они проводили в лесотундре, немного отступая к югу от северной границы древесной растительности, лето — в тундре, несколько севернее этой границы. Переход с зимних на летние стоянки и обратно происходил весной и осенью.

Зимой семьи (хозяйства) норильских и попигайских долганов жили обособленно друг от друга, часто по-одиночке. Остальные долганы, ко­чевавшие вдоль северной границы леса, образовывали цепь «станков» (станций) зимнего тракта Норильск—Попигай и стояли группами в 5—10 хозяйств, причем часть этих станков представляла даже группы постоян­ных жилищ — изб. Но так как олени требуют частой смены пастбищ, то стойбища отдельных семей и целые станки, а также и пастухи оленей долганов, живших на станках в избах, должны были менять свое место­пребывание несколько раз в течение зимы.

С наступлением весны, после того как снимались станки, долганы образовывали кочевые группы. Эти кочевые группы являлись объедине­ниями по территориально-соседскому признаку хозяйств, связанных общими экономическими интересами. При таких объединениях сокраща­лось количество необходимых для выпаса оленей пастухов, так как при­смотр за одним большим стадом требует меньше людей, чем за несколь­кими малочисленными. Весной, при появлении трав, и летом, в период появления комаров и гнуса, долганы охраняли свои стада круглые сутки, выделяя караульных от каждого хозяйства по очереди. Кочевые группы долганов размежевывали свои кочевья по озерам, рекам и горам. Осенью, с исчезновением гнуса, каждая летняя кочевая группа вновь распада­лась на отдельные семьи, которые кочевали около своих песцовых пастей, исправляя их к зиме, или охотились в одиночку па диких оленей, пока не приходила пора становиться на станки.

Оленеводство долганов сочетало в себе традиции тунгусского верхового оленеводства с приемами и техникой, заимствованными у оленеводов само­дийской группы. Так, долганы употребляли оленей под седло и вьюк (летом) и вместе с тем широко применяли упряжку оленей в нарты (зимой). Но еще в первой половине XIX в. долганы в некоторых районах ездили на оле­нях только верхом. Типы нарт в основном сходны с ненецкими и нганасан­скими, но имеются и нарты якутского типа — с низкими прямо поставлен­ными копыльями. Способ упряжки отличен от ненецкого; передовой олень запрягается и управляется вожжой справа, тогда как у ненцев, энцев и нганасанов передовой олень запрягается и управляется вожжей слева (в этой связи можно отметить, что эвенки и долганы и при верховой езде садятся на оленя справа и управляют вожжой справа же). Сохра­няется у долганов характерное для эвенков доение оленей; употре­бляется пастушеская собака, как у ненцев и нганасанов. Седлай спо­соб ездить верхом у долганов — тунгусского типа.

Долганы охотились на песцов, диких северных оленей и птиц — гусей, уток, куропаток. Еще недавно широко применялись на охоте луки, которые долганы получали от кетов через посредство русских, а также от якутов и южных эвенков. Имели долганы и самострелы для охоты на диких оленей, которые ставили в засеках, расположенных к востоку от Хатанги. По преданиям, в далеком прошлом долганы охо­тились на диких оленей пращами и метательными стрелами.

Большое значение в хозяйстве долганов имели и осенние коллектив­ные поколки диких оленей при переправах их через реки и различные способы охоты с ружьем, сменившим старый лук. Осенью, во время гона диких оленей, промышляли их с помощью специально дрессированных домашних оленей-маныциков. Зимой охотились на диких оленей с ружьем и луком почти исключительно гоном: запрягали в легкие нарты четырех сильных оленей и гонялись часами за выслеженным стадом. Дру­гая форма зимней охоты с ружьем была связана с маскировкой: охотники подкрадывались к стаду под прикрытием щитка, поставленного на по­лозья. Зимой охотники надевали белые сокуй с нагрудниками из шкуры белой собаки, что давало возможность бесшумно подползти по снегу к оленю, летом — защитную, серую малицу под цвет каменной тундры. Летом и осенью, до первого снега, выслеживали диких оленей с помощью охотничьей собаки. Долганы употребляли отравленные пули (в прошлом, вероятно, и стрелы). Ядом служил прогорклый жир дикого оленя. У дол­ганов, живущих в лесотундре, встречались широкие лыжи тунгусского типа. В тундре ими не пользовались из-за заструг.

Добыча дикого оленя имела значение лишь как источник получения мяса и шкур для собственного полунатурального хозяйства.

Для охоты на гусей ставили капканы или петли на гнездах, а также загоняли линных гусей в заранее расставленные сети или травили их собаками и избивали палками. На уток охотились со специальными се­тями, протянутыми над озерами. Также с сетями, но исключительно зи­мой, охотились на куропаток. Иногда для приманки привязывали у сети живую самку куропатки.

Довольно большое хозяйственное значение имел промысел песца, дававший главную товарную продукцию. Промышляли песца в основном ловушками-пастями. Песец, хватая наживу, вытягивал наживную па­лочку и ронял на себя бревно гнетка. Пасти были заимствованы от рус­ских, до этого^на песцов настораживали самострелы на кольях, забитых в землю.

Из орудий рыболовства наиболее распространены были и летом и зимой при подледном лове пущальни — ставные сети длиной от 6 до 30 м. Пущальни делали из ниток или конского волоса, привозимого из Якутии. В Норильском районе пущальнями неводили осенью в горных речках. Тягловой силой служил при этом верховой олень, к седлу кото­рого привязывали веревки от пущальни. Неводы употреблялись очень ограниченно. Были распространены также переметы на стерлядь, палима, щуку, хариуса и кунжу, с крючками, раньше изготовлявшимися из со­гнутых 10-сантиметровых гвоздей. Налимов ловили также специальными костяными спицами, заменявшими крючки.

Водные средства передвижения, связанные главным образом с рыбо­ловством, состояли из веток-однодеревок, которые привозились купцами с Енисея или покупались у якутов. Лодок было мало — ими пользовались лишь на рр. Пясине и Хатанге.

Долганы питались главным образом мясом и рыбой. Мясо и рыбу варили и вялили; рыбу ели и сырую мороженую (строганину) и талую. Рыбу хранили также в ямах, где она прокисала. Убитых гусей хранили, закапывая в землю. Ели также некоторые корни, которые выкапывали оленьими посохами или особыми деревянными копалками.

Старым кочевым жилищем долганов был конический чум тунгус­ского типа, покрытый тонкими покрышками из ровдуги (летом) и оленьих шкур (зимой). Встарину на зиму долганы устраивали, как и эвенки, голомо и балаганы якутского типа, но без окон, нар и чувала.

С приходом русских голомо и балаганы постепенно были вытеснены нартяными чумами, или балками. Нартяные чумы представляют собой домики на полозьях. Каркас, собранный из деревянных реек, обтяги­вается ярким пестрым ситцем, сверху для тепла его обтягивают по­крышкой из оленьих шкур, и для предохранения от сырости — чехлом из парусины. В нартяпом чуме два застекленных окна, железная печь, нары, стол, иногда и стулья. В то время как установка шестового чума требовала во время зимних холодов много труда, нартяной чум прямо подвозят к месту стоянки. Нартяные чумы были заимствованы в прошлом столетии от русских купцов, которые ездили в них по тундре.

Из хозяйственных построек можно отметить амбарчики и лабазы на высоких столбах для хранения зимней одежды и утвари.

Известно более десятка разновидностей долганской национальной одежды, имевших особые названия, но отличавшихся друг от друга очень незначительными деталями. Характерная особенность и мужской и жен­ской одежды — несколько удлиненный сзади подол. Сами долганы объяс­няли это тем, что, садясь в чуме на холодную землю, они подстилают под себя длинный подол.

Уже до революции домашняя одежда мужчин и женщин шилась из покупных тканей. Мужчины носили рубашки и штаны русского покроя, женщины — платья, поверх которых надевали закрытые фартуки. Муж­ские рубашки, так же как и женские фартуки, были почти всегда с боко­выми карманами и украшены узкими кантами из цветной материи и мно­гочисленными пуговицами. Нижнего белья долганы не носили.

Мужчины и женщины носили и летом и зимой суконные кафтаны — сонтап. Зимой под них надевали песцовые или заячьи шубы. Вместо сукон­ных кафтанов зимой иногда носили оленьи распашные дохи (парки) и глухую меховую одежду с капюшоном, шитую шерстью вверх — сокуй. При поездках поверх суконного кафтана или оленьей парки мужчины надевали сокуй. В дождливую погоду летом надевали суконные сокуй. Женщины зимой носили сон — длинные песцовые или заячьи шубы, поверх которых надевали сонтап (суконные кафтаны) или сангьгйак (оленьи шубы). Муж­чины и женщины подпоясывались вышитыми бисером поясами. Мукал- каан — расшитый бисером мужской кафтан (парка), был близок к эвен­скому кафтану. Были сходны с эвенскими и старинные мужские и жен­ские долганские передники. Мужские и женские шапки (бэргэсе) имели форму капора. Верх кроился из лисьих камусов или из сукна. Сукно расшивалось бисером или отделывалось узкими цветными полосками ткани. Зимняя обувь из оленьих камусов двух видов, до колен и выше, соответствовала эвенкийским унтам; она часто расшивалась бисером.

Летняя обувь шилась из ровдуги. В середине подошвы летней обуви протыкалось отверстие для стока попадающей во время ходьбы воды.

Родовая организация у долганов распалась уже в XIX в.

Развитие торговли, проник­новение более совершенной техники в основное производство долганов — охотничий промы привели к накоплению пушнины у отдельных лиц. Пушнина давно стала товаром. Товарное значение пушнины отразилось на отношениях дол­ганов в области распределения. Продукция охотына дикого оленя или рыбо­ловства подлежала разделу между родственниками и соседями, а пушнина (шкурки песца, горностая, соболя) считалась безусловной собственностью охотника и разделу не подлежала. Важнейшим фактором социальной диффе­ренциации у долганов было сосредоточение основной части оленьих стад, в целом не особенно многочисленных, в руках небольшой группы богатых хозяйств. На этой базе возникали различные формы эксплуатации: одал­живание оленей беднякам, которое ставило их в зависимость от много- оленных хозяев; наем пастухов, большей частью сирот или бедных родственников, и др. Кочевые группы часто стали складываться путем объединения малооленных хозяйств вокруг крупного оленевода, который использовал труд своих соседей для выпаса и охраны своего табуна о второй половине XIX в. среди долганов появилась и мелкая агентура русского, а также и якутского купечества, эксплуатировавшего своих сородичей.

Тем не менее в производстве и распределении долганов сохранялись многочисленные пережитки первобытно-общинных отношений. Сюда отно­сились отмеченные выше коллективные формы промысла дикого оленя (засеки, поколки), совместная добыча птиц, рыбы и т. д. Хотя средства производства охоты и рыболовства давно стали индивидуальной собствен­ностью, продукция их считалась коллективной собственностью, особенно летом, при совместном кочевании нескольких хозяйств. Охот- ПШЧ убив дикого оленя, обязан был отдать шкуру и мясо семьям своей кочевой группы, оставляя у себя голову и шею. При коллективной ловле гусей сетями или при поколке диких оленей для дележа выбира­лось особое лицо, и все добытое делилось по семьям, соответственно числу членов.

Место летней охоты и рыбного промысла отдельных кочевых групп определялось весной, до появления комаров. Главы групп сговаривались, в каких местах будут охотиться их люди. При таком порядке каждая группа ежегодно занималась промыслом на новых местах. Иные формы имело владение ловушками на песцов (пастями). Пасти были частной собственностью. При сооружении новых пастей «позади» (т. е. южнее) старых никакого разрешения не требовалось, но если они устраива­лись «впереди» старых, т. е. к северу от них, откуда идет песец, обя­зательно нужно было разрешение владельца старых пастей, так как при набеге песцов они попадались главным образом в новые пасти. Промыш­лять других животных в местах расположения пастей не запрещалось.

Система родства у долганов была классификационная, терминология родства — якутская. Семья была патриархального типа, но молодежь пользовалась до вступления в брак большой свободой.

Хотя долганы и считались христианами и соблюдали внешнюю обря­довую сторону православия, они сохраняли и старые анимистические воззрения. Божества и духи, по представлению долганов, делились, как и у якутов, на три категории: иччи — бестелесные невидимые существа, которые, поселяясь в любой объект, делают его живым; айыы— духи, доброжелательные к людям; абаасы — духи, недоброжелательные к людям, причиняющие им различные болезни и несчастья, и обитающие на земле и в подземном мире. Человек болел и умирал якобы от того, что абаасы похищали душу человека и уносили ее в подземный мир и потом, поселяясь в человеке, ели его. Защитниками людей от злых духов и посредниками между людьми и духами являлись у долганов ойуп — шаманы. Шаманское одеяние и бубен были у долганов эвенкий­ского типа.

В религии долганов имело место почитание так называемых сай- таанов. Сайтаанами могли быть самые различные предметы, напри­мер камень необыкновенной формы, уродливый рог дикого оленя. Сайтааном мог стать любой предмет, если в него шаман поселил духа — иччи. Сайтааны очень почитались как семейные и охотничьи покро­вители.

Долганы хоронили покойников в земле. Западные (норильские) дол­ганы обычно над могилой сруба не делали, а ограничивались земляным холмиком, на который сваливали дерево. Восточные долганы делали над могилой срубы, которые часто украшали затейливой резьбой. У мо­гилы убивали оленя; одежду, в которой умер человек, или оставляли на земле, или подвешивали на дерево.