Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Религия и народное творчество эвенков
Этнография - Народы Сибири

Религия и народное творчество эвенков

Христианство у эвен­ков ограничивалось лишь формальным исполне­нием обрядов православной церкви, которые приурочивались обычно к приезду священника в тайгу. При этом образы святых православной религии переплетались с древними представлениями о духах; например Микола (святой Николай) превратился в товарища духа-хозяина верх­него мира.

Религия эвенков представляет большой исторический интерес, так как она сохранила весьма ранние архаические формы религиозных веро­ваний. К началу нашего века религия эвенков заключала в себе пережитки различных стадий развития религиозных представлений. К древнейшим представлениям относятся: одухотворение всех явлений природы, очеловечивание их, представление о верхнем и нижнем мирах как о нашей земле, представления о душе (оми), и некоторые тотемистические представления. Существовали различные магические обряды, связанные с охотой и охраной стад. Позднее этими обрядами руководили шаманы. В связи с шаманством развились имевшиеся представления о духах- хозяевах, о душе, о духах-помощниках, создалась космогония с миром мертвых. Появились новые обряды: проводы души умершего, очищения охотников, посвящения оленя и множество обрядов, связанных с «ле­чением» и борьбой с враждебными шаманскими духами.

Согласно шаманскому представлению енисейских эвенков, мир состоит из трех миров: верхнего, находящегося на востоке, там, где начинается главная шаманская река энгдекит, среднего мира — самой этой реки, и нижнего — на севере, куда впадает эта река. У этой реки много при­токов с мелкими притоками — реками отдельных шаманов. В поздней­ших представлениях верхний мир стал местом пребывания хозяина верх­него мира (сэвэки, эксэри, маин) и оми — душ людей, еще не рожденных на земле, а низовье главной шаманской реки стало миром душ мертвых.

Общие всем эвенкам древние представления о происхождении земли, людей и животных были таковы. Первоначально были два брата: стар­ший — злое начало, младший — доброе начало, ставший потом духом- хозяином верхнего мира. Старший брат жил вверху, младший внизу. Между ними была вода. У младшего были помощники: гоголь и гагара. Однажды гоголь, нырнув, принес землю в клюве. Земля была брошена на поверхность воды. На нее приходили братья работать; младший делал людей и «хороших» животных, старший — «плохих» животных, т. е. та­ких, мясо которых нельзя употреблять в пищу. Материалом для извая­ния людей была глина. По вариантам преданий, помощником при творе­нии был ворон (у илимпийских эвенков), или собака (у всех остальных эвенков).

С развитием шаманства появились представления о населяющей землю массе добрых и злых духов-помощников шаманов (сэвэн, хэвэн). Одни и те же сэвэн могли быть добрыми к своему шаману и злыми по от­ношению к другим шаманам. При помощи этих сэвэн шаман защищал членов своего рода от злых духов-помощников шаманов других ро­дов. «Помощники» в охране территории рода были везде: в воздухе, в воде и на суше. Они сторожили, отгоняли и не пропускали злых духов на свою территорию. Если же враждебным духам все же удавалось попасть на ро­довую территорию, люди данного рода начинали болеть и умирать. Тогда шаман должен был найти и прогнать враждебных духов. Духи-помощ­ники, по представлениям эвенков, всегда были тесно связаны с шама­ном. Вместе с его душой, после его смерти уходили и его духи. Это созна­ние сильно действовало на людей с больной психикой. Обычно больной видел сон, в котором в нему «приходили» духи умершего шамана и приказывали ему стать шаманом. Так по наследству в каждом роде, часто в одной и той же семье «передавался» шаманский дар. Вместе с даром «переходили» и духи-помощники предыдущего шамана. Шаманский дар мог «передаваться» как в следующее поколение, так и через поколение, как от мужчин к женщинам, так и наоборот, следовательно, по мужской и женской линиям. Иногда к одному человеку «переходил дар» двух ша­манов. В редких случаях шаманский дар «получался» не по наслед­ству.

К принадлежностям шамана относились: шаманский кафтан (лом- болон, самасик), шапка обязательно с бахромой, спускавшейся на лицо; бубен (;унгтувун, нимнгангки) неправильно овальной формы с колотуш­кой (гису), а иногда посох и длинный ремень. В целом костюм должен был символизировать животное (оленя или медведя). Самым богатым по количеству бахромы и металлических нашивок, похожим на сплошной панцырь, был шаманский кафтан у эвенков, живущих к западу от Лены и ближе к Енисею. На восток от Лены на кафтане шамана было меньше нашивок, и шапка не всегда делалась из металла в виде венца с рогами оленя, чаще она была из ровдуги также в виде венца, на кафтане же преобладала длинная ровдужная бахрома с привешенными между нею колокольчиками. Отличался этот кафтан и по покрою.

В основе больших религиозных церемоний эвенков лежали древней­шие охотничьи и оленеводческие обряды. Мелких шаманских камланий было множество: иллэмэчэпкэ — «лечение больных», сэвэнчэпкэ — «посвя­щение оленя», камлания, связанные с разными случаями жизни и обра­щенные к одному из духов-хозяев, и, наконец, специальные камлания шамана — «борьба» с вредными духами, «умилостивление» своих духов и т. д.

На камлания, связанные с большими религиозными церемониями, шаман всегда надевал специальное одеяние; в остальных случаях он мог камлать в обычной одежде, но все шаманы обязательно должны были закрывать лицо спущенным с головы платком. Во время камлания в чуме должен был быть полумрак, поэтому костер пригашивали, тлели одни угли. Каждое камлание начиналось ударами в бубен и пением шамана, которым он созывал своих духов-помощников.

В религиозных обрядах эвенков имелись обряды, связанные с медве­дем, его убиением, вскрытием туши и устройством специального ла­база (чуки) для захоронения его головы и костей.

В преданиях енисейских эвенков медведь — герой, пожертвовавший со­бой, чтобы дать человеку оленей. На крайнем востоке сохранялись об­рывки мифа о рождении девушкой медвежонка и мальчика. Выросли братья, вступили между собой в борьбу, и победил человек.

У медведя было до 50 иносказательных названий. Свежевать тушу всегда приглашался человек из другого рода. Разрезая шкуру медведя, «успокаивали» его, приговаривая, что это «муравьи бегают». При раз­делке туши нельзя было перерубать или переламывать кости. Всю тушу раз­нимали по суставам. Съев мясо медведя, собирали все его кости и раскла­дывали их на плотно уложенные ивовые прутья в том порядке, в каком они были в живом медведе. Затем эти прутья сворачивали и обвязывали. У западных эвенков связку из костей ставили «на задние лапы», и мальчик «боролся» с ней. После этого связку с костями «хоронили» — насаживали ее на высокий пень или на два пня головой на север или же клали на помост. Восточные эвенки «хоронили» отдельно голову и остальные кости; голову насаживали на ствол, кости клали рядом на сук дерева или на лабаз. Кроме этого обряда, сохранялись и другие охотничьи обряды, в которых шаман не участвовал.

Часть степных забайкальских эвенков-скотоводов еще в XVIII в. приняла ламаизм и его обрядовую сторону. Ламаитами были и ирой- ские эвенки в северной Монголии.

Народное творчество

Все виды своего фольклора эвенки разделяю песни-импровизации, давлавур — новые песни; нимнгакан (нимнгакавун) — мифы, рассказы о  животных, сказания типа былин; нэнэвкэл, тагивкал — загадки; у лгу рил — рассказы исторического и бытового характера.

Песни эвенки импровизировали по любому поводу на мотив музы­кальной стротш. Слова этой музыкальной строки, служившие для ритма (одна-две 8—10—12-слоговые строки) уже давно потеряли свое значение и сохранялись в виде припева к импровизации. Широко распространена у эвенков импровизация со вставкой слога для сохранения ритма. Спо­соб импровизации с добавлением этих слогов был использован и при создании современных песен и стихотворений.

Мифы отразили древние представления о мироздании, о происхо­ждении земли, человека, животных, отдельных форм рельефа, теснин, страшных порогов и т. д., в них нашли свое отражение также представ­ления о шаманских мирах, о главной реке энгдекит, ее обитателях — раз­личного рода чудовищах и т. д.

Дошел до нас и ряд мифов о первых шаманах, о состязаниях в «искус­стве» шаманов разных родов. Рассказы о животных, превратившиеся в наше время в сказки для детей, почти во всех случаях «объясняют» происхо­ждение тех или иных внешних особенностей зверей, птиц и рыб, а также особенностей характера некоторых животных. Особенно много эпизодов в рассказах о животных относится к лисе.

Излюбленным жанром эвенков был былинный и героический эпос. Способ передачи этого вида фольклора отличен от других. Если все ос­тальные виды просто рассказываются, то былины и рассказы о героях, кроме того, и поются. Речитативом или пением передается прямая речь героя. Повествователь, пропев слова героя, иногда повторяет их, и вместе с ним хором поют слушатели. Повествование былин происходило в тем­ноте. Начиналось оно обычно вечером и часто продолжалось всю ночь до утра. Иногда повествование о длинных похождениях не заканчивалось в одну ночь, его продолжали и оканчивали в следующие ночи. У отдель­ных групп эвенков были свои сонинги — герои. Так, у илимпийских эвенков любимый сонинг был — Урэн, у эвенков бассейна Подкамен- ной Тунгуски — Хэвэкэ и т. д. Сонинги обычно рисовались воображению эвенков идеальными людьми со всеми чертами, к которым мог стремиться первобытный охотник: «медведей через голову бросал», «чирикающей, ку­кующей над головой пролетать не давал — всех стрелял» и т. д.

Заветная мечта всех героев — пройти подальше, увидеть побольше, встретить соперника и померяться с ним силой и ловкостью. Во всех пре­даниях описываются поединки богатырей. Обычно победитель берет себе в жены сестру или жену побежденного противника. В сказаниях восточ­ных эвенков сонинги сталкиваются с сонингами других племен — Сивир, Кедан, Кеян, Оха и др., имеющих оленей и лошадей, но по внешности и быту отличающихся от эвенков. Живут некоторые из них в восьми­гранных полуподземных жилищах с выходом через дымовое отверстие или в квадратных домах. У эвенков существовали рассказы о враждеб­ных людям чудовищах и людоедах (чулугды, эвэтыл, илэтыл, деп- тыгир).

Исторические рассказы отражают явления сравнительно недавнего времени. В них уже говорится о появлении богатства у отдельных родо­начальников, приводятся определенные родовые названия, существую­щие до сих пор. В таких рассказах много говорится о межродовых столк­новениях. Ряд преданий отражает взаимоотношения эвенков с купцами, русскими крестьянами, царскими властями.

К темам бытовых рассказов относятся случаи на охоте, высмеивание человеческих недостатков (лени, глупости, хитрости). Таковы многочис­ленные рассказы об Ивуле (у западных) или Мивчэ (у восточных эвенков), построенные на игре слов. У Ивуля есть умный старший брат. Брат этот посылает Ивуля принести необходимые для изготовления лодки корни тальника (нгингтэл). Ивуль вместо этого убивает детей и приносит дет­ские пятки (неинетыл). Брат просит его принести зажимы-щемила для лодки (нинакир), Ивуль приводит собак (нгинакир). Его посылают за реб­рами для лодки, а он приносит ребра убитой им матери. Брат просит пере­кочевать и поставить чум на крутом берегу (нежу), Ивуль ставит чум на помосте — лабазе (нэку); его просят устроить стоянку у реки (бираду), он пытается поставить чум на реке и т. д.

У эвенков, живших смежно с другими народностями, бытовали в свое­образном переплетении с мотивами, а иногда и сюжетами собственного фольклора, сказки и предания, проникшие от соседей. Сюда относятся, например, русские сказки об «Иванушке-дурачке», названном у эвенков Учанай-Тонганай, бурятское предание о «Хани-Хубун-Хэхэр-Богдо» и др.