Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Эвенки.Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Эвенки.Общие сведения

Эвенки — самая многочисленная и наиболее широко расселенная народность из числа так называемых малых народностей се­верной Сибири. Общими границами расселения эвенков служат: на западе — Обь- Иртышский водораздел, на востоке — побережье Охотского моря и Са­халин, на юге — р. Верхняя Тунгуска (Ангара), оз. Байкал и р. Амур; на севере эвенки граничат с эвенами, якутами, долганами и ненцами. Общие размеры территории рас­селения эвенков определить трудно, приблизительно она составляет около V* всей Сибири и Дальнего Востока (2/2— 3 млн км2).

За пределами СССР эвенки живут в северо-восточном Китае, по отро­гам Хингана (б. северная Маньчжурия) и в небольшом количестве в Мон­гольской Народной Республике, в верховьях р. Иро и у оз. Буир-Нур.

В административном отношении места расселения эвенков входят в Тюменскую и Томскую области, в Красноярский край (Туруханский район; Эвенкийский национальной округ с районами Байкитским, Илим- пийским и Тунгуско-Чунским; Таймырский национальный округ с райо­нами Дудинским и Авамским), в Иркутскую область (районы: Бодайбин­ский, Катангский, Качугский, Киренский), в Читинскую область (районы: Каларский, Тунгиро-Олекминский и Тунгокоченский), в Амурскую об­ласть (районы: ^Джелтулакский, Нюкжинский, Зейский, Зейско-Учур- ский, Верхне-Селемджинский, Верхне-Буреинский), в Бурят-Монголь­скую АССР (районы: Баргузинский, Баунтовский и Северо-Байкальский), в Якутскую АССР (районы: Олекминский, Токкинский, Усть-Майский, Верхне-Колымский, Алданский, Томмотский, Учурский и Тимптонский), в Хабаровский край (районы Кур-Урмийский, Аяно-Майский, Тугу- ро-Чумиканский), в Сахалинскую область (районы: Восточно-Сахалин­ский и Рыбновский) и др. Все перечисленные районы в настоящее время не чисто эвенкийские. В большинстве они по составу населения смешанные, с количественным преобладанием русских или якутов.

Эвенки — наиболее широко распространенное самоназвание народа, раньше бывшего известным под названием тунгусов, ороченов, бираров, манегров. В настоящее время название «эвенки» стало общепринятым.

Эвенков делят на две большие части, обособленные друг от друга тер­риториально и различавшиеся направлением своего хозяйства. Это эвенки охотники-оленеводы части описанной выше огромной территории от Ени­сея до Охотского моря и эвенки-коневоды [и скотоводы, а также земле­дельцы, сосредоточенные на сравнительно небольшой территории южного Забайкалья, а также в смежных равнинных участках северо-восточного Китая и Монголии, но по численности на рубеже XIX—XX вв. превос­ходившие эвенков охотников-оленеводов.

По переписи 1897 г., численность эвенков и эвенов (тунгусов) в Рос­сии была определена Паткановым в 64 500 человек, из которых жило в южном Забайкалье и занималось сельским хозяйством 33 500 чело­век. За рубежом, в Маньчжурии, эвенков было в начале XX в. около 10 500 человек, из которых охотников-оленеводов было не более 500 человек, и в Монголии, в бассейне р. Иро, около 2 тыс. (все коневоды и скотоводы). Таким образом, можно считать, что к началу XX в. эвенков охотников-оленеводов (вместе с эвенами) было около 31 500 человек и эвенков-коневодов и скотоводов около 45 500 человек. Пе­репись 1926—1927 гг. учла в СССР 38 804 эвенка. В это количество не вошла уже большая часть перешедших на оседлость эвенков-земледель- цев и скотоводов Забайкалья, которые к этому времени слились с рус­скими и частично с бурятами.

Среди эвенков охотников-оленеводов существовали наряду с назва­нием «эвенки», также самоназвания илэ — «человек» (район верховьев Лены, Подкаменной и Нижней Тунгусок, низовьев Витима) и мата (бассейн Олекмы). Очень широко было распространено у южной части (от Забайкалья до Зейско-Учурского района) эвенков-оленеводов само­название орочён. Одну из групп оленных эвенков Маньчжурии назы­вали там якутами (йэкэ), так как предок их был якутом.

Эвенки-коневоды и скотоводы наряду с названием «эвенки» сохраняли свои племенные и территориальные названия. Из них наиболее известны манегры (манягир) по р. Кумаре и Ган-хэ, откуда их другое название «кумарчены»; бирары (бирарчен), солоны (солон), хинганские «орочены» и ,другие группы северо-восточного Китая. Забайкальских эвенков- скотоводов эвенки-оленеводы называли мурчен («лошадные»).

У соседних народов эвенки известны под различными названиями. Китайцы называли эвенков килин, или цилин. В китайских литератур­ных источниках встречаются также названия о-лунь-чунь, или э-лунь- чунь, т. е. «орочен». Маньчжуры называли прежде всех эвенков орончун, орочен, орочан, уорончо. Нивхи зовут эвенков кили; орочи — киле; ульчи и негидальцы — килэ(н); нанайцы — килэн. Кил эн — также родо­вое название эвенков Охотского побережья, отмеченное в XVII в.; кили — самоназвание группы нанайцев эвенкийского происхождения. Буряты и монголы называют эвенков хамнеган, якуты — тонгус. Хамнеганами и тонгусами называют и сами себя многие оякутив- шиеся, обурятившиеся и омонгс лившиеся эвенки.

Шире всего было распространено в прошлом название «тунгус», или «тонгус», принятое также и в этнографической литературе.

Происхождение слова «тунгус» не выяснено; по этому поводу выска­зывались лишь различные предположения. Можно пока утверждать, что этноним «тунгус» не русского и не эвенкийского, а видимо очень древнего центрально-азиатского происхождения.

Эвенкийский язык агглютинативный и, по общепринятой классифика­ции, является основным языком северной (тунгусской) подгруппы тун­гусо-маньчжурских языков, в которую входят также языки эвенов (ламу­тов) и негидальцев. В основном словарном фонде следует отметить значи­тельное соответствие с монгольскими и тюркскими языками, свидетель­ствующее о родстве всех этих языков. В говорах эвенков, живших и живущих смежно с якутами, кроме того, большое количество слов представляет и более поздние заимствования из якутского языка. У эвен­ков, живущих вокруг Байкала, где они длительное время находились смежно с бурятами, имеются поздние лексические заимствования и от последних. На северо-западе в говоры вошли некоторые слова самодий­ского происхождения. И, наконец, за последние два века отмечается большое влияние русского языка, особенно усилившееся в советский период. Эвенкийский язык делится на три больших диалектных группы: северную — хакающие диалекты, южную — секающие и шекающие диалекты и восточную — секающе-хакающие диалекты. Каждый диалект подразделяется на говоры. Граница между северной и южной груп­пами диалектов проходит по Нижней Тунгуске до устья р. Еромо, далее к низовью Витима и по Витиму. К востоку от линии Лена— Витим распространены восточные диалекты. В Забайкалье, между Бар­гузином и Баунтом и на верховьях Лены, среди эвенков, говорящих на южных диалектах, имеются группы, говорящие на говорах восточ­ных диалектов.

Природный облик громадной территории расселения эвенков, конечно, не однороден. И все же для районов расселения эвенков характерна из­вестная близость ландшафта. Прежде всего все эти районы, за исключе­нием крайних северных лесотундровых между Енисеем и Хатангой4 и на рр. Таз и Турухан, — таежные. Таким образом, эвенки — обитатели тайги, в основном горной, раскинувшейся среди многочисленных хребтов, окаймляющих бассейны Лены и Амура, и по гористым простран­ствам между Енисеем и Леной. Для континентального климата этих таежных областей характерны продолжительная холодная зима и теплое лето. Гористый, пересеченный рельеф и широкое распространение вечной мерзлоты вызывают летние паводки реки почти всюду быстрых, порожистых горных потоков. Мощность снегового покрова почти везде невелика. Некоторым своеобразием отличается климат горнотаежных районов Тихого океана. Здесь харак­терны ясно выраженная сезонная смена ветров и значительно большее ко­личество летних осадков в бассейне Амура и на Охотском побережье.

В эвенкийской тайге повсюду преобладают лиственничные леса, кроме того, встречаются там сосна, кедр, ель, пихта, береза, осина и пр. Хвойные леса, разреженные в северных районах, по мере поднятия в горы сменяются альпийской растительностью с кедровым стлаником (восточнее Лены—Байкала), а на высотах около 1200—1500 м — каме­нистыми россыпями и горными тундрами гольцов. Травянистые луговые участки встречаются лишь в речных долинах. Промысловая фауна эвен­кийской тайги, из которой наибольшее значение имеют белка и соболь, достаточно разнообразна: северный олень, лось, бурый медведь, лисица, кабарга и др., а на востоке к ним присоединяются изюбрь, чубук (камен­ный баран) и др. В реках преобладают сиговые — хариус, нельма, голец; много так называемой черной рыбы — окуня, щуки и др. В реки бас­сейнов Охотского моря и Енисея проникают проходные лососи.

Наиболее широко распространенной в литературе (пачиная с XVIII в.) теорией происхождения эвенков была теория, рассматривавшая их как выходцев из южных районов. Самым веским аргументом здесь были указания на действительные связи между тунгусскими языками, с одной стороны, и тюркскими и монгольскими — с другой. В недавнее время теория южного происхождения эвенков получила свое развитие в трудах работав­шего в Китае антрополога и этнографа С. М. Широкогорова и была под­хвачена этнографами венской католической школы (Копперс, Флор и др.)* Широкогоров пытается аргументировать положение, что «прародина» эвенков находится в Китае, в бассейнах рр. Желтой и Го­лубой, откуда они, якобы вытесненные предками китайцев, распростра­нились в конце III и начале II тысячелетия до н. э. на север. Их путь ле­жал через Маньчжурию и Амур; оленеводство они будто бы заимствовали у аборигенов Севера. Как показали исследования советских ученых, антропологические и этнографические аргументы Широкогорова не имеют под собой никаких реальных оснований. Попытки Широ­когорова выделить в населении Китая антропологический тип, ха­рактерный для эвенков, в свете собранных советскими антропологами материалов совершенно несостоятельны. Столь же необоснованы этно­графические аргументы Широкогорова и его единомышленников о южных чертах в материальной культуре и психике эвенков.

Антропологические и археологические исследования в Прибайкалье показали, что характерный для большинства эвенков антропологический тип восходит к антропологическому типу древнего неолитического насе­ления Прибайкалья. Археологические находки в долине Ангары, на Се­ленге (энеолитический могильник у дер. Фофаново), Лене позволили А. П. Окладникову показать, что целый ряд особенностей тунгусской культуры восходит еще к энеолиту Прибайкалья. Черты сходства про­являются в жилище (конический чум), производственном инвентаре (костяные рыбки-приманки), в средствах передвижения (лодки-берестянки) и др. Особенно убедительно сходство в одежде. Одежда древних обитате­лей Прибайкалья была, судя по расположению сохранившихся в погре­бениях различных украшений, сходна с позднейшей эвенкийской. А. П. Окладников отмечает совпадения и в области искусства.

Таким образом, не подлежит сомнению, что при формировании эвенков в их состав вошли и местные древнесибирские элементы. Но наряду с этим и в антропологическом типе, и в языке, и в культуре эвенков можно вскрыть их связь с населением других, в том числе и более южных тер­риторий. Происхождение эвенков — результат разновременных сложных процессов смешения разных древнейших аборигенных племен северной Сибири с племенами, формировавшимися в более южных районах, род­ственными по языку тюркам и монголам. Язык этих племен победил языки аборигенного населения.

Прибайкалье и Забайкалье были той областью, где протекали про­цессы формирования древних тунгусоязычных групп. Отсюда они рас­пространились на восток — на Амур и к Охотскому морю, на север — в бассейны Лены, на северо-запад — по бассейну Енисея и т. д., ассими­лируя и вытесняя палеоазиатские племена северной Сибири. Находясь длительное время в тесном взаимодействии с тюрко- и монголоязыч­ными коневодами и скотоводами, эвенки образовали группы так назы­ваемых конных тунгусов. Отметим, что диалекты именно этих групп в значительной степени монголизированы.

Первое знакомство русских с эвенками относится к 1606 или 1607 г. После основания Кетского острога (1602 г.) русские казаки вышли на Енисей и начали продвигаться по Верхней Тунгуске (Ангаре). Одновре­менно казаки стали продвигаться из построенной в 1601 г. недалеко от устья Таза Мангазеи по рр. Таз и Турухан к Енисею, на его право­бережье, заселенное эвенками. В 1614 г. мангазейские казаки обложили ясаком эвенков, живших на Нижней Тунгуске. В 1623 г. ясак платили почти все эвенки, обитавшие вблизи Енисея, по Нижней и Подка- менной Тунгускам, Вилюю и Чоне. С появлением русских отрядов на Лене и основанием Якутского (1632 г.) и других восточных острогов были обложены ясаком эвенки бассейна Лены и севера Якутии. В 1647 г. было поставлено Охотское зимовье. К середине XVII в. казаки проникли в Прибайкалье и Забайкалье и основали остроги: Баргузинский (1648 г.), Нерчинский (1658 г.) и др. Для обеспечения уплаты ясака царское пра­вительство использовало родовую организацию эвенков. От каждого рода брали заложников (аманатов) из числа его «лучших» людей. Для уплаты ясака эвенки приходили в острог или ясачное зимовье — место­пребывание ясачных сборщиков и аманатов. Кроме ясака, эвенки должны были давать еще так называемые «поминки».

Система аманатов, тяжесть ясака, произвол царской администрации вызывали в отдельных районах выступления эвенков против чинивших насилия служилых людей, главным образом против жестоких и жадных приказчиков в острожках. Вообще же эвенки весьма нуждались в мирных культурных связях с русским народом и охотно воспринимали различные элементы более высокой русской культуры. Они были заинтересованы в приобретении в обмен на пушнину разных товаров, особенно железа, олова, меди, медных котлов, топоров, ножей, сукна и др.

В сложных и разнообразных отношениях находились эвенки в XVII в. с соседними народами. У якутов эвенки выменивали на пушнину желез­ные изделия и скот на мясо, у бурятов, кроме железа и скота, хлеб (просо), ткани, разные украшения (в том числе серебряные), поступавшие к бу­рятам из Монголии и Китая. Но бывали и столкновения эвенков с яку­тами, постепенно расселявшимися в Ленском бассейне и занимавшими эвенкийские территории. В Прибайкалье до прихода русских часть эвен­ков находилась в зависимости от бурят, была «брацкими кыштымами»; русские освободили этих эвенков от тяжелой эксплуатации со стороны бурятских «князьцов». В Забайкалье «оленные» и особенно многочислен­ные «конные» эвенки боролись с попытками монгольских феодалов подчи­нить их и после прихода сюда русских были союзниками последних в борьбе с монголами и маньчжурами. С оседлыми земледельцами Амура — даурами, а также с маньчжурами имели связи амурские, забайкальские и охотские эвенки. В обмен на пушнину, шкуры, мясо, панты, осетровые хрящи они получали муку, ханшин (водку), китайские ткани, посуду, украшения. Манегры и бирары, жившие в XVII в. по левым притокам Амура, находились в зависимости от дауров, а «конные» эвенки северо- восточного Китая — солоны — обязаны были выставлять небольшие отряды конницы непосредственно маньчжурскому правительству.

В XVIII в. связи эвенков с русскими усилились. Огромную роль в меновой торговле стали играть ярмарки, приуроченные к определенным сезонам и местам. Царское правительство пыталось также усилить свое влияние на эвенков путедо насаждения христианства. Христианизация эвенков началась в конце XVII в. В XVIII в. деятельность миссионеров охватила ряд эвенкийских районов. К 1862 г. миссионеры насчитывали, например, среди забайкальских эвенков 9480 христиан и 5789 языч­ников. Но принятие православия ограничивалось соблюдением самых .элементарных обрядов (крещения, причастия и т. д.) и не мешало эвен­кам придерживаться старых религиозных воззрений и обращаться по­стоянно к шаманам.

С XVII в. произошли и некоторые изменения в расселении эвенков. Эвенки покинули ряд старых районов своего расселения: средний Вилюй, Ангару, Бирюсу, верхнее течение Ингоды, нижнее и среднее течения Баргузина, низовья притоков Амура. Эти районы были заняты якутами, русскими и бурятами. С другой стороны, эвенки появились в некоторых новых районах. В XIX в. часть эвенков переселилась в низовья Амура и на Сахалин. Группа «оленных» эвенков из Якутии, а также манегры и бирары перешли в Маньчжурию; много эвенков ушло с побережья Енисея в бассейн Таза и Оби и т. д.

Эвенки, жившие в соседстве с русскими и другими пародами, испыты­вали экономическое и культурное влияние соседей и нередко полностью ассимилировались ими. Большое положительное влияние в различных районах Сибири оказало на эвенков русское крестьянское население. Это влияние сказалось в разных областях культуры эвенков, начиная с хозяйственного уклада, одежды, жилища и кончая языком. Сильное влияние оказали на эвенков якуты. В течение XVIII—XIX вв. вилюй- ские, оленекские, анабарские и нижнеалданские эвенки настолько ояку- тились, что даже забыли родной язык. Влияние бурятов и монголов на забайкальских эвенков обусловило в ряде случаев переход эвенков на монгольский или бурятский язык и усвоение ими ламаизма. Манегры, бирары и солоны испытали в свое время на себе сильное влияние мань­чжуров, дауров и китайцев. В связи с этим хозяйство и материальная культура эвенков давно утратили свою однородность и обнаруживают значительные различия в зависимости от района обитания той или иной группы.

Царское правительство с давних пор пыталось использовать имущую верхушку эвенков как свою опору. По «Уставу об управлении инород­цев» 1822 г. большинство эвенков было отнесепо к группе «бродячих ино­родцев» и объединено в родовые управления во главе с родовыми стар­шинами или «князьцами», избираемыми на три года. В обязанности «князьца» входили главным образом сбор ясака и судебные функции. Проникновение товарных отношений к эвенкам усилилось в XIX в. В связи с этим увеличилось имущественное неравенство и зависимость трудовой бедноты от своих соплеменников — крупных оленеводов-тор- говцев. Положение эвенков продолжало ухудшаться, и в последнее время перед революцией наблюдалось сильное обнищание и повышение смерт­ности среди эвенкийского населения.