Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народы северной Сибири и дальнего востока: ханты и манси. Историческая справка
Этнография - Народы Сибири

Народы северной Сибири и дальнего востока: ханты и манси. Историческая справка

 

В научной литературе ханты и манси объединяются общим наз­ванием «обские угры». Ханты были известны раньше под назва­нием «остяки», «обские остяки», «остяки обдорские, березовские, сургутские» и т. д., а манси — под названием «вогулы». Но некоторые группы манси тоже назывались остяками.

В литературе даются различные объяснения термина «ханты». Его производили от словосочетания «хонды-хо» (по-хантыйски «человек с р. Конды»), объясняли его как «ханские люди», связывали с названием хуннов. Однако все эти объяснения не могут считаться удовлетворитель­ными. Происхождение русского названия хантов «остяки», появившегося в XVI в., также объясняли различно, трактуя его или как перегласовку хантыйских слов «ас», «ях» («ас» — Обь, «большая река»; «ях» — «народ»), или от слова «уштяк» — как называли хантов сибирские татары. Казахи именем «эштек» называли не только хантов, но и башкир и барабинцев. Камские башкиры в русских писцовых книгах 1623—1624 гг. именовались также остяками. Остяками вплоть до революции называли также кетов и селькупов. Таким образом слово «остяк» связано не только с хантами и Обью —это название охватывало целую группу сходных по культуре народностей; в нем можно видеть термин, применявшийся тюрками для соседнего им населения лесной полосы, возможно, восходящий к какому- либо древнему этнониму. Название «вогулы» впервые становится известным по письменным источникам XIV—XV вв. в форме «вогуличи» и «гогуличи». Коми-зыряне называют хантов «ёгра», «егра» (отсюда, повидимому, летописная «югра»). Ненцы называют хантов и манси «хаби».

Ханты и манси, за исключением небольших, периферийных групп, живут в бассейне Оби. В 1926 г хантов было около 17 800 человек, а манси несколько более 5700 человек. Большая часть хантов и манси сосредоточена сейчас в Ханты-Мансийском национальном округе. В нем ханты составляют все коренное население районов Самаровского, Сургутского и Ларьяк- ского (Ваховского). В Березовском и Микояновском районах половина коренного населения ханты, а половина манси, в Кондинском — манси 70, а хантов 30%. Большое количество хантов (обдорских) живет в южной приобской части Ямало-Ненецкого национального округа. Кроме того, зна­чительное количество их живет на севере Томской области, где на р. Ва- сьюгане и по Оби, ниже устья р. Тым, они составляют все коренное насе­ление. Более 500 манси обитает за пределами Ханты-Мансийского на­ционального округа в Ивдельском, Слободо-Туринском и Тавдинском районах Свердловской области. Здесь манси живут в окружении русских л многие из них уже забыли свой язык и говорят только по-русски.

Во многих местах своего расселения ханты и манси в настоящее время также живут в соседстве и близком контакте с русскими. На севере ханты и манси соседят с ненцами и коми, на востоке с селькупами. По своей культуре обские угры (ханты и манси) очень близки друг другу, осо­бенно в области изобразительного искусства, верований, фольклора и формам социальной организации.

Между отдельными группами манси и хантов в области хозяйства и материальной культуры было больше общего, чем у разных групп хантов: так, например, кондинские ханты, очень отличные от обдорских, имели много общих черт с кондинскими манси. Точно так же ваховские ханты по своей материальной культуре были ближе к тазовским и тымским селькупам, чем, например, к тем же кондинским хантам. Иртышские осед­лые ханты были ближе к татарам, чем к северной группе своего же народа, и т. д. В материальной культуре северных (р. Сосва) и южных (р. Конда) манси также замечались значительные различия.

Хантыйский и мансийский языки вместе с венгерским составляют угорскую группу финно-угорских языков. Их строй характеризуется агглютинацией с сохранением ряда архаических черт. По своей фонетике, морфологии и лексике хантыйский и мансийский языки близки друг к другу. Языки эти распадаются на несколько диалектов, расхожде­ние между которыми настолько велико, что препятствует взаимопони­манию представителей разных диалектов.

Хантыйский язык имеет 3 группы диалектов: северную (обдорский, шурышкарско-березовский, казымский. шеркальский), южную (атлым- ский, лсушинский, иртышско-кондинский) и восточную (сургутский, салымский, вахо-васьюганский).

В лексике хантыйского языка отразились связи с соседями. Так, оленеводческая терминология и названия зимней одежды общи с ненец­кими. Скотоводческая терминология близка к татарской и коми-зырян­ской. За последние годы все большее количество слов заимствуется из рус­ского языка.

Современная территория расселения хантов и манси расположена к во­стоку от Уральского хребта, по Оби и ее притокам. За исключением Ураль­ского хребта и неширокой полосы предгорий, страна представляет собой обширную низменность, покатую к Северному Ледовитому океану, про­резанную многочисленными реками бассейна крупнейшей реки Сибири — Оби. К наиболее крупным рекам относятся: Тура — приток Тобола, Лозва и Пелым — притоки Тавды, впадающей в Тобол, Конда —приток Иртыша, северная Сосва — приток Оби, где расселены преимущественно манси, и рр. Куноват, Казым, Аган, Тром-Юган, Вах, Васыоган, Большой Югаи, Салым и другие притоки Оби, где живут ханты. Наибольшую часть территории, как более возвышенные части, так и низменности, покры­вают громадные болота: моховые, торфяные, осоковые, заросшие мелкой болотной сосной.

Климат суровый, резко континентальный, особенно при приближе­нии к Уралу. Устойчивый 2-метровый снеговой покров держится в сред­нем свыше полугода. Летом наблюдаются большие половодья. Раз­лившиеся реки затопляют низменные левые и отчасти правые берега на десятки километров. Реки Обь, Иртыш и их главные притоки в течение всего лета представляют собой необозримое водное пространство.

С наступлением лета температура быстро нарастает, солнце греет свыше 20 час. в сутки, что компенсирует малую длительность весны и лета, дает возможность растительности быстро развиваться, созревать овощам и ягодам. Лесная зона представлена в основном хвойными ле­сами— кедровыми, сосняком, лиственничными; строевые полноценные сосняки растут по возвышенным холмам, мелкая полярная сосна — по болотам, кедры массивами прилегают к высоким речным берегам. Леса богаты зверем: белкой, горностаем, лисицами, выдрой, куницей, соболем, медведями, росомахами. Волк и рысь редки. Прежде был распространен бобер, теперь сохранившийся лишь в трудно доступных местах на рр. Конде и Сосве. В тайге обитают лось и северный олень, в тундровой зоне — песец. Очень велики запасы боровых и водопла­вающих птиц: тетерева, глухаря, куропатки, рябчика, гусей, уток, лебедей. Реки богаты ценной рыбой: сиговыми, лососевыми и различ­ными видами черной рыбы.

Древняя история обских угров, хантов и манси ящее время изучена еще недостаточно. Намечаются лишь отдельные вехи в длительном процес­се формирования обско-угорской культуры Западной Сибири и Приуралья.

К началу II тысячелетия до н. э. лесная полоса Приобья была населена племенами северных уральцев, оседлых охотников и рыболовов, культура которых сложилась в результате смешения древних ураль­ских племен, пришедших на эти территории в предшествующий пе­риод с юга (из Приаралья), с аборигенными племенами (возможно палеоазиатскими). Археологические материалы показывают, что север­ные уральцы имели круглодонную керамику со штампо-гребенчатым орнаментом, покрывавшим всю поверхность сосудов, употребляли стрелы с костяными и каменными наконечниками, гарпуны, острогу и разные типы рыболовных костяных крючков.

В эпоху бронзы и раннего железа в степях и лесостепях Западной Сибири (в Прииртышье) обитали племена кочевников-коневодов. Есть основания видеть в этих кочевниках ранние угорские племена.

Степняки-копеводы и северные уральцы охотники-рыболовы тесно соприкасались друг с другом в лесостепной и лесной полосе Западной Сибири. Это соседство не могло не отразиться на культуре тех и дру­гих племен. С давних времен между ними существовали межплеменные связи — мирные (обмен) и военные, облегчавшие взаимное проникнове­ние отдельных элементов культуры.

С середины первого тысячелетия н. э. наблюдается переселение на север, вероятно, довольно значительных групп степняков угров, из Прииртышья, в результате чего в Нижнем Приобье возникает новая культура, легшая в основу культуры современных хантов. Угорские группы, проникшие на север, попав в новые условия существования (таежная полоса), сильно изменили свою культуру. В частности, они утратили коневодство, неприспособленное в существовавших у них формах к условиям тайги. Однако память о коневодстве сохранилась в тер­минологии, фольклоре и изобразительном искусстве современных угров.

В культуре северных охотничьих племен в связи с приходом на их территорию кочевых племен ранних угров появляются черты юж­ного происхождения, в том числе и среднеазиатские (в языке, искус­стве, ткацком деле, одежде и т. д.), сохранившиеся в IV—VII вв. н. э. и позднее.

Возможно, что некоторые элементы этнографического комплекса, характерного для современных хантов и манси, прослеживаются уже во второй половине I тысячелетия н. э.

Современная культура обских угров (хантов и манси), сохраняющая в своей основе типично таежный облик, является культурой оседлых охотников-рыболовов, сохранившей много элементов южных культур.

Известную роль сыграло в истории части хантов и манси оленевод­ство, обусловившее в значительной степени специфику их хозяйства и быта. Оленеводство у обских угров появилось под влиянием ненцев, которые распространились, видимо, около конца I тысячелетия н. э. по западным тундрам, проникнув туда с низовьев Енисея, В дальнейшем отмечается соприкосновение в эпоху Сибирского царства юго-восточных манси и части иртышских хантов с татарами.

Русские, в лице новгородских промышленных и торговых людей, были знакомы с «югрой», как это видно из летописей, уже в XI в. В Киев­ской начальной летописи помещен сказ (1096 г.) новгородца Гюряты Ро- говича о югре. В нем говорится о югре, соседящей с «самоядью» и ведущей торговый обмен железными изделиями с обитателями Уральских гор. С XII в. новгородцы установили постоянные сношения с зауральскими племенами. Они вывозили оттуда собольи и куньи меха.

Название «югры» («угры») исчезает в письменных источниках в XVII в. Термины, производные от «югра» (например «югорский»), остаются в гео­графических названиях: так, Урал называют «Югорские горы», южный берег Карского моря — «Югорский берег», пролив между о. Вайгачи мате­риком — «Югорский пролив», «Югорский шар».

С того времени, когда Новгород вошел в состав Московского государ­ства, дальнейшее освоение Сибири проходило по инициативе московского правительства. В целях закрепления административной власти над Югор­ской землей московское правительство снаряжает за Урал в XV в. ряд экспедиций. Походы Курбского и других дополнили титул москов­ских князей наименованием «князь югорский». В 1583 г. после победы Ермака над сибирским ханом Кучумом и взятия Искера ближайшая часть иртышских хантов и манси обратилась к Ермаку с просьбой при­нять их под покровительство московского князя; они добровольно брали на себя ясачные обязательства, стремясь обеспечить себе безопасность от татар.

Уже в 1584 г. в устье Иртыша в результате похода воеводы Ман­сурова был построен первый русский острог на хантыйской земле — Об­ский городок, просуществовавший до 1594 г. В этом же году был по­строен г. Сургут. Почти одновременно были основаны городки Пелым, Березов. Обдорский (Носовой) городок был построен в начале XVII в. С этого времени на Югорскую территорию начинается приток русских промышленных и служилых людей.

Из укрепленных центров шло постепенное заселение русскими окрест­ных земель. «Вогульские» и «остяцкие волости» вошли во вновь органи­зованные уезды: в Тобольский — тавдинские манси, в Березовский — севернососвинские и ляпинские манси, в Верхотурский — лозвинские, чусовские, сыгвенские манси, в Туринский — туринские манси. Север­ные ханты вошли в Березовский уезд, южные — в Тобольский, восточные в Сургутский.

Русские воеводы опирались на родоплеменную верхушку и именовали в официальных документах того времени племенных вождей князьцами, стремясь создать из них мелких феодалов. Особенно выделялись кодские князьцы Алачевы, которые участвовали во многих походах русских к хантам, ненцам и эвенкам. С их помощью были поставлены Томский город, Маковский и Енисейский остроги. За усердную службу москов­ским царям Алачевы были пожалованы в 1594 г. беспримерной в исто­рии Сибири милостью: правом собирать на себя ясак и «поминки» с двух остяцких волостей. Такое положение Алачевых сохранялось до тех пор, пока они были нужны в качестве опоры московскому правитель­ству. По миновании этого царское правительство ликвидировало Код- ское княжество. Кода была уравнена в правах с прочими волостями хантов и манси и стала облагаться ясаком на общих основаниях.

Размеры ясака были велики. В начале XVII в. ясак доходил до 10 со­болей с женатых и 5 с холостых. Помимо официального ясака, ханты и манси отдавали лучшую пушнину местным воеводам и чиновникам, требовавшим «подарков», нещадно обиравшим своих подопечных. Не в силах выпла­тить все требуемое, ханты и манси разбегались. Документы нередко упо­минают, что ханты и манси, не выдержав жестокой эксплуатации, «разбре­лись розно». Обнищание заставляло даже «детишек закладывать». Ясак и недоимки взыскивались воеводами с большими жестокостями; к ним прибавлялись вымогательства сборщиков.

Ханты и манси обращались к правительству с жалобами и просьбами о защите. Правительство издавало грамоты, предлагавшие воеводам обра­щаться с «вогулами» и «остяками» кротко, не чинить насилий, не брать ясака сверх правительственного указа, не торговать в иных местах, кроме пунк­тов, указанных для взимания ясака и торговли. Предписания эти оста­вались, однако, по большей части только на бумаге. Пользуясь отда­ленностью сибирских земель от Москвы, воеводы продолжали обирать местное население.

Хантыйские и мансийские князьцы, недовольные тем, что пушнина утекает в царскую казну и в руки воевод, а они лишаются основного ис­точника своего обогащения, неоднократно организовывали заговоры против русских властей.

В 1592 г. произошло восстание манси под руководством князьца Аблс- гирима. В 1607 г. кодская «княгиня» Анна и обдорский князец Василий организовали восстание березовских и обдорских хантов и осадили Бе­резов, но были разбиты. В 1608 г. опять был организован заговор во главе с той же «княгиней» Анной и князьцом Ч умеем; к ним примкнули сургутский князец Кеул и князец Таир Самаров. Заговорщики вошли в связь с иртышскими татарами, кондинскими и сосвинскими «остяками», с обдорским князьцом Мамруком. Весной 1609 г. к ним присоединились манси и тюменско-туринские татары. Заговор охватил всю северо-запад- ную Сибирь, но был раскрыт, и главные участники его были казнены царским правительством.

С конца XVII в. усилился захват земель хантов и манси русскими купцами и богатыми крестьянами. Последние с разрешения правительства насильно селились на земли хантов и манси и захватывали пашенные и сенокосные угодья. Купцы захватывали лучшие места для рыбалок, перегораживали реки в устьях, не пропуская тем самым рыбу в верховья и лишая население добычи. Они захватывали лучшие охотничьи угодья и хищнически истребляли пушного зверя. Ханты и манси пробовали жа­ловаться, но начальство во всех этих случаях не выселяло захватчиков с земель, принадлежавших хантам и манси, а лишь старалось «прими­рить» обе стороны.

Стремясь укрепить свое влияние среди хантов и манси, царское пра­вительство насаждает у них христианство. Особенно энергично креще­ние хантов и манси проводилось в начале XVIII в. и считалось завершен­ным к 1751 г. Но крещение носило исключительно формальный характер и не могло существенно изменить религиозные представления хантов и манси.

В XIX в., в связи с развитием на Оби рыбных промыслов, рыбопро­мышленники захватывали под видом аренды лучшие рыболовные угодья.

Ханты и манси, продолжая числиться номинально владельцами этих угодий, превратились фактически в батраков, связанных кабальными договорами с арендаторами-собственниками крупных орудий лова. Ка­бальным кредитованием рыбаков и охотников, досрочным перезаключе­нием арендных договоров купцы добивались такого запутанного положе­ния, при котором ханты и манси не могли уже разобраться, выплачивают ли они долг текущего или прошлого года, за себя или за деда, получают ли арендную плату за год вперед или за прошедший год. Долги росли, переходили по наследству от отца к сыну, от деда к внуку. Такая же кабала возникала и на почве взимания ясака. Стремясь получить почти даровую рабочую силу, купцы-рыбопромышленники уплачивали за неиму­щих хантов и манси ясак с отработкой его на рыбных промыслах.

Одновременно с эксплуатацией населения пришлым купечеством и местными богачами росло имущественное неравенство и внутри самих хантов и манси на базе владения основными средствами производства (оленями, неводами, ружьями) и торгового посредничества (перепродажа пушнины, вина, различных товаров). Местные эксплуататоры не усту­пали в алчности и беззастенчивости пришлым купцам. В целом тру­дящиеся ханты и манси разорялись, страдали от алкоголизма и разных социальных болезней. Лишенное всякой помощи, заброшенное население нищало и голодало. Смерть от истощения была частым явлением в быту бедноты. Большие опустошения производили эпидемии, особенно оспы.

В 1841 г. низовые ханты района Обдорска, доведенные до отчаяния кулацко-купеческой эксплуатацией и вымогательствами царской адми­нистрации, приняли участие в повстанческом движении ненецкой бедноты, возглавляемом Вавлё Ненянга (Ваули Пьеттомин). Вавлё придавал боль­шое значение вовлечению хантов в ряды своих сторонников; одной из причин его продвижения на Обдорск было намерение сместить хантый­ского князьца Тайшина, стоявшего во главе Обдорской улравы, в ко­торую входили и ханты и ненцы. Это восстание, как и другие, было жестоко подавлено.

Особенно тяжелое положение сложилось для хантов и манси во вто­рой половине XIX и в начале XX в. Развитие капиталистических отно­шений в Сибири ускоряло разорение и обнищание трудовых масс хан­тов и манси.

Для многих хантов и манси работа на купеческих рыбных промыслах становилась основным источником существования, а их собственное хозяйство принимало подсобный характер. Многие вовсе лишались своего хозяйства; у всех остальных оно теряло свой натуральный характер. Они все в большей степени оказывались в кабале у купцов и кула­ков, через которых сбывали рыбу и пушнину и покупали пряжу для се­тей, охотничье оружие, боеприпасы, а также часть продуктов питания и материалов для одежды .

Купеческая и кулацкая торговля на Обском Севере, как и в других районах Сибири, отличалась всеми отвратительными чертами хищниче­ской торговли: она сопровождалась спаиванием, обсчетом, обвесом, сбытом явно негодных залежалых товаров, огромными наценками и, как уже указывалось выше, кабальной системой кредитования. Однако наряду с русскими эксплуататорами на Обском Севере была и масса русского тру­дового населения, работавшего на рыбопромыслах. Это население вместе с политическими ссыльными сыграло огромную положительную роль в жизни хантов и манси. В результате дружеских связей с трудовым рус­ским народом значительно поднялась культура хантов и манси. Они по­знакомились с более совершенными орудиями труда, новыми типами построек, узнали земледелие и животноводство.