Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественние отношения и современний быт тофаларов
Этнография - Народы Сибири

Общественние отношения и современний быт тофаларов

Тофалары до революции делились иа пять родов: Каш, Сарыг-Каш, Чогду, Кара-Чогду и Чептей. Каждый род представлял собой экзогамную группу, связанную между собой общностью происхождения, ведущую счет род­ства по отцовской линии. У каждого рода были некогда свои кочевья, границы которых определялись бассейнами рек, и свои обособленные промысловые угодья.

К концу XIX в., когда угодья тофаларов значительно сократились вследствие проникновения в их тайгу пришлых промышленников, и в от­дельных районах тайги ценный зверь был истреблен, границы родовых территорий были нарушены. Это вызвало ежегодные переделы охотничьих территорий. На собрании рода (суглане) перед началом сезона охоты распределялись промысловые угодья на предстоящий год. В основу су­ществовавшего у тофаларов административного устройства были поло­жены указанные выше родовые деления. Во главе родов стояли выборные представители (улуг паш, буквально «большая голова»), которые носили титул дарга; все пять родов подчинялись выборному — шуленге. В веде­нии шуленги и дарги находился суд. Приговор состоял обычно в нака­зании розгами. Дела, касавшиеся всех родов (вопросы перекочевок, спор о границах охотничьих угодий, взаимоотношения родов и отдельных их представителей) решались иа собрании всех пяти родов.

Разложение первобытно-общинных родовых отношений происходило главным образом на основе роста частной собственности на основные средства производства — оленей и под влиянием торговли. Немногочи­сленная зажиточная группа тофаларов сосредоточивала у себя основное поголовье оленей, что давало ей возможность не только расширять терри­торию охотничьего промысла, но и держать в кабальной зависимости малооленных тофаларов. Богатые оленеводы предоставляли тофаларам, не обеспеченным оленями, животных для перекочевок на период охот­ничьего промысла, а за это получали от них половину добычи или заста­вляли отрабатывать. Богатые оленеводы пользовались оленями и для перевозки грузов (на прииски, для завоза различных товаров в тайгу) и занимались скупкой пушнины.

Безоленная и малооленная беднота принуждена была оседать и в от­дельных случаях продавать свой труд на приисках.

У тофаларов не было к концу XIX в. ни одной отрасли производства (за исключением оленеводства), которая бы сохранила полностью нату­ральный характер и не стала в той или иной степени товарной. Сюда прежде всего относится продукция охотничьего промысла (пушнина, мускусный мешок кабарги — «струйка», панты).

По религиозным мировоззрениям тофалары были шаманистами. Глав­ные обряды состояли в испрашивании у «хозяина» горы и леса зверя на промысле и приплода домашних оленей.

Существовал обычай для сохранения и умножения стада посвящать оленя горному «хозяину». К гриве и хвосту посвященного оленя привя­зывали пестрые ленты. Никто, кроме самого владельца оленя, не имел права садиться на него. Женщинам запрещалось касаться посвященного оленя и подходить к нему.

Шаманами могли быть и мужчины п женщины. У шаманов были особые облачения и бубен. Шаманы пользовались большим влиянием и извлекали материальные выгоды, особенно от «лечения» больных, так как медицинская помощь совершенно отсутствовала. В их пользу шла боль­шая часть мяса и шкур заколотого в жертву духу оленя.

Тофалары были поголовно неграмотны. К революции среди них было только два человека, случайно научившихся грамоте.

Современный быт

После установления советской власти в Сибири тулунские и иркутские организации приняли на себя снабжение тофаларов и оказание нм медицинской помощи; была послана экспедиция для обследования положения населения и принятия срочных мер помощи. В 1926 г. были выбраны на сугланах первые советы.

Изгнание с территории расселения тофаларов «карагасников» и кон­фискация у них имущества, освобождение населения от старой задол­женности и прочие меры вызвали доверие тофаларов к новой власти. Громадное впечатление произвела в самом начале советизации отмена ясака.

Важнейшее значение имела организация охотничьего хозяйства то­фаларов. Вопрос об этом был поднят по инициативе самого населения на суглане в 1926 г. СНК РСФСР 10 сентября 1927 г. вынес решение о со­здании такого хозяйства. Была выделена для охотничьего населения тер­ритория в 3 млн га под Центральное саянско-карагасское хозяйство, произведено выселение нетрудовых элементов и организована охрана территории от вторжения браконьеров. Из общей территории хозяйства была выделена в свою очередь площадь в 500 ООО га под Саянский заповед­ник общегосударственного значения. Полный запрет промысла в запо­веднике обеспечил сохранение и [размножение промысловых зверей и за­селение ими смежных эксплуатируемых угодий.

Организация саянского хозяйства имела громадное значение для восстановления и реконструкции исконного промысла тофаларов. Она создала прочную экономическую базу для дальнейшего роста их благо­состояния. Видное место в работе по восстановлению и реконструкции хозяйства тофаларов заняла кооперация. Реальная помощь кооперации видна была во всем. Ассигнование средств на покупку оленей для инди­видуального пользования колхозников, на улучшение быта пастухов, на развитие сельского хозяйства, строительство и оборудование школы с интернатом и домов для оседающих тофаларов — все это поднимало авторитет кооперации. Кооперация приучила население к хозяйствен­ному ведению дел и явилась первой школой общественной работы.

В 1930 г. был организован Тофаларский национальный район с адми­нистративно-культурным центром Алыгджер. В настоящее время тофа- ларские сельсоветы входят в состав Нижне-Удинского района Иркут­ской области.

В 1929 г. у тофаларов были созданы первые товарищества по совмест­ному выпасу оленей. Общий хозяйственный и культурно-политический подъем населения обусловил переход в последующие годы к промыслово­оленеводческой артели и к осуществлению сплошной коллективизации. В 1930—1931 гг. все тофалары были объединены в трех колхозах: «Крас­ный охотник» (Алыгджер), им. С. М. Кирова (Нерха) и Кызыл-Тофа (Верх­няя Гутара).

Организация саянского хозяйства и коллективизация вызвали подъем охотничьего промысла — этой основы благосостояния тофаларов.

Развилась и другая важная отрасль — оленеводство. Ветеринарно­зоотехническая помощь и коренное изменение организации хозяйства в связи с коллективизацией способствовали росту поголовья. Коллек­тивизация сделала возможной рациональную организацию труда в оле­неводстве. Надлежащая подготовка к отелу, отделение маток в особые стада, наблюдение за отелом, установление норм выращивания телят и премиальная оплата труда привели к решительному перелому в деле сохранения молодняка. Установление такой же премиальной системы оплаты труда за выпас, организация курсов для пастухов, плановое использование кормовых угодий и пр. способствовали сохранению стада.

Падение охоты до революции принуждало тофаларов прибегать к убою оленей для потребительских нужд. В настоящее время при обеспеченности тофаларов продуктами питания размеры убоя резко сократились и не влияют на рост поголовья.

Появились в хозяйстве тофаларов новые отрасли. Успешно разви­ваются животноводство и огородничество. Лошади приобрели в условиях оседлости большое значение и используются на возке дров, сена и пр. Уже в 1929 г. в Алыгджере появились первые огороды. В настоящее время огороды имеются во всех колхозах; основные культуры — картофель и овощи. Таким образом, в настоящее время колхозы получают доход от сельского хозяйства а также и от извоза.

Заготовительная работа кооперации вызвала увеличение промысла дичи и сбора кедрового ореха.

Коллективизация разрешила важнейшую хозяйственную задачу пере­хода исконных кочевников на оседлость. Оседание началось в 1927 г. Пунктами поселения были выбраны Алыгджер, Уткум, Нерха и Гутара. Первыми стали переходить на оседлость западная группа тофаларов в Алыгджере и восточная — на р. Уткум (правый приток Ии, к юго- востоку от Алыгджера), селясь в непосредственной близости от мест охоты, летних пастбищ оленей, луговых угодий и рыбных озер. Позже начала оседать гутаринская западная группа. К лету 1928 г. осело 20 хозяйств (из 95 хозяйств), а в 1932 г. процесс оседания был пол­ностью закончен.

Большую роль сыграло оседание в развитии охотничьего промысла: отсутствие на промысле семьи и лишнего груза (чума и всего имущества) обеспечило быстрое передвижение охотников, расширение осваиваемых ими угодий и тем самым повышение производительности труда охотников.

Переход на оседлость был неразрывно связан с мерами по реконструк­ции и расширению хозяйства: организацией рыболовства, животно­водства, земледелия и пр. Переходившие на оседлость тофалары полу­чали на условиях долгосрочной ссуды готовые дома. Постройка первых изб осуществлялась русскими плотниками, а тофалары заготовляли и подвозили лес и исполняли подсобные работы. Затем они уже стали строить дома самостоятельно, среди них появились плотники.

Пример тофаларов показывает полную противоположность социально- экономического содержания процессов оседания до революции и в со­ветскую эпоху. Оседание в условиях колониальной эксплуатации обычно не влекло за собой перехода к высшему типу производства, оно само было результатом деградации хозяйства и обнищания кочевого населения. В советских условиях оседание означало безболезненный переход к более высокому типу производства и свидетельствовало не о регрессе и разру­шении хозяйства, а о его нормальном развитии на более высокой произ­водственной основе.

Оседание ознаменовалось настоящей культурной революцией в жизни тофаларов. В связи с ним стал исчезать прежний, примитивный бытовой уклад. Благодаря длительному культурному влиянию со стороны рус­ского трудового населения тофалары были в значительной степени под­готовлены к коренной перестройке быта. Многие элементы материальной культуры русских были им знакомы и частью уже заимствованы, поэтому широкое распространение их произошло очень быстро.

Тофалары живут в настоящее время в деревянных домах русского типа, возле которых расположены и необходимые хозяйственные по­стройки — амбары, закрытые стойла для скота и др. У многих колхоз­ников тофаларов домашняя обстановка ничем не хуже, чем у местного русского населения.

Тофалары обслуживаются больницей в Алыгджере, врачебной амбу­латорией в Верхней Гутаре, акушерским пунктом в Нерхе.

Большую роль в культурном подъеме тофаларов сыграла Алыгджер- ская школа с интернатом. Школа была инициатором многих хозяйственно­культурных начинаний, в том числе развития новых отраслей хозяйства. Она завела рыболовные снасти, школьники явились первыми постоянными рыболовами. Улов шел на улучшение питания в интернате. Школой устроен был первый показательный огород, заведено опытное животно­водство. В школе появились первые молочные козы.

Помимо Алыгджерской средней школы, имеются школы в Нерхе и в Верхней Гутаре. Все дети школьного возраста охвачены обучением. Почти ликвидирована неграмотность среди взрослого населения. Окончив­шая школы тофаларская молодежь продолжает образование в Иркутске и других городах. Интересно отметить, что в 1952 г. среди студентов оле­неводческого техникума в Салехарде были тофалары. У тофаларов имеются свои учителя, счетоводы, руководители колхозов.

Культурный подъем выразился также в полном отмирании шаманства. Завершено освобождение женщин тофаларок; они стали принимать боль­шое участие в общественной жизни.

Годы послевоенных пятилеток сопровождаются новым подъемом хо­зяйства и культуры тофаларов.

Успехи социалистического строительства у тофаларов — яркий при­мер осуществления национальной политики Коммунистической партии.