Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Тофалары. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Тофалары. Общие сведения

Тофалары (самоназвание их «тубалар») известны были в дореволю­ционной литературе под именем карагасов. Численность тофала- ров — около 400 человек.

Эта территория примыкает к территории расселеных тувинцев — тоджинцев, к которым тофалары близки по происхождению, языку и мно­гим элементам культуры. На протяжении всей своей истории они находились в тесном общении друг с другом. Различия, наблюдаемые в настоящее время в культуре тофаларов и оленеводов-тоджинцев, являются в значительной мере результатом их различных исторических судеб на протяжении последних трех столетий. В то время как тоджинцы в силу политических условий оставались в значительной степени в сто­роне от русского влияния, тофалары уже с середины XVII в. испытывали на себе влияние русской культуры.

В 1648 г. в районе обитания тофаларов, по р. Уде, был построен рус­скими казаками Удинский острог (ныне Нижнеудинск). С этого времени тофалары вступили в общение с трудовым русским населением, от которого постепенно заимствовали орудия труда, одежду и другие элементы рус­ской народной культуры; от русских они получали хлеб, ружья, порох, свинец ит. д,

Однако вместе с тем в течение более 200 лет они являлись объектом колониальной политики царизма. Тофалары, как и другие народы Сибири, были обложены ясаком. Исчислялся ясак в соболях и взи­мался «с ружья», т. е. с каждого промышляющего охотника. Платили ясак тофалары с 18 до 60 лет. Взимался он уравнительно, независимо от мощности хозяйства, соответственно номинальному, а не действительно существующему числу охотников. Так, в 1889 г. тофалары платили за 248 «бойцов» (по числу, установленному ревизией 1851—1852 г.), а охот­ников было в это время 103 человека. Высокий оклад ясака, низкая при­емочная оценка соболя (в 2—2/2 раза ниже рыночной), бесчисленные дополнительные поборы разоряли трудящихся тофаларов. Это усилива­лось ограблением их со стороны «карагасников» (купцов, торговавших с карагасами), которые проникали в тайгу, спаивали охотников и вымогалл за бесценок их добычу. Русские и бурятские кулаки селились среди тофаларов и также опутывали их сетью ростовщических операций. Не меньше эксплуатировали тофаларов вышедшие из их же среды торговцы.

До революции хозяйство тофаларов было основано на охоте и оленеводстве. Хранспортным сред­ством на промысле служил домашний олень. От количества оленей в хо­зяйстве зависел охват промысловой территории, т. е. успех пушного промысла.

Тофалары охотились поодиночке или семьями; в артели соединялись преимущественно на промысле крупного зверя (медведя, оленя, изюбря, лося). Основными объектами пушной охоты были соболь и белка, которая к концу XIX в., в связи с истреблением соболя, заняла первое место. Охотились также на колонка, горностая, норку, выдру, хорька, лисицу, волка, медведя. Объектами мясной охоты были изюбр, дикий северный олень, лось (сохатый), козуля, кабарга, дикий козел. За кабаргой охо­тились прежде всего ради мускусного мешка—«струйки», на изюбря — из-за ценных пантов, пользовавшихся большим спросом на рынке. Из птиц били глухарей, рябчиков, тетеревов и куропаток. Тофалары охо­тились с ружьем (берданкой или кремневым). Лук вышел, видимо, из употребления к началу XIX в. Характерной чертой охотничьей техники тофаларов было полное отсутствие у них всяких ловушек (самоловов)  столь распространенных у других народов Сибири. В сущности им был известен только один такой способ охоты: при помощи ям (на крупных: копытных зверей). Необходимым Гпомощником охотника была собака.

Техника оленеводства такая же, как у тувинцев; оленей использо­вали под седло и под вьюк; распространено было доение важенок.

Рыболовство было мало развито. Немногие, занимавшиеся им, то­фалары пользовались сетями и заездками, перегораживающими речки. Крупную рыбу били ночью острогой, освещая воду факелами из бересты, или загоняли ее в мелководные места и стреляли из ружья. Кроме того, тофаларам было известно орудие лова (дортха) в виде шеста, к кото­рому прибивали два гвоздя, загибая их наподобие крюка или багра. Этим крюком рыбу выбрасывали на берег.

Существенное значение имел и сбор дикорастущих — ягод, черемши, ревеня, дикого лука, корней кандыка и сараны. Добытые растения и корни шли в пищу (корни сараны запасали впрок). Осенью тофалары добывали кедровый орех.

В 60-х годах XIX в. у тофаларов появились лошади. Имели лошадей только зажиточные хозяева.

Домашнее производство состояло в обработке дерева, бересты, кожи и рога. Продукция его тоже имела некоторое товарное значение. На ры­нок поступали посуда, трубки, лыжи, остовы седел, изготовляемые с по­мощью ножа п топора (приобретаемых от русских и бурят или местных кузнецов), берестяные «све­чи» (их поставляли на при­иски для работы в забое).

Тофаларам известны были простые приемы кузнечества.

Путями сообщения в Сая­нах служили лишь вьючные тропы, проложенные часто в почти непроходимой тайге ездовыми оленями или пеше­ходами, и реки. Средствами передвижеиия служили чел­нок и плот — по рекам, лыжи и ездовой олень — по таеж­ной тропе.

Тофалары перекочевыва­ли несколькими семьями, иногда одной семьей и оста­вались на одном месте недели две-три. Летом располага­лись в падях, где более про­хладно, в жару откочевывали в горы, зимой укрывались у подножьев горных хребтов.

Стойбище тофаларов состояло из 2—5 чумов, редко больше: только летом, когда олени, спасаясь от мошки, больше лежат и меньше вытравли- вают пастбище, соединялись. Доение оленя стойбищем в 8—10 чумов.

Жилищем служил конический чум из жердей, покрытый зимой дым- ленной ровдугой из шкур изюбря или лося, летом — берестой. Вход располагался на восток, входное отверстие прикрывалось шкурой животного или тряпкой. Сторона налево от входа считалась муж­ской, направо от входа — женской. Место против входа считалось по­четным.

Для сохранения запасов пищи и имущества, оставляемого во время перекочевок в тайге, ставили лабазы — помосты, поддерживаемые че­тырьмя столбами, реже срубные амбарчики, крытые берестой. Постелью служили шкуры диких животных и домашнего оленя, иногда войлок, вымениваемый у бурят. Кроме покупных медного чайника и чугун­ного котла, вся немногочисленная и незатейливая утварь — чашки, ложки, ковши из дерева, туясы из бересты, мешки из шкур — изго­товлялась самими тофаларами.

Зимнюю одежду шили из шкур оленей и изюбрей шерстью наружу, летнюю — из ровдуги. К концу XIX в. материалом для одежды слу­жили также русские ткани и сукна, отчасти плис, китайская «далемба», бурятские грубо выделанные сукна и овчины. Одежду часто покупали готовую или отдавали ее шить бурятским или русским женщинам. Состоятельные тофалары охотно носили русскую покупную одежду. Жен­ская самодельная одежда состояла пз штанов и платья, имевшего раз­рез на груди; платье подпоясывали кушаком. Зимой верхней одеждой служила шуба (шитая мехом внутрь), собранная у пояса и по вороту в сборку; левая пола, грудь, обшлага и подол шубы опушались красным
или черным сукном, плисом, иногда (у богатых) бобровыми шкурами. Летом женщины носили верхнюю одежду того же покроя из ровдуги или из покупной материи. На поясе они носили нож в ножнах. Зимним голов­ным убором женщин была шапка из оленьих шкур, шитая шерстью наружу, летом — платок, повязанный вокруг головы. Женская обувь не отличалась от мужской. Украшениями служили серьги, оловянные браслеты, кольца. Летние мужские штаны делали из ровдуги или покупной материи, зимние — из шкуры кабарги или козла. Летнюю обувь шили из шкур, очищенных от шерсти, зимнюю—из шкур шерстью внутрь. Зимой поверх надевали еще обувь из оленьих камусов. Зимним головным убором была шапка, которую шили из оленьих шкур в два слоя — шерстью внутрь и шерстью наружу, с наушниками, завязывавшимися под подбородком. Верхней одеждой мужчин служил летом кафтан, за­стегивавшийся на правую сторону, с рукавами, широкими вверху, в пле­чах, и узкими внизу. Зимой носили шубу из шкур с широкими рукавами, иногда обшитыми по краям черным плисом. Верхнюю одежду подпоясы­вали ременным поясом, к которому прикреплялись курительные принад­лежности (кисет, трут, огниво) и нож в ножнах. Большинство тофала­ров надевало шубы прямо на голое тело.

Питание тофаларов было крайне скудным. Основной пищей служили выпеченные в золе очага или на горячих камнях у костра лепешки, за­мешанные из ржаной муки с горячей водой, и мучная болтушка с солью. Мясом (зверей и птиц) питались лишь во время промысла, более зажиточ­ные— осенью, когда кололи домашних оленей. Оленье молоко, получав­шееся в незначительном количестве, шло на забелку чая и детям. Немно­гие обеспеченные оленями хозяйства приготовляли из молока сметану и запасали осенью молоко на зиму: в очищенный желудок или кишки оленя наливали молоко и замораживали его. По мере надобности зимой отрезали куски замерзшего молока. Рыбу ели редко, вяленую или жареную, зимой и сырую (строганнну). Много потребляли в пищу дикорастущих — дикий лук, черемшу, сарану, кандык. Сарану и кандык ели в сыром и вя­леном виде, а также сушили и толкли в деревянных ступах, приготовляя из клубней муку. Сарану запасали впрок. Осенью собирали кедровые орехи, которые при неурожае сараны и скудной охоте служили для то­фаларов, вместе с ягодами, чуть ли не главной пищей. Наиболее распро­страненным напитком был зеленый кирпичный чай с солью.