Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественный строй хакасов
Этнография - Народы Сибири

Общественный строй хакасов

Согласно царскому законодательству («Устав об  инородцах» 1822 г.) верховным собственником земель, представлявших для хакасов основное средство существования, было государство, которое передавало земли в местах расселения хакасов в их владение и взимало с них различные налоги и повинности. Переданные во владение земли подлежали пользова­нию согласно «обычаю», т. е. в соответствии со сложившимися нор­мами землепользования. О фактических земельных отношениях у хака­сов специальных исследований не было, и поэтому характеристика их может быть дана в самых общих чертах. Есть основания считать, что еще в течение XVII в., когда территория обширной Минусинской котло­вины была в полном распоряжении киргизских феодалов и главным занятием населения было кочевое скотоводство, здесь господствовала феодальная собственность на пастбища и кочевья в ее ранней, патриар­хально-феодальной форме.

Кочевое население принадлежало тому или иному феодалу, составляя ёго улус, но не в смысле населенного пункта или определенной террито­рии, а в смысле принадлежности людей феодальному владетелю. Каждый феодал имел определенную территорию, в пределах которой он кочевал со своим улусом. Феодал был полным собственником и распорядителем кочевий и пастбищ, на которых жил и вел хозяйство принадлежавший ему улус — народ. Феодал был также распорядителем судьбы и имущества зависимого от него населения.

С уходом киргизских феодалов в Джунгарию и уводом туда большей части рядовых зависимых киргизов, территория Минусинской котловины с оставшимся на ней весьма немногочисленным населением, преимуще­ственно бывшими киргизскими данниками — кыштымами, была включена в состав Русского государства, и освоение ее происходило заново как незаселенной территории. С этого времени освоение земель Минусинской котловины шло в порядке примитивного захвата. Земли никто не покупал и не продавал, не было никакого организованного отвода или распреде­ления ее. Каждая родоплеменная или какая-либо другая группа насе­ления выбирала под поселение и хозяйственное освоение свободные земли и владела ими до тех пор, пока не меняла своего местожительства. Таким образом, здесь не было сложившейся частной собственносги на землю вплоть до начала XX в. Пользование землей было преимущественно- общинным для целой родоплеменной или территориальной группы насе­ления. Это не только не исключало, а напротив, предполагало длитель­ное (с передачей по наследству) единоличное фактическое пользование лучшими пахотными землями или пастбищами и покосами богатыми скотоводами хакасами или зажиточными русскими крестьянами, причем происходило ущемление интересов рядового трудящегося населения, вхо­дящего в состав той или иной родоплеменной или административной тер­риториальной группы. Когда (после 1822 г.) у хакасов были образованы степные думы, население которых было разделено по административным родам, не совпадающим с понятием рода, состоящего из кровных род­ственников, земли, занимаемые и находящиеся в пределах обитания родовг составляющих степную думу, стали считаться общими для каждой думы. Однако земли между думами официально размежеваны не были. Земле­пользование в степных думах юридически считалось общинным. Факти­чески же оно дробилось в каждой думе между мелкими улусами, но улу­сами теперь уже как населенными пунктами, а не в том значении, какое имел улус в XVII в. при киргизах.

Эти мелкие улусы превратились в XIX в. по существу в мелкие сель­ские общины со смешанным родовым составом жителей. Характерной особенностью их социально-экономического облика было сочетание част­ной собственности на скот, различные орудия труда и жилище с общинным землепользованием. Феодальной земельной собственности теперь не существовало. Однако это не мешало развиваться классовым отношениям и классовому расслоению среди хакасов, ибо в описанных условиях внутри степных дум и мелких улусов, входящих в их ведомство, проис­ходила фактически концентрация лучших земель в руках байской хакас­ской верхушки под прикрытием общинного землепользования. Сосредо­точение пастбищных угодий, покосов и пахотных земель, находящихся юридически в общинном пользовании, в руках байского класса служила ему экономической основой для развития скотоводства, для накопления богатств в виде больших стад скота.

Классовое расслоение у хакасов до революции зашло в своем разви­тии далеко. При господствующем значении скотоводства в экономике особенно ярко дифференцировалась собственность на скот. По данным обследования 1909—1910 гг., 5.8% хозяйств хакасов совершенно не имело крупного рогатого скота. Основное количество этого скота сосредото­чивалось в руках байской верхушки, составлявшей всего лишь 3.2% всех хозяйств. Такая же картина наблюдалась и в обеспеченности ло­шадьми. Количество безлошадных составляло 6.2%, а имеющих 1-1 лошади — 25% всех хозяйств, табуны байской верхушки, составлявшей 2.2% хозяйств, исчислялись многими тысячами голов. Баи ревниво обе­регали захваченные угодья от претензий на них степных дум и улусных общин. Это особенно резко выявлялось тогда, когда (например, в Аба­канском ведомстве) то или иное улусное общество пыталось наделить нового члена за счет огромных покосов богачей. Богачи, как свидетель­ствуют материалы статистико-экономического обследования 1909—1910 гг., не подчинялись таким приговорам улусных общин и степных дум и не Заступали из захваченных покосов ни одного клочка. Их влияние на мест­ную или родовую администрацию было исключительно велико. Таким образом, эти крупные скотовладельцы распоряжались всем фондом паст­бищных и покосных угодий, а также и пахотной земли, формально нахо­дящимся в ведении той или иной стенной думы или родовой управы.

Главным видом скота, раздаваемого бедноте баями, были коровы, во-вторых, что раздача скота бедноте была наиболее характерна для качинцев, типичных скотоводов, кочевников и полукочевников, входивших в состав Абаканского ведом­ства. Эта форма эксплуатации называлась у качинцев сапис (буквально «дой и пей»). Нужно признать, что и у так называемых сагайцев, вхо­дивших в состав Аскызского ведомства, раздача скота бедноте была тоже распространенным явлением. При этом как у сагайцев, так и у качинцев наделяли скотом бедноту исключительно свои баи, русские кулаки этого никогда не делали. Сущность отношений сапис у хакасов была такой же, как и полыш у алтайцев. У качинцев, например, бай давал корову в са­пис, т. е. в доение, за прокорм ее в течение всего года вместе с теленком. За несохранение теленка взявший корову в доение отвечал отработкой, а не деньгами. Кроме того, что бедняк кормил полученную от бая в дое­ние корову вместе с теленком в течение всего года, доя ее фактически только в летние месяцы, он еще был обязан «помогать» баю по сенокосу (обычно косить сено баю в течение одного-двух дней). Этими отношениями сапис- качинские баи пользовались вплоть до Октябрьской революции.

У сагайцев в верхнем течении р. Тёи бедняк, взявший у бая корову в доение, должен был прокормить ее и теленка в течение года и отра­ботать 2—3 дня баю по его вызову. Жена такого бедняка, если корова была взята у бая-одноулусника, обычно ходила летом ежедневно доить коров у бая. Баи-сагайцы давали коров беднякам в доение за то, что их жены были доярками у бая. Наряду с этим бай давал корову в сапис только за прокорм ее, без дополнительной работы; если эта ко­рова переставала доиться у бедняка, то он все равно кормил ее. В вер­ховьях Тёи практиковалась раздача баями лошадей под съезд за прокорм и отработку. В таких случаях берущий лошадь говорил: «Чалга алчам азрап мунерге», что означает «в наем беру кормить и ездить». Накануне

Октябрьской революции лошадей отдавали иод съезд не только за иро- корм, но, кроме того, и за деньги, вместо обычной отработки.

Своеобразие такого рода кабальных патриархально-феодальных от­ношений состояло в том, что эксплуатация хакасов была замаскирована под родственную взаимопомощь. Поэтому часто таких баев считали за благодетелей (нымзак-бай, т. е. «мягкий, добрый бай» у качинцев; магат- бай у сагайцев). Наряду с различными формами отработок баи широко применяли наем батраков за денежную (иногда натуральную) оплату.

Капиталистические отношения зародились у хакасов в середине XVII    в. в связи с бурным, но кратковременным развитием золотодобываю­щей промышленности в Енисейской губернии, в том числе в Ачинском и Минусинском уездах. Хакасская беднота нанималась иа прииски в ка­честве рабочих (старателей, шурфовщиков и т. п.), работала по транспор­тировке грузов зимой на лыжах и нартах, по прокладке дорог, на по­стройке приисковых помещений и т. д. В 90-х годах хакасы составляли 8.6% общего количества рабочих приисков. Условия работы были крайне тяжелыми: низкая оплата труда и 15-часовой рабочий день. Некоторая часть зажиточной верхушки хакасов, напротив, быстро превратилась в своеобразных предпринимателей, снабжавших прииски сеном, мясом и т. д. и транспортировавших груз. В начале XX в. часть хакасской бед­ноты подвергалась жестокой эксплуатации на предприятиях по угледобыче (Черногорские копи). Капиталистические отношения в сельское хозяйство хакасов проникают в конце XIX в. Этому способствует развитие экономи­ческих и культурных связей хакасов с русским крестьянством Енисей­ской губернии, переживавшим в 90-х годах период капиталистического расслоения, на что было указано В. И. Лениным. Развитию капитали­стических отношений способствовало также проведение в конце XIX в. Сибирской железнодорожной магистрали, повлекшее за собой развитие экономической жизни губерний и вызвавшее приток переселенцев из внутренних губерний России. Таким образом, общественный строй хакасов до революции характеризовался сложным переплетением дока­питалистических, в том числе и патриархально-феодальных, и зародышей капиталистических отношений.

Основной формой политического, экономического и национального угнетения хакасов являлась колониальная политика царизма. Она выра­жалась в обложении хакасов различными налогами и повинностями, в земельных захватах, колониальной торговле, принудительной христиа­низации и руссификации. Рядовой хакас в конце XIX и начале XX в. платил налоги: 1) подушную подать, 2) ясачную подать, 3) межевой сбор, 4) губернский сбор, 5) сбор в частную повинность. Кроме казенных платежей, взыскивались деньги на содержание управы или думы, на со­держание улусных, родовых старост, есаулов, писарей и т. д. Затем сле­довали тяжелые натуральные повинности (гоньба, дорожная повинность и т. д.). Расходы по содержанию степных дум, несению натуральных повинностей у хакасов были выше, чем у соседних русских крестьян. Кроме того, царский колониальный аппарат заставлял степные думы взыскивать деньги с хакасов, в порядке «благотворительности», на устройство церквей (в Красноярске, Петербурге и т. д.), на сооружение памятников, на «выкуп македонского жителя Ивана Сатырье» и т. д. Все многочисленные платежи взыскивались с хакасов в деньгах. Установ­ленные суммы при сборах фактически превышались вследствие злоупо­требления и бесконтрольной деятельности должностных лиц. Налоговая политика царизма ложилась тяжким бременем на трудящихся хакасов, ибо баи платили столько же, сколько и рядовые хакасы, а должностные лица от платежей освобождались. Еще более тяжелой для трудящихся хакасов была земельная политика царизма — изъятие земель в пересе­ленческий фонд, используемый как для обогащения казны, так и для ослабления кризиса земельных отношений во внутренних губерниях" России (путем переселения наиболее разоренной и революционно настроен-' ной части крестьянства). Вместе с этим царизм стремился отдать лучшие земли в Хакассии (правобережье Енисея) местной русской кулацкой верхушке и оттеснить хакасов в наиболее глухие и дикие места. С 1908 г. было проведено «землеустройство», в результате которого хакасы полу­чили надел в 15 десятин на мужскую душу (платящую подати). Фактически эта норма составляла от И до 13 десятин и являлась ничтожной, ибо в местах обитания хакасов было много неудобных земель. Огромные лесные массивы также были изъяты от хакасов в царскую казну, хотя промышлять зверя в них было хакасам разрешено. Кулацкая крестьян­ская верхушка производила самовольные захваты земель, либо сосредо­точивала наделы хакасов в своих руках путем закабаления владельцев земельных участков. После «землеустройства» степные думы или управы с их административными родами были упразднены и заменены территори­альными волостями (Аскызская, Абаканская, Кызыльская) и сельскими обществами. В это время сельская община уже была господствующей формой, полностью вытеснив родовую общину.

Большим злом для трудящихся хакасов была торгово-ростовщическая эксплуатация. Скупка продукции сельского хозяйства хакасов находиу лась в руках мелких торговцев, как русских кулаков, так и собственных баев. Через них она поступала в капиталистические фирмы, в том числе и иностранные. Американские, немецкие, датские и голландские кагог- талисты проникли перед империалистической войной в Сибирь, в част­ности в Минусинский район. В г. Минусинске, в с. Абаканском и других пунктах были отделения торговавших машинами иностранных фирм: «Международная компания жатвенных машин в России», и «Столь и К». В Красноярске и Минусинске функционировали отделения Сибирского торгового и Русско-азиатского банков, в которых крупную роль играл иностранный капитал. Иностранные и русские капиталисты, русские кулаки и хакасские баи наживались за счет трудящихся хакасов.

Экономическая эксплуатация дополнялась еще национальным угне­тением хакасов со стороны царского правительства, выражавшимся в стес­нении развития школьного дела, в гонении на хакасский язык, в создании таких условий, при которых немыслимо было возникновение и развитие образованности, национальной культуры. Вся система «просвещения» на территории Хакассии ограничивалась 13 церковно-приходскими шко­лами, в которых обучалось и некоторое количество хакасских .детей, преимущественно байской верхушки. Поэтому грамотные хакасы в про­шлом насчитывались единицами. Удерживая хакасов в темноте и неве­жестве, царизм в то же время проводил политику ассимиляции хакасов. В этом отношении немалая роль принадлежала духовной миссии, которая для распространения христианства среди хакасов завела несколько миссио­нерских станов (с. Усть-Абаканское, улус Синявинекий, села Аскыз, Усть-Есь и др.). Среди миссионеров были отдельные лица и из хакасов. В большинстве же миссионеры у хакасов, в отличие от алтайских, не знали местного языка. Обращение в христианство производилось в мас­совом порядке путем принуждения и угроз. В 1876 г. в с. Аскызе было окрещено одновременно (в р. Аскызе) около 3000 человек, которых на­чальство степной думы согнало сюда в ожидании приезда красноярскогф епископа. При этом все мужчины были названы Владимирами, а женщины Мариями. Нередко одного и того же хакаса заставляли креститься дважды («при двух архиереях») и давали цо два христианских имени. Священники из мисощг,, беззастенчиво эксплуатировали хакасов, контролировали их мысди и поведение. Общ подавляли национальное сознание и тем самым возбуждали у трудящихся хакасов враждебное к себе отношение. Чинов­ники, кулаки, торговцы и миссионеры сыграли печальную роль в истории хакасов. Будучи представителями колониальной системы русского ца­ризма, они тормозили культурное развитие хакасов. Напротив, русский уарод в лице трудового крестьянства, рабочих и политических ссыльных сыграл важную прогрессивную роль в развитии и повышении уровня культуры хакасов. Развившиеся естественно, иа основе взаимной заин­тересованности, хозяйственные и культурные связи между трудовым рус­ским и хакасским населением разрушили замкнутость и изолированность экономики и быта хакасов. Этот контакт позволил хакасам развить у себя сельское хозяйство на новой и более высокой технической базе, перейти к более высоким и удобным для жизни формам домашнего быта, оставить старые обычаи, расширить свой умственный кругозор. Хакасы, общаясь с русскими, усваивали русский язык, а многие русские крестьяне на­учились говорить по-хакасски. Политические ссыльные вели большую политико-просветительную работу, начиная со времени декабристов, часть которых была сослана в Минусинский округ (братья Беляевы и Крюковы, Фролов и др.).

В 1897 г. в с. Шушенское Минусинского округа был сослан великий Ленин, проживший здесь около трех лет. ]В мае 1898 г. сюда приехала Н. К. Крупская. В Минусинском округе находились в ссылке и другие социал-демократы: Г. М. Кржижановский, позднее Ф. Кон, Ватин, Ста­сова и др. Их работа не могла не отразиться самым положительным образом на расширении кругозора русского и хакасского трудового населения, на развитии революционного сознания.

В описанных выше социально-экономических условиях вполне есте­ственно, что первая русская революция 1905 г. оказала большое влияние на политическую обстановку в хакасской среде. Как ни мало изучен этот вопрос в отношении хакасов, как ни ничтожно пока количество выяв­ленных документальных материалов по этому вопросу, все же имеется основание констатировать, что различные слои хакасов по-разному восприняли революционные события. Трудящиеся хакасы реагировали на них посильным участием в борьбе против царизма. Они, вслед за рус­скими крестьянами, отказывались платить подати, рубили лес, составляв­ший собственность царской казны. Передовая, хотя и немногочисленная, прослойка хакасов шла за русскими революционными рабочими и кре­стьянами. Известно, что в г. Красноярске революционные события вы­лились в форму вооруженного восстания. Ведущим ядром этого движе­ния были рабочие железнодорожных мастерских, к которым присоеди­нились солдаты красноярского гарнизона. Руководство движением осу­ществлял большевистский комитет социал-демократической партии. В Красноярске был образован Совет рабочих и солдатских депутатов, который стал органом революционной власти. В его руках находились железная дорога, почта и телеграф. Была объявлена свобода печати, реквизирована типография. Жандармы и полиция были разоружены.

Царским властям удалось подавить Красноярскую республику. Но революционные события, развернувшиеся в Красноярске, оказали влия­ние и, в частности, на жизнь Минусинского уезда, на территории которого проживало большинство хакасов. В одном из секретных донесений (от 17 января 1906 г.) енисейский губернатор докладывал, что в Минусинске и его уезде, где было много политических ссыльных, с конца декабря 1905 г. особенно усилились беспорядки, выражавшиеся в постоянных 'митингах с революционно зажигательными речами,  в демонстративных процес­сиях с пением революционных песен, в отказе' от уплаты денежных, натуральных повинностей и в неповиновенщт. властям.

Хакасское байство также не осталось безучастным к этим событиям. В с. Аскызе 1 и 2 ноября 1905 г. хакасское байство собралось на «инород­ческий сход», где был разработан проект нового управления «инородцами», в основу которого была положена программа, составленная 22 августа- 1905 г. съездом бурят Иркутской губернии. «Проект нового степного земского положения», разработанный хакасскими баями, представляет яркий документ, отражающий классовые интересы хакасских баев. Последние постарались в этом проекте устранить всякий контроль над управлением хакасами со стороны царских властей, но одновременно не допустить участия в этом управлении трудящихся хакасов. Все во­просы, затронутые в д,анном проекте, были сформулированы в интересах байского класса. Придуманная ими система управления означала практи­чески закабаление трудящихся хакасов байской верхушкой. Хакасское байство пыталось использовать ослабление царизма в связи с револю­цией 1905 г. в своих корыстных целях и подправить на свой лад реформу 1822 г. Оно добивалось передачи полностью власти «Национальным зем­ским организациям», построенным по «родовому» принципу. Это озна-, чало, что богатые хакасы-родовичи сделались бы полными хозяевами в хакасских улусах. Царские власти, подавив революционные выступле-- ния, не приняли, конечно, и байскую реформу. Вскоре после проведения «землеустройства» царские чиновники провели административную ре­форму, заменив старое степное управление обычным волостным, основан- ' ным иа территориальном принципе. Это положение с административным управлением хакасов просуществовало до Февральской революции