Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Хакасы. Общие сведения
Этнография - Народы Сибири

Хакасы. Общие сведения

Хакасская автономная область расположена в южной части Кра­сноярского края, в Минусинской котловине. По характеру по- верхности она делится на равнинную и возвышенную (юго-за­падную), переходящую в горную. Северо-восточная часть представляет собой всхолмленную поверхность с небольшими возвышенностями, с пло­дородной черноземной почвой. Юго-западная часть тянется от погранич­ного с Тувинской автономной областью Саянскога  хребта и включает цепь гор, отходящую от хр. Сайлюгема и продолжающуюся в северо-восточном на­правлении до верховьев р. Томи под названием Абаканского хребта, а на северо-запад — до Кузнецкого Алатау.

Главные реки, протекающие через Хакассию, — Енисей и его левый приток Абакан. На севере Хакассии находятся системы рр. Черного и Белого Июсов, образующих Чулым и Саралы, а в северо-занадной части — пресные и горько-соленые озера. В большинстве районов об­ласти, за исключением территорий, расположенных в высокогорной и таежной частях, климат благоприятен для земледелия. Растительность степной части Хакассии разнообразна. Здесь имеется флора полупустын­ных каменистых степей и лесостепных лугов, но преобладает злаковая степь. Растительность лугов (в основном орошаемые и пойменные луга) состоит преимущественно из злаковых и бобовых. Растительность гор­ных районов — сплошные леса, смешанные (в нижнем поясе) и хвой­ные, с преобладанием кедра. В предгорьях Кузнецкого Алатау преоб­ладает лиственица. Леса Хакассии содержат большие запасы зверя, особенно пушного, охота на которого имеет важное значение для насе­ления. Хакассия богата полезными ископаемыми, на базе которых разви­вается крупная добывающая промышленность.

До Великой Октябрьской социалистической революции хакасов назы­вали татарами — минусинскими, абаканскими, иногда енисейскими. В это объединенное название входило пять тюркоязычных групп, значи­тельно отличающихся друг от друга как по своему этническому проис­хождению, так и по культуре и быту: качинцы (хаас), сагайцы (сагай), бельтиры (пелтар), кызыльцы (кышл) и койбалы (койбал).

Расселение этих групп накануне революции было следующим. Качинцы занимали степные пространства по левому берегу Енисея, по рр. Уйбату (левый его берег), Коксе, Бидже, Узунжулу и др. Район.

Их кочевания был ограничен с юга нижним течением Абакана (до впаде­ния в него р. Камышты), на западе — Белым Июсом и отрогами Кузнец­кого Алатау, па севере — верхним течением Чулыма, на востоке — Ени­сеем. Небольшое количество качинцев жило по р. Каче близ Красноярска и в Канском округе, где они давно осели и почти слились с русским насе­лением. Сагайцы населяли степь, ограниченную с запада отрогами Куз­нецкого Алатау, с востока рр. Камыштой и Абаканом (долины рр. База и правобережье Уйбата, Аскыз, Тёя, Неня, Большой и Малый Сыры и др.)- Бельтиры обитали по левобережью среднего течения Абакана и по обоим его берегам в верхнем течении (от дер. Монок до устья Кен- дырлы) и по рр. Кендырле, Арабату, Тёе, Есю, Сосу и Моноку. Койбалы жили в Койбальской и частично Абаканской степях (ограниченных с юга предгорьями Саян, с северо-востока Енисеем, с северо-запада Абаканом), по правому берегу среднего течения Абакана и по рр. Бее, Уту и Енисею. Кызыльцы расселялись в бассейнах Белого и Черного Июсов, по рр. Сережу, Печище, Салбату, по верхнему течению Урюпа и в окрест­ностях Божьего озера.

Археологические памятники свидетельствуют, что Присаянье (Мину­синская котловина) было населено в глубокой древности. Находки, относящиеся ко времени палеолита и неолита, показывают, что население занималось в эти эпохи охотой, рыболовством и собирательством, поль­зовалось огнем, делало орудия из камня и кости, шило одежду из шкур диких животных. В период, переходный от камня к бронзе, здесь заро­ждается скотоводство, но основными занятиями остаются охота и рыбо­ловство. Наиболее ранние следы скотоводства относятся ко времени III и начала II тысячелетия до н. э. и известны по находкам костей домашних животных (овцы, быка и лошади) в памятниках (могилах) афанасьев­ского типа.В это время скотоводство было очень незначительным. На­селение жило оседло, об этом говорят знакомство его с техникой сруб- ного дела (устройство в могилах деревянных срубов с бревенчатым по­толком) и остатки больших глиняных сосудов, не соответствующих ко­чевому образу жизни, сопряженному с постоянным передвижением. Данные эти указывают, что раннее скотоводство населения Минусин­ской котловины не было кочевым, и небольшое количество разводимого скота кормилось на ближайших пастбищах. Металлические орудия были распространены очень мало и изготовлялись преимущественно из меди. Сосуды лепили от руки налепом, плохо обжигали и украшали очень простым орнаментом. Было известно и прядение шерсти, обработка дерева и кости. Физический облик населения, судя по костякам из афанасьевских могил, был иным, чем у современных хакасов. Здесь жили более высокорослые люди европеоидного облика, с черепом и лицом удлиненной формы, с тонким прямым или горбатым носом. Скотоводство получило дальнейшее развитие и стало вместе с мотыжным земле­делием (зародившимся, вероятно, также в период памятников афанась­евского типа) основой хозяйства древних минусинцев на следующем этапе развития культуры (XVII—XII вв. до н. э.), который характери­зуется памятниками андроновского типа. На это указывают массовые находки костей домашних животных, особенно овцы и крупного рогатого скота, и остатки изделий из шерсти овцы в некоторых могилах (улус Орак и дер. Андроново).

Культурный прогресс населения проявился особенно сильно в области металлургии. Металлические орудия стали делать из бронзы путем литья, формы их стали многообразны. Развилась и техника добычи руды.

Следующий этап древней культуры характеризуется памятниками карасукского типа, датируемыми XII—VII вв. до н. э. Скотоводство продолжало развиваться путем специализации отдельных его отраслей. Овцеводство приняло мясное направление. Более широкое разведение коров способствовало развитию молочного хозяйства. Зона скотоводства расширялась за счет освоения сухих степей левобережья Енисея. К концу этого периода лошадь широко используется как транспортное животное. Развивалось земледелие преимущественно по правобережью Енисея, о чем говорят частые находки бронзовых серпов. Развитие металлургии и литья сказалось на расширении ассортимента изготовляемых брон­зовых орудий и оружия (ножей, наконечников копий, топоров-«кельтов» и т. д.).

Дальнейшее развитие скотоводства как основной отрасли хозяйства было связано с переходом от оседлого пастушеского скотоводства к полу­кочевому. Такая система хозяйства позволила освоить сухие Минусин­ские степи. Это произошло, примерно, в VII—II вв. до н. э. и засвидетель­ствовано памятниками тагарской культуры. Скотоводы, помимо выпаса скота вблизи постоянного жилища, летом угоняли его на пастбища, уда­ленные на значительное расстояние от зимнего жилья, и жили там сами во временных жилищах, а к зиме возвращались в зимники. Переход к по­лукочевой форме расширил кормовую базу скотоводства и вызвал значи­тельное увеличение его размеров.

Физический облик населения европеоидный. К этому времени стано­вится известным имя и внешний тип носителей данной культуры по ки­тайским письменным источникам. Китайцы их называют динлинами и со­общают, что динлины были белокурыми, голубоглазыми, с прямым (с горбинкой) носом. В китайских летописях отмечаются частые столкно­вения и войны динлинов с хуннами, данниками которых они являлись. Происходило, несомненно, и смешение динлинов с монгольскими и тюрк­скими элементами, входившими в сложный племенной состав хуннов.

Памятники тагарской культуры (соответствующие памятникам скифо­сарматского периода Восточной Европы) свидетельствуют о высоком для своего времени развитии местной металлургии. В этот же период появились и такие средства передвижения, как четырехколесная повозка и сани, что видно по изображениям на могильных камнях. Мотыжное земледелие сохранило свое значение в хозяйственной жизни (находки брон- ювых серпов и зерен проса в могилах). Среди наскальных изображений встречается фигура человека с мотыгой. Значительную роль продол­жали играть охота и рыболовство. Охота была основной отраслью произ­водства таежных и притаежных племен. О развитии в это время обмена говорят археологические находки завозных предметов.

Археологические памятники таштыкского типа (первые века до и после нашей эры), дают основание судить о следующем этапе культурного развития, относящегося к периоду господства железных изделий. В них ясно отражено наличие двух типов хозяйства: полуоседлого земледель­ческо-скотоводческого с разведением мелкого скота и кочевого ското­водческого. Инвентарь погребений кочевников содержит элементы той культуры, облик которой так подробно рисуется при изучении погре­бального инвентаря древних енисейских киргизов или «хягасов» китай­ских летописей. О племенном составе населения свидетельствуют китай­ские источники. Они упоминают народ киргиз, или хягас, обитавший на протяжении веков (по крайней мере с таштыкского времени) на верх­нем Енисее. Киргизы, по свидетельству китайской летописи, переме­шивались с диилинами. Рисуя облик жителей государства киргизов, ки­тайская летопись отмечает: «Жители вообще рослы, с рыжими волосами, с румяным лицом и голубыми глазами (черные волосы считались нехо­рошим признаком), с карими глазами почитались потомками Ли Лин» (китайского полководца).

Кроме китайских летописных известий, источником для суждения о внешности древних киргизов служат погребальные гипсовидные маски из Таштыкских погребений. Маски изображали лицо погребенного, ко­торому старались придать портретное сходство, и убедительно говорят о смешении динлинского и монголоидного элементов. Одни из них хорошо передают динлинский тип, как он описан китайцами, другие — монго­лоидный, третьи отразили смешение этих черт в одном облике.

В политическом отношении древнее население Минусинской котло­вины в таштыкское время находится в зависимости от хуннов, под власть которых они подпали еще в период тагарских памятников. Господство хуннов сменилось господством сянбийцев (II—IV в.), затем жужаней, власть которых в VI в. была свергнута алтайскими тюркоязычными племенами (тюркский каганат). Оказавшись на положении данников тюркских каганов, кочевые, полуоседлые и охотничьи племена Мину­синской котловины, довольно разнородные в этническом отношении, продолжали смешиваться между собой. К этому времени здесь особенно усиливается тюркский этнический элемент за счет североуйгурских племен, занимавших в это время бассейн Селенги и верховья Енисея. Северо­уйгурские и алтайские племена не только подчиняют себе, но и тюрки- зируют (по языку) племена северной части Саяно-Алтайского нагорья, говорившие на самодийских языках и на языке, родственном современ­ному енисейско-остяцкому или кетскому. Следы этого процесса высту­пают в особенностях диалектов современных хакасов и шорцев, сохра­нивших родство с языком древних алтайских тюрков и уйгуров.

В 745 г. киргизы становятся данниками уйгурских ханов (сменивших тюркских каганов), вступают в длительную борьбу с уйгурами, которая оканчивается к середине IX в. победой киргизов и установлением их господства в восточной части Центральной Азии. Глава киргизов-хяга- сов, носивший титул ажо, переносит свой центр на Селенгу, вступает в сношения с китайским императорским двором и распространяет свое господство на запад до степей современного Казахстана, а на юг — до Тибета. В это время киргизы устанавливают торговые связи с арабами, Тибетом, Китаем, карлуками. От арабов к ним привозили ткани. Выво­зили киргизы из своей страны много мускуса, мехов, а в Китай, к импера­торскому двору, — доброкачественное железное оружие, которым они лрежде платили дань тюркским каганам.

Китайская династийная летопись Тан-шу (618—907 гг.) сообщает сведения о быте и хозяйстве киргизов: «Меха собольи и рысьи составляют богатое одеяние. Ажо зимою носит соболью шапку, а летом шляпу с зо­лотым ободочком, с коническим верхом и загнутым низом. Прочие носят белые валяные шляпы. Вообще любят носить на поясе точило. Низшие одеваются в овчинное платье и ходят без шляп. Женщины носят платье из шерстяных и шелковых тканей. Зимой живут в избах, покрытых дре­весной корою. Питаются мясом и кобыльим молоком». Далее сообщаетсяI «Сеют просо, ячмень, пшеницу и гималайский ячмень. . . Муку мелют* ручными мельницами. Нет ни плодов древесных, ни овоща огородного. Лошади плотны и рослы. Имеют верблюдов, коров, овец; коровы наи­более многочисленны; у богатых земледельцев достигают нескольких тысяч». Киргизы продолжали развивать те же отрасли сельского хозяй­ства, к которым перешло население Минусинской котловины еще во вто­рой половине I тысячелетия до н. э. Скотоводство киргизов было паст­бищным. В течение круглого года скот перегоняли с пастбища на паст­бище в зависимости от наличия травы и воды. Перекочевки стали постоян­ными, появилось войлочное переносное жилище-кибитка.

Землю обрабатывали уже не ручными мотыгами, а деревянными со­хами с железными сошниками, требовавшими применения тягловой силы животного. Плужное земледелие распространялось и на засушливые районы, где пользовались оросительными сооружениями, следы которых сохранились до наших дней; это, как и остаток дорог, мощенных камнем,, свидетельствует о высоком уровне строительной техники киргизов. Часть- населения страны киргизов, обитавшая в горной тайге и по долинам боль­ших рек, занималась охотой и рыболовством, — об этом говорят архео­логические памятники и китайские летописные известия.

Видное место в производстве киргизов-хягасов занимали ремесла,, особенно кузнечное. Памятниками его являются заброшенные железные рудники, так называемые «чудские ямы», остатки сыродутных горнов,, скопления шлаков. Киргизские кузнецы славились уменьем делать же­лезное оружие, высокое качество их изделий весьма ценилось китай­ским императорским двором, куда они доставлялись. Из железа киргизы' ковали различные сельскохозяйственные орудия (сошники, серпы), пред­меты военного снаряжения и оружие (панцыри, пики, сабли и т. д.) и мно­гие другие предметы хозяйственного и бытового обихода. Киргизское ремесло не ограничивалось кузнечеством. Вырабатывали еще техникой ковки, чеканки и литья прекрасные серебряные и золотые блюда, кубки,, чаши и другие сосуды, украшения сбруи и т. д. Орнаментировка этих вещей, найденных в киргизских каменных курганах, поражает изяще­ством, смелостью композиции, разнообразием сюжетов, реалистичностью* трактовки, например охотничьих сцен и т. д. Киргизам известно было- и гончарное дело с применением гончарного круга.

Высоким достижением киргизской культуры было наличие письмен­ности. Китайская летопись сравнивает их письмо и язык с уйгурским. Здесь, несомненно, подразумевается тюркское руническое письмо, дошед­шее до нас в виде эпитафий на могильных камнях, особенно знатных киргизов (енисейские падписи), надписей на скалах, содержащих ценные сведения о быте и культуре киргизов, а также в виде кратких надписей на различных предметах быта (серебряных кувшинчиках, поясных бляшках), обнаруженных археологами в богатых киргизских погребе­ниях. Памятники древнетюркской рунической письменности найдены в рай­оне обитания потомков древних хягасов — енисейских киргизов XVII в., а именно: в верховьях Чулыма (реки Белый и Черный Июсы), в доли­нах рек Уйбата, Ташебы, Тубы, Ои, в Койбальской и Абанской степях и т. д. Всюду в этих местах, по крайней мере в VII—VIII вв., зву­чала тюркская речь и было распространено древнетюркское письмо. Киргизам был известен календарь двенадцатилетнего животного цикла, где каждый год обозначался именем животного (год зайца, год лошади и т. д.). Летопись сообщает о некоторых обычаях киргизов, например о  калыме и др.

По религии киргизы-хягасы были шаманистами. При жертвоприноше­нии духам просили об обеспечении пастбищ водой и травой. Умерших хоронили в курганах, причем богатых сжигали.

Среди киргизов существовало экономическое неравенство, отражав­шее далеко зашедшее разложение первобытно-общинного строя. Аристо­кратическая верхушка эксплуатировала своих соплеменников и покорен­ные племена и народы. Социально-экономическое неравенство ярко от­разилось в погребальном обряде. Простого киргиза хоронили с конем. С ним погребали также скромное оружие — саблю, железные стрелы, берестяные колчаны, тесло и принадлежности конского верхового снаря­жения, ножи. Украшения на одежде покойника и сбруе представляли собой простые медные и железные бляшки, застежки, пряжки и т. п. Погребальная пища состояла из мяса овцы или коровы; питье, видимо, молочные продукты, ставили в грубом глиняном сосуде ручной выделки.

В курганах богачей, киргизской аристократической верхушки под 'большими каменными насыпями с покойником погребали богатые и пыш­ные сбруйные и поясные наборы из золота и серебра, высокохудоже­ственные золотые и серебряные кубки и блюда и много других ценных предметов быта, свидетельствующих о роскошном образе жизни их вла­дельцев. Киргизская эксплуататорская верхушка собирала натураль­ную дань с подвластных им племен. Племена, обитавшие в горной тайге ’Саяно-Алтайского нагорья, платили дань пушниной (белками и собо­лями). Тяжелое положение данников усугублялось тем. что, как свиде­тельствует китайская летопись, киргизы ловили их и заставляли рабо­тать в своем хозяйстве. Среди киргизов были богатые хозяйства, вла­девшие стадами, насчитывавшими тысячи голов скота. Эти хозяйства были •основаны на принудительном труде данников. Точно так же, видимо, при помощи их рабского труда, были построены большие оросительные -сооружения и проложены дороги, мощенные камнем. Разумеется, экс­плуатация имела место и среди самих киргизов, где имущественное не­равенство зашло весьма далеко, однако выражалось в ранних, патриар­хально-феодальных формах, ибо родовые патриархальные обычаи в то время были очень живучи. Общественные отношения у киргизов прини­мали классовое содержание в форме рабства и патриархально-феодаль­ных отношений.

Господство киргизов было кратковременным. В начале X в. их по беждают кидане, династия которых находилась в Северном Китае. В 1207 г. киргизская правящая верхушка добровольно подчинила кир­гизов Чингис-хану и поднесла его сыну Джучию белых меринов и собо­лей в знак покорности. Однако в результате политики грабежа и наси­лий, проводимой монгольскими завоевателями, среди массы рядовых кир­гизов вспыхивали восстания, которые жестоко подавлялись. В период господства Чингис-хана в стране киргизов попрежнему сеяли пшеницу, добывали железо. В ней в большом количестве жили китайские ремес­ленники, которые занимались «тканьем шелковых материй, флера, парчи и цветных материй» (сообщение китайского монаха ЧанЧуня 1223 г.). Позднее, когда потомки Чингис-хана распространили свое господство и на Китай (юаньская династия, 1260—1368 гг.), китайские ремеслен­ники продолжали жить и работать в стране киргизов, особенно в царст­вование Хубилая (1259—1294 гг.). После смерти Хубилая за престол юаньской (монгольской) династии разгорается борьба между чингизи­дами. Страна киргизов втягивается в междоусобные войны, что еще больше ухудшает условия жизни большинства киргизов.

Под игом монгольских феодалов культура киргизов приходит в упадок. Развитое земледелие уступает место экстенсивному скотоводству, ис­чезает постепенно ремесло, утрачивается письменность. С падением мон­гольской династии и изгнанием восточных монголов из Китая (1368 г.) разгорается борьба между восточными и западными монголами, в ре­зультате которой наступает кратковременное господство западных мон­голов, или ойратов (середина XV в.). Но после смерти ойратского хана Эсеня (1453 г.) западные монголы теряют господствующее положение. Междоусобицы и связанный с ними процесс политического дробления приводят к образованию в конце XVI в. кратковременного государства под главенством Алтын-ханов. Территория его находилась к западу от верховьев р. Селенги и оз. Косогола до верховьев Иртыша, с центром у оз. Убса-Нур. Политическое влияние государства Алтын-ханов распро­странялось на Минусинскую котловину, т. е. на енисейских киргизов и частично (после падения Сибирского ханства) на телеутов, коче­вавших в междуречье Иртыша и Оби.

В начале XVII в. на Енисее появляются русские. Енисейские киргизы в то время были численно небольшой группой. В документе 1616 г. го­ворится, что «киргизов самих человек с 300, а черных людей ясачных мужиков, а по киргизски киштымов, с 1000 человек». По данным Н. Спафария, проезжавшего через Сибирь в 1675 г., киргизов: «человек с 1000, толко гораздо вОисты, и язык и вера их татарская».

В первой половине XVII в. кочевья киргизов были разбросаны по об­ширной территории бассейна верхнего течения Чулыма, включая его истоки Белый и Черный Июсы. Когда в 1621 г. строили Мелецкий острог, то это место считалось «впереди Киргизской земли». Ставка киргизских князей была на Белом Июсе, где у них находился «каменный городок». Во 2-й половине XVII в. границы кочевий киргизов сместились по Енисею на юг, вплоть до Саянского хребта.

Киргизы были типичными скотоводами-степняками, разводившими лошадей, овец, крупный рогатый скот и верблюдов. Жили в войлочных переносных юртах. Они утратили древнетюркскую письменность, и при сношениях с русскими их князья пользовались калмыцким письмом. Жили они патриархально-феодальным строем. Во главе всех киргизов стоял князь, которому подчинялись другие. Киргизские князья жестока эксплуатировали своих данников-киштымов. По сообщению русских послов, ездивших в 1616 г. к Алтын-хану через киргизскую землю, «у них Немек князь и начальной, и та киргизская земля вся ныне ево, а наперед того была отца ево, да под ним Немеком 2 князка Номча до Кора». В 40-х годах XVI в. «лутчим» и старшим князем стал Кочебай, а в 50-х годах Ишей, а после него Иренак или Еренак. Основными улусами енисейских киргизов в XVII в. были: Езерский и Алтысарский. Во 2-й половине XVII в. к ним присоединился еще Алтырский улус, который иногда в русских документах именуется «верхними киргизами». Ставка алтырских князей находилась на Нине, притоке Уйбата. Алтырские князья считали своими киштымами кизылов, басагаров, ачинцев, аргунов, шустов, камларов и др., обитавших в бассейне Чулыма, а также аринов, ястыицев, тинцев и качипцев, живших близ Красноярска. Киштымами у них были сагайцы, бельтиры, часть саян и тубинцев, а также шорцы. Обычно к киргизским улусам принято относить еще Тубинский улус. Но тубинцы не были кир­гизами, они в своей основе состояли из самодийскоязычных племен и родов, и князья их лишь находились в коалиции с киргизскими князьями про­тив русских, причем роднились с киргизами через брачные связи. Киш­тымами тубинцев были котты, асаны, маторы, койбалы и т. д.

С появлением русских на Енисее началось постепенное включение в состав русского государства различных мелких родоплеменных групп, зависимых от Алтын-хана и от енисейских киргизов.

Политическая обстановка для этого была благоприятной. Крупные западномонгольские феодалы, Алтын-хан и киргизские князья, взаимно враждовали и воевали друг против друга. Различные перечисленные выше племена, роды и территориальные группы подвластного киргиз­ским феодалам населения то и дело подвергались насилиям и гра­бежам враждующих сторон. Многоданничество этого населения было наиболее тяжелой формой их ограбления и разорения. Вероятно, по­этому русским казакам, проникшим в бассейн Енисея, так легко и быстро удавалось получать признание подданства русскому государству (с обязательством вносить ясак) со стороны упомянутых выше племен и групп. Переход под покровительство русского государства избав­лял их прежде всего от многоданничества, сопровождавшегося гра­бежами и насилиями, сулил возможность спокойных хозяйственных занятий. Заинтересованы были мелкие племена и роды также и в раз­витии обмена с русским населением, в сбыте скота и пушнины и в приобре­тении различных русских товаров. В 1608 г. дали согласие стать под­данными русского государства и платить ясак арины, жившие вниз по Енисею от устья р. Качи до порога. Местообитание их русские служи­лые люди называли Тюлькиной землицей, по имени аринского князьца Тюльки. В 1609 г. такое же согласие добровольно дали маторы, тубинцы и джесары (ястынцы), а в 1620 г. сагайцы. Однако на протяжении всего XVII в. некоторые бывшие киргизские и монгольские киштымы, со­гласившиеся на признание русского подданства, именуются в документах «немирными», ибо они часто «отлагались» от ясака. Причиной этого были частично притеснения со стороны царских воевод и их помощников, но в большей степени принуждение или подстрекательство со стороны кир­гизских, монгольских и джунгарских феодалов, боровшихся с русскими за монопольную эксплуатацию своих киштымов. Русские казаки закла­дывают целый ряд острогов, в том числе Красноярский (1628 г.), Кан­ский (1629 г.), Ачинский (1641 г.). Русские города и поселения в течение XVII в. непрерывно подвергаются нападению и разграблению со сто­роны киргизских и джунгарских феодалов, которые действовали круп­ными отрядами; в состав их иногда принудительно включались и их киш­тымы. Такое положение длилось до начала XVIII в., когда в 1703 г. боль­шая часть киргизов была уведена джунгарскими зайсанами в Джунга­рию, где их поселили по рекам Или и Таласу. На Енисее наступает успо­коение, и русские окончательно осваивают Минусинскую котловину. В 1707 г. закладывается Абаканский острог, а в 1709 г. — Саянский. Джун­гарский контайши еще и после этого продолжал считать саяно-алтай- ские племена своими данниками и посылал к ним сборщиков. Оконча­тельно ликвидируется многоданничество саяно-алтайских племен только с падением Джунгарии в половине XVIII в.

Несмотря на то что включение Минусинской котловины в русское государство сделало населяющие ее племена объектом колониальной политики царизма, оно в то же время сыграло положительную роль в их истории, ибо не только избавило их от жестокой эксплуатации и гнета различных азиатских феодалов, ликвидировало многоданничество, укре­пило и развило экономику, но еще поставило их бок о бок со значительно более высоким по культуре русским народом, тесное общение с которым содействовало повышению уровня культуры этих племен.

Ближайшими историческими предками современных хакасов были упомянутые киргизские кыштымы XVII в., т. е. различные тюрко-, само- дийско- и кетоязычные племена и территориальные группы (перечислен­ные выше в составе киргизских улусов) вместе с оставшейся небольшой частью енисейских киргизов (потомков средневековых киргизов). В XVII в. территория, населенная ими, входила в состав Красноярского уезда, образуя следующие «землицы»: Аринскую, Качинскую, Ярин- скую, Камасинскую, Канскую, Братскую (под Удинским острогом), Тубинскую, Саянскую, Кайсотскую (окрестности оз. Косогол). Кето- язычная группа, самая большая по численности, состояла из аринов, коттов, асанов, тинцев, кайдинцев, яринцев, байкотовцев, и др., кото­рые входили в Аринскую, Яринскую, Канскую, Тубинскую и Удин- скую землицы. Второй по численности (не считая собственно киргизов) в Красноярском уезде была тюркоязычная группа, население которой жило в Качинской, Яринской, Камасинской, Саянской, Кайсотской и Удинской землицах. Большинство тюркоязычного населения (предков современных хакасов), жившего в бассейне Чулыма и Белого и Черного Июсов, входило в различные землицы и волости Томского и Кузнец­кого уездов (ачи, камлары, басагары, кизылы, сагаи, бельтиры). Сле­дующей по численности была самодийскоязычная группа, расселен­ная в Камасинской, Тубинской и Удинской землицах. Сюда относятся маторы, тубинцы, камасинцы, конные кашинцы и др. Разнородные по своему этническому происхождению хакасы уже в первой половине

XVIII в. в отношении языка были в основном тюркизированы. Однако отдельные лица помнили частично свой прежний (кетский или само­дийский) язык еще в первой половине XIX в.

В XVIII в. управление хакасами было разделено между воеводскими канцеляриями городов Красноярска и Кузнецка. Подчинявшиеся красно­ярскому воеводе хакасы делились в административном отношении на зем­лицы: Качинскую, Койбальскую, Яринскую, Кайдинскую, а кузнецкому воеводе — на волости Сагайскую, Бельтирскую, Камашинскую и Удинскую. Во главе землиц и волостей стояли башлыки или князьцы. Землицы подразделялись на улусы или аймаки, возглавлявшиеся князьцами, кото­рые выбирались бессрочно и даже передавали свое звание по наследству. У князьцов были помощники — ясаулы, которые собирали ясак и несли мелкие полицейские обязанности. Князьцы чинили суд, в котором при­нимали участие также и «лутчие люди», т. е. наиболее влиятельные богатые родовичи.

С введением «Устава об инородцах» 1822 г. хакасы вошли в состав Ени­сейской губернии (Ачинский и Минусинский уезды). У них были обра­зованы степные думы: в Ачинском уезде Кызыльская, в Минусинском — Дума соединенных разнородных племен, или Сагайская (позже Аскыз- ская), Качинская и Койбальская. Дума осуществляла административное управление и состояла из определенных административных родов или улусов С 1858 г. была упразднена Койбальская дума и население ее на правах административного рода было приписано к Думе соединен­ных разнородных племен.

Позднее эти думы (80-е годы XIX в.) стали именоваться инородческими управами: Кызыльской, Абаканской (Качинской), Сагайской, или Ас- кызской. В 1913 г. после землеустройства инородческие управы или ве­домства были преобразованы в волости — Кызыльскую, Усть-Абакан- скую, Аскызскую.

Общего самоназвания хакасы до революции не имели. Обычно они именовали себя по названию сеока — рода. Однако в некоторых думах сознание общности населения уже сложилось настолько, что отразилось в общем самоназвании. Таковы наименования «качинцы», «кизыльцы» и «койбалы». В Аскызской, или Сагайской, думе в особую родственную группу выделили себя бельтиры. Сагайцами сами себя именовали только те, которые принадлежали к роду Сагай, остальные называли себя по сеоку. Общее для всех наименование «хакасы» возникло лишь после Октябрьской революции и отразило попытку хакасской интеллигенции подчеркнуть связь современных хакасов по происхождению с древним населением Минусинской котловины — хягасами китайских летописей.

В рамках административного деления, установившегося после ре­формы 1822 г., среди перечисленных групп хакасов создавалась посте­пенно некоторая общность культуры и быта, но вырабатывались также и своеобразные специфические черты, отличающие эти группы друг от друга. В старой научной литературе они безоговорочно и неправильно выдавались за племенные особенности, и таким путем было создано неверное представление о пяти хакасских «племенах» — качинцах, ки- зыльцах, сагайцах, койбалах и бельтирах. В действительности же большинство из них не являлось племенами в подлинном смысле этого слова, так как сложились они не в результате естественного раз­вития и роста кровнородственных связей, а путем чисто историческим, т. е. в результате дробления и смешения родоплеменных групп, со­вершенно различных по своему происхождению и языку. Таково, на­пример, происхождение сагайцев и койбалов, представлявших собой конгломерат из осколков различных племен и родов, резко различных по этническому происхождению и языку, в котором победу одерживал тот или иной тюркский язык. Мы дадим здесь краткую этногра­фическую характеристику этих сложных по своему этническому составу территориально-административных групп.