Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Социальный строй алтайцев
Этнография - Народы Сибири

Социальный строй алтайцев

В административном отношении южные алтайцы делились на 7 дючин, во главе которых стояли зайсаны с помощниками (демичи), при которых находились для ведения канцелярских дел писарь и сборщики налогов или податей. У северных алтайцев административной единицей были во­лости, возглавляемые зайсаном (тубалары, кумандинцы) или башлыком. Дючины южных алтайцев не являлись территориальными единицами, а состояли из того или иного количества родов (сеоков), приписанных к определенному зайсану независимо от того, где проживал представитель рода. Власть зайсана формально ограничивалась сбором налогов и раз­бором бытовых дел. Он был подчинен полицейскому исправнику, имев­шему резиденцию в г. Бийске, и его помощнику — отдельному алтай­скому заседателю, жившему в с. Улале, в горах Алтая. Практически власть зайсана была неограниченной.

Наиболее тяжелой формой проявления политики царизма являлся грабеж земли у алтайцев. Царскими указами от 1747 и 1882 гг. земли ал­тайцев объявлялись принадлежащими Кабинету его величества. «Устав об инородцах», изданный в 1822 г., в статье 28 утверждал за кочевниками право владения (но не право собственности) на земли, фактически ими занятые. Обширные земельные захваты производились Алтайской духов­ной миссией. Колонизация усилилась с изданием «Правил 1879 г.», разре­шивших русскому населению селиться среди алтайских стойбищ. Цар­ское правительство стремилось заселить Алтай кулацкими хозяйствами, которые располагались на хуторах-заимках.

В 1899 г. был опубликован закон о землеустройстве. Алтайцы должны были получить 18-десятинный надел на душу. Согласно этому закону, «освобождалось», по подсчету царских чиновников, свыше 6 млн десятин земли, которая была использована царским Кабинетом для сдачи в аренду. Закон о землеустройстве весьма тяжело отражался на жизнен­ных интересах алтайских скотоводов, экстенсивный характер хозяйства которых требовал значительных пространств для пастбищ. Мизерный надел повлек за собой необходимость для трудящихся алтайцев допол­нительно арендовать землю. Кроме того, закон этот по существу лишал трудящихся алтайцев тех незначительных льгот, которыми они все же пользовались от царского правительства как «инородцы», так как уравнивал их с русскими крестьянами, коренным образом ломая обычный образ жизни алтайцев. В перспективе было отбывание солдат­чины, крещение, руссификация, утрата родного языка и национальных черт.

Жестокая экономическая эксплуатация алтайцев царизмом дополня­лась не менее жестоким национальным их угнетением.

Для общественных отношений алтайцев было характерно достаточно четкое классовое расслоение. Господствующим классом являлись зайсаны и баи, составлявшие небольшую по численности верхушку. Большая часть трудящихся алтайцев, ведущих самостоятельное скотоводческое хозяйство, подвергалась эксплуатации со стороны этой верхушки. Значительное ко­личество алтайцев вовсе не имело собственного хозяйства, а жило у зайса­нов и баев на положении домашних рабов (кулы) или закабаленных работ­ников (айбачи и др.). С тех пор как земли Алтая были объявлены собствен­ностью царского Кабинета (царские указы 1747 и 1822 гг.), в земельных отношениях у алтайцев произошли некоторые изменения. Юридически зайсаны теперь не являлись феодальными собственниками тех или иных пастбищ и кочевий. Однако фактически они продолжали владеть лучшими и большими земельными угодьями. Такое положение облегчалось для зай­санов тем, что, согласно Уставу об инородцах 1822 г., земли Алтая пере­давались во владение алтайским здйсанам, хотя землепользование на этих землях объявлялось общинным.

Зайсаны, согласно царским указам, не могли продавать или сдавать единолично эти земли, тем не менее практически они были распорядите­лями пастбищ и кочевий и даже сдавали их в аренду русским кре­стьянам от имени того или иного «общества» алтайцев.

Новым в характере земельных отношений у алтайцев являлось то, что зайсаны уже не были монопольными собственниками паст­бищ и кочевий Горного Алтая. Переданные во владение алтайцам земли стали теперь концентрироваться не только в руках старинных и сословных собственников-зайсанов, но и у баев, вышедших из среды рядовых кочевников. Они также, как и зайсаны захватывали лучшие пастбища и кочевья в свое единоличное владение. Вследствие этого боль­шая и лучшая часть пастбищ и сенокосов Алтая была сосредоточена в руках богачей-скотоводов, из которых отдельные имели стада числен­ностью до 10—25 тыс. голов (Аргымай и Манжи Кульджины, Пашка. Ярой и др.). Захваченные земли зайсаны и баи передавали своим детям по наследству.

На десятки километров тянулись изгороди, огораживающие летние и зимние пастбища и покосы баев. Трудящийся скотовод не мог пустить свой скот в эти огороженные места. Байские загородки, вызывавшие законную ненависть народа, сломала только советская власть.

Общинное землепользование, провозглашенное официально, было весьма удобной формой для захвата сенокосов, пастбищ и кочевий зай- санами и баями. Рядовые алтайцы-скотоводы жили небольшими аилами, и пользование пастбищами и кочевьями, а также покосными угодьями, не захваченными зайсанами и баями, было у них общинным. Поэтому можно утверждать, что у алтайцев в описанных исторических условиях была распространена аульная, или аильная, кочевая или полукочевая община, экономическое содержание которой весьма близко подходит к сельской или соседской общине. Характерной особенностью аильной общины у алтайцев было сочетание частной собственности на скот с об­щинным землепользованием на кабинетской земле, распространившимся на пастбища, кочевья и сенокосные угодья. Состав аильной общины у алтайцев не отличался постоянством. Алтайские аилы (урочища) не были связацы с определенной территорией и нередко то появлялись, то исче­зали в той или другой долине.

Наряду с баями и зайсанами, имевшими стада в тысячи и десятки тысяч голов скота, были хозяйства, в которых скота или вовсе не было или было незначительное количество.

Это экономическое неравенство при хозяйстве, основанном на коче­вом и полукочевом скотоводстве, порождало и своеобразные формы эксплуатации. При господстве натурального хозяйства и низкой технике, когда еще не получили широкого распространения сенокосно-уборочные машины, не было крупных маслодельных, сыроваренных и других заводов для переработки продукции скотоводческого хозяйства, баи не могли использовать всех возможностей, которые заключены в большом ското­водческом хозяйстве. Обладая, например, стадом в несколько сотен коров, бай не использовал и десятой части молока, которое ежедневно да­вало такое стадо, ибо сохранить и переработать такое количество молока домашним способом не было никакой возможности. Кроме того, чтобы обеспечить такое большое стадо пастухами, доярками и т. п., нужно было держать много наемных работников, оплачивать и кормить которых при натуральном хозяйстве явно было невыгодно. Поэтому баи предпо­читали раздавать большую часть своего скота на выпас беднякам и мало­мощным хозяевам на кабальных условиях. Этим и объясняется существо­вание у алтайцев особой широко распространенной формы эксплуатации, известной под названием полыги (буквально «помощь»). Особенно широко баи раздавали в полыш дойных коров. Корову бай давал бедняку «бес­платно» на год и больше. Бедняк, получивший корову в полыш, за право пользования молоком был обязан кормить корову в течение круглого года, проследить, чтобы у нее был приплод, сохранить приплод и воз­вратить его баю при требовании. Кроме того, бедняк еще был обязан за оказанную «помощь» отработать в хозяйстве бая: косить и убирать сено, заготовлять дрова и т. п. Таким образом, бай через полыш имел бесплат­ных пастухов и работников.

В полыш давались также лошади и овцы, причем иногда бай давал овец бедноте на выпас только за пользование кизяком (пометом), употреб­ляющимся для топлива (Кош-Агачский аймак). Кроме полыша, были распространены и другие формы отработок. Приписка алтайцев к опреде­ленным зайсанам без права перехода от одного зайсана к другому, прикрепление алтайцев к царской, кабинетской земле, ясак и подать, кото- рые они платили в царскую казну, являлись главными формами внеэко­номического принуждения. Зайсан, например, мог распоряжаться иму­ществом и трудом своих приписных по своему усмотрению. Он судил их, налагал на них штрафы, порол розгами, заставлял работать на себя и т. д. Некоторая категория работников находилась в неполной собственности зайсанов и баев. Эти работники в одних районах Алтая носили название кул, т. е. раб (Онгудайский и Усть-Канский аймаки), в других — айбачи (Кош-Агачский и Улаганский аймаки). Баи и зайсаны имели кулов и айбачи по нескольку десятков семей. Кула или айбачи бай или зайсан не мог убить, но он мог его дать (и давал) в приданое своей дочери или в калым при женитьбе сына.

Таким образом, наиболее распространенной формой производствен­ных отношений у алтайцев, выступавших как отношения господства и подчинения, являлись патриархально-феодальные отношения, т. е. такие феодальные отношения, которые еще не высвободились из патриархаль­ных, родовых уз. Пережитки первобытно-общинных, родовых отношений еще играли в жизни алтайцев большую роль. Они сказывались и в области организации производства. Особенно это относится к районам северного

Алтая, где главной отраслью хозяйства являлась охота на зверя. Здесь еще местами сохранялись пережитки общей родовой собственности на охотничью территорию. Члены одного и того же сеока промышляли зверя по долине определенной речки, территорию которой они считали своей родовой и прогоняли с нее чужеродцев. Родовыми пережитками, как мы видели, искусно пользовались и поддерживали их зайсаны и баи.

Общественные отношения у алтайцев во многом определялись коло­ниальной политикой царизма, основанной на политическом, экономи­ческом и национальном угнетении трудящихся алтайцев. Царское пра­вительство обременяло алтайцев налогами и повинностями, захватывало у них земли, официально именуя это землеустройством, проводило насиль­ственную христианизацию и руссификацию.

Трудящийся алтаец платил и выполнял ежегодно 12 различных нало­гов и повинностей, которые тяжело отражались на его материальном поло­жении. Тяжесть различных податей и повинностей увеличивалась в не­сколько раз вследствие бесконтрольности сбора их царскими чиновни­ками и зайсанами. Зайсаны и их помощники (демичи) были освобождены от налогов, а бай при уравнительной системе раскладки податей подушно платил столько же, сколько любой бедняк. Особенно наживались царские чиновники и зайсаны на операциях сбора ясака, вносимого пушниной: они искусственно браковали и присваивали себе лучшие дорогие меха. Не менее разоряла трудовое население и торгово-ростовщическая эксплуа­тация. Ею занимались, кроме русских и алтайских торговцев-профес- сионалов, также и царские чиновники.

Семейные отношения характеризовались патриархально-родовыми пережитками. Алтайцы, принадлежавшие к одному сеоку (роду), назы­вали друг друга карындаги (буквально «единоутробный). При заключе­нии брака соблюдалась экзогамия (запрет браков между членами одного рода). Сохранялись пережитки матриархата, например авункулат (ряд обычаев, отражающих выдающуюся роль и значение в жизни алтайцев дяди по матери). Классификационная система родства у алтайцев отражала семейно-брачные отношения, существовавшие в прошлом. Алтайцы одним термином обозначали ряд родственников или свойствен­ников. Родственники именуются различно по линии отца и по линии ма­тери (например, дядя по матери — таай, а по отцу — абагай). Терми­нология отражает слияние родства прямой и боковой линии. Например, термином ака называли младших братьев отца и своих старших братьев родных, двоюродных и более отдаленных степеней родства по отцовской линии. В ряде случаев для обозначения родства и свойства употребля­лись одни и те же термины. К моменту Великой Октябрьской социалисти­ческой революции господствующей у алтайцев являлась моногамная семья. Браки заключались путем предварительного сватовства, но прак­тиковались и браки путем умыкания (похищения) невесты. Женитьба сопровождалась уплатой калыма родителям или братьям невесты. Жен­щина занимала подчиненное место в семье, она находилась в полной зависимости от мужа и его родственников. Еще тяжелее было обществен­ное положение женщины, характеризовавшееся полным бесправием.

Наряду с патриархально-феодальными отношениями у алтайцев име­лись и зародыши капиталистических отношений. По данным 1897 г., 14% алтайцев продавали свой труд в чужие хозяйства. Среди алтайцев появилась категория наемных рабочих, сельских батраков. Такими пред­ставителями сельскохозяйственных пролетариев у алтайцев были пастухи (малчы), поденщики (кунъиги), ямщики, ходившие с извозом на лошадях предпринимателя, батраки (ялчы, йокту-кижи и т. п.). Об упадке хозяй­ства бедняков-скотоводов свидетельствует то, что многие из них отда­вали в аренду предпринимателям свой последний скот за деньги, не бу­дучи в состоянии его прокормить, а сами, «освободившись» от своего хозяйства, шли в батраки иногда только за питание и одежду. В на­чале XX в. ряд байских хозяйств развивается на основе товарных отношений. Баи заводили торговлю скотом, кожей, волосом, пушниной, орехами и т. п. Бай Аргымай Кульджин разводил рысистых лошадей. Он посетил Англию и Германию с целью изучения коневодства, неодно­кратно ездил в Петербург; этот яге бай построил маслобойный завод и имел несколько сот человек наемных рабочих. Манжи Кульджин стал разводить орловских рысаков, завел маслобойку и шерстобойку, заготов­лял много сена при помощи машин, обслуживаемых наемными рабочими. Известные баи Тобоковы построили несколько маслодельных заводов и т. д.

Освобождавшаяся в процессе разорения мелких производителей рабо­чая сила не поглощалась целиком товаризировавшимся байским хозяй­ством при существовавших размерах производства и еще отсталой технике хозяйства. Избыток рабочей силы создавал дешевизну рабочих рук, что способствовало образованию полукрепостнических форм эксплуата­ции. Батраки работали на бая всей семьей, получая за свой труд скуд­ную пищу и обноски байской одежды. Такое положение создавало благо­приятную почву для ограбления трудящихся баями и русскими кулаками.

Возникающие у алтайцев капиталистические отношения, перепле­таясь с докапиталистическими, выступали в весьма примитивной и по­этому еще более тягостной для производителя-алтайца форме. Такому переплетению различных форм общественных отношений способствовали также царившее здесь дикость и патриархальщина.