Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Средства передвижения и поселения якутов
Этнография - Народы Сибири

Средства передвижения и поселения якутов

Старые якутские средства передвижения были приспособлены к условиям труднопроходимой таиги. Колесного экипажа якуты до прихода рус­ских не знали, и до самого последнего времени в наиболее глухих местах люди никогда не видели колеса. Сани же и санная упряжка якутам были известны; в центральных районах якутские сани имели почти одинаковую форму с русскими дровнями, а в северных — это были прямокопыльные оленьи нарты.

В старину у якутов была своя особая форма саней (силис сыарга)\ полозья их были не гнутые, а выделывались из дерева с корневищем и имели естественную кривизну. Якутские сани упоминаются еще в до­кументах XVII в. как средство перевозки. Самая примитивная форма упряжки состояла в лямке, пристегиваемой к седлу верховой лошади. В отдельных случаях вместо лямки таким же способом употребляли и оглобли. Чаще, чем лошадей, в сани запрягали быков. Быка впрягали в оглобли с ярмом; ярмо у якутов (бурдалдъы или буулада и суурдэр) двухсоставное, сильно отличающееся от русского или украинского воловь­его ярма, также как и сани, видимо, имело самобытное происхождение. На санях якуты ездили, а иногда и сейчас ездят не только зимой, но и летом. Более характерным якутским способом передвижения являлись езда верхом и перевозка грузов вьюком. Здесь употреблялись и лошади. Вьюч­ное якутское седло, основой которого служили две скрепленные вместе под углом деревянные дощечки, по форме, сходной с употребляющимися у южносибирских скотоводов. То же отчасти следует сказать и о верховом седле, но у якутов оно выше, шире и массивней, чем у названных наро­дов. Остов седла изготовлялся из дерева, высокая и широкая лука обычно обивалась спереди чеканной серебряной пластинкой с кованым крюком посередине для повода; обкладывалась серебром и более низкая спинка. Впрочем, украшения из серебра характерны для более позднего вре­мени — старинные седла (из раскопок) не украшены серебром. Остов седла покрыт подушкой. Под седло на бока и на круп лошади клались богато орнаментированные суконные и кожаные потники и подседель­ники, по бокам спускались тебеньки; стремена обычно металлические, однако употреблялись и деревянные из гибкой узкой пластины, согну­той кольцом.

К числу сухопутных средств передвижения относятся и лыжи, под­бивающиеся снизу обычно конским, а не оленьим камусом. Лодки у якутов не отличаются от тунгусских. Это — ветка (тыы), сделанная из бересты или плоскодонная, сшитая из досок. Более круп­ные суда — карбаз—парусные, повидимому, заимствованы от русских.

Поселения

Поселки якутов до последнего времени распо лагались очень разбросанно. Преобладающий тип населенного пункта (ыал) — это 1 или 2-3 рядом стоящие юрты; в 70% населенных пунктов Якутии было меньше чем по 20 человек населения (по данным переписи 1926 г.). Но это имело место по преимуществу на зимниках (кыстык). Летники (сайылык) бывали и более крупные: по 5—10 и более юрт вместе. Такой разбросанный характер расселения зависел прежде всего от характера местности и типа хозяйства, от стремления использовать отдельные аласы и речные долины, вкрап­ленные среди тайги.

Господствующий тип якутского жилища (дъиэ) представляет собой юрту или балаган. Это — постройка квадратного плана из стоячих, слегка наклонных внутрь бревен с очень пологой двускатной бревенча­той же крышей, общим видом напоминающая усеченную 4-гранную пи- рамиду. Остов юрты составляли 4 толстых вертикальных угловых столба, вкапываемых в землю, и положенная на верхние концы их горизонталь­ная рама из 4 балок. В большинстве юрт, помимо 4 угловых столбов, име­лись еще 2, 4 или 8 добавочных, подпирающих балки рам посередине стен. 4 стороны юрты обращены обычно к четырем странам света, восточная из них имела вход и считалась передней. Параллельно этой последней, посередине рамы от южной к северной стороне клалась толстая балка-ма­тица или две потоньше рядом. На матицу опирались концы тонких бреве- шек, другие концы которых ложились на восточную и западную балки рамы и образовывали сплошную бревенчатую полого-двускатную крышу юрты. Стены делались из стоячих тонких бревен или жердей, одним кон­цом поставленных на землю, а другим опиравшихся на верхнюю раму юрты, вплотную друг к другу. В южной и западной стенах прорубались маленькие прямоугольные окна, в них вставлялись рамы, которые раньше затягивались летом слюдой, иногда белой тканью, пузырем, кусочками стекла (последние врезывались в оправу из бересты); зимой в окна встав­лялись льдины. В восточной стене устраивался вход с одностворчатой слегка наклонной, как и стены, дверью из досок, обтянутой коровьей кожей или шкурой. Крыша поверх бревенчатого наката устилалась ко­рьем и посыпалась землей; стены снаружи обмазывались глиной, смешан­ной с коровьим навозом, причем обмазка повторялась часто, иногда ежегодно осенью. Снаружи вокруг стен шла невысокая земляная насыпь, укрепленная иногда дощатым заборчиком (центральная Якутия). Пол обычно был земляной, но у богатых под русским влиянием вошли в упо­требление дощатые полы. Размеры юрты колебались от 5 х5 до 10 хЮ м, высота не на много превышала человеческий рост.

Непременной принадлежностью каждой юрты был камелек и нары вдоль стен, а также несложная и однообразная утварь. Камелек (оЬох) устраивался обычно справа от входа, близко к северо-восточному углу юрты. * Он представлял собой невысокую (около 25 см) прямоугольную площадку из глины в бревенчатой раме; над этой площадкой строилась цилиндрическая, слегка наклоненная назад труба из жердей, обмазанная внутри толстым слоем глины; нижняя часть трубы была открыта спереди, представляя собой как бы устье печи, верхняя же часть проходила сквозь крышу, оставаясь почти всегда открытой (ее затыкали обычно чем-нибудь сверху только на ночь); зимой в камельке постоянно горел огонь, согре­вая и освещая юрту. Камелек хорошо вентилировал воздух в юрте и да­вал много тепла, но лишь пока топился, и поэтому брал очень много топ­лива.

Дощатые нары (орон), служившие для спанья и сиденья, тянулись вдоль всех стен, заполняя глубину между вертикальными столбами и ни­зом наклонной стены. Нары делились на части, имевшие каждая свое название и назначение. Самой почетной считалась нара, идущая по левой от входа южной стене, от середины ее до угла, противоположного камельку, так называемая билларак; несколько менее почетной считалась смежная нара, идущая от этого угла по западной стене, — бастын унга орон (пра­вая передняя нара); эти два орона составляли красный, почетный угол. Правее находилось хозяйское место (кэтэдэриин). Другие нары по левую сторону юрты предназначались для мужской молодежи, для работников, для непочетных гостей-мужчин; по правую сторону (к камельку) «была женская половина юрты, где размещались свои и посторонние женщины.

Передвижная обстановка юрты состояла из небольшого круглого или прямоугольного деревянного стола (остуол) в красном углу и несколь­ких стульев (олох-мас) характерной формы, в виде пустого куба с реб­рами из гибких, согнутых под прямым углом палок с сиденьем из тонкой дощечки; в состав обстановки входили и разные сундуки (дощатые и об­тянутые кожей), ящики, хозяйственная утварь и пр.; количество и ка­чество всего этого зависело от степени зажиточности хозяев.

К юрте с северной стороны пристраивался обычно хотон — хлев для скота, такой же конструкции, как сама юрта, зачастую под общей крышей с нею, а иногда отделенный от жилого помещения лишь тонкой доща­той перегородкой. Из юрты в хотон вела дверь, приходившаяся позади камелька. Пристройка хотона с северной стороны была рассчитана на некоторую экономию тепла, но тесное соседство зимующего скота, ко­нечно, увеличивало грязь и ухудшало воздух в юрте, где и без того было душно и грязно.

Перед входом в юрту снаружи устраивался, особенно у богатых, небольшой навес, как бы в виде крыльца, иногда даже сеней (чаампы, куулэ).

Юрта представляла собой старинное зимнее жилище якутов; упоми­нания о ней встречаются уже в документах XVII в. В XIX в. юрта стала и наиболее обычным летним жилищем. Юрты на летниках строились так же, как и зимние, с небольшими отличиями (легкая кожаная дверь на раме и т. п.) и без хотона. Взамен последнего неподалеку от юрты строился летний хлев для телят {шитик), а также навесы для скота, плетеные выгоны для жеребят и др.

Однако в древности летнее жилище у якутов было иного типа: это так называемая у раса, или урака (к концу XIX в. почти исчезнувшая). У раса представляла собой коническую постройку из жердей, покрытых берестой, довольно вместительную (4—6 м в диаметре). От кочевого конического берестяного чума таежных народов якутская ураса отличалась более солидной постройкой: она имела квадратную верхнюю раму из брусьев, укрепленную у верхнего конца четырех жердей, служащих основанием у расы; береста сшивалась из кусков полосами в 2 слоя, плотно и красиво; внутри вдоль стен устраивались нары, почти как в юрте; отапливалась ураса открытым глинобитным возвышенным очагом. На севере подобное жилище (сохранявшееся гораздо дольше) кроется вместо бересты или поверх нее дерном; жерди остова там стоят чаще, вплотную друг к другу. Такая земляная ураса, или калыман (холуман), представляет собой уже как бы переходную форму от конического чума к якутской бревенчатой юрте.

Встречался у якутов еще один тип построек (в качестве жилища или хлева для скота): 6—8-угольная юрта-сруб с пирамидальной крышей, тождественная с известными бурятскими и хакасскими постройками. Такие юрты наблюдались, например, в районах около устья Вилюя, в Ме- гинском и Борогонском улусах, а также и в Колымском округе. Подоб­ные постройки известны с XVIII в.

В течение XIX в. у якутов, особенно у зажиточных, постепенно стал входить в употребление русский тип построек — изба-сруб. В начале

XIX  в. таких домов было уже много, особенно в ближайших к городу улусах. Часто встречались смешанные формы: изба, пристроенная к юрте, изба с якутским камельком и т. д.

Жилые и хозяйственные постройки семьи и окружающее их простран­ство составляли усадьбу, обнесенную сплошной изгородью из гори­зонтальных жердей без ворот (для въезда жерди в одном месте вытаски­вают из подставок, а пешеходы просто перешагивают через них). Внутри усадьбы стояли столбы — коновязи, искусно украшенные резьбой. На летниках усадьбы часто стояли близко одна к другой.

Говоря о постройках, необходимо упомянуть еще о том, что в старину якуты умели делать укрепления — острожки, как они называются в рус­ских текстах XVII в. Например в 1636—1637 гг., во время похода про­тив кангаласцев, русские казаки нашли, что у них «сделаны острожки крепкие, в 2 стены, насыпаны хрящем и кругом снегом и водою улито»; только после 2-дневного штурма казакам удалось взять одно из таких укреплений. В 1642 г. русские тоже с трудом взяли одну якутскую кре­постцу: «срублен. . . был тот острог в 2 стены, промеж стен сыпана земля и башни рублены». В более позднее время эти укрепления исчезли и по­дробнее никем не описаны. Но еще в XIX в. местами встречались особые башни-амбары, принадлежавшие тойонам.  Национальный костюм у якутов к началу XX в.сохранился только отчасти, будучи вытеснен рус­ской одеждой или испытав сильное влияние со стороны последней. На­циональный покрой и чисто якутский материал больше уцелел в зимней одежде. Нижняя одежда якутов в древности состояла из коротких кожаных штанов-натазников (сыалдьыйа), бытовавших до последнего времени, одинаковых у мужчин и женщин. Они дополнялись сверху меховым набрюшником, а снизу — кожаными ноговицами. Рубашка (ырбахы) появилась позднее, повидимому, как результат русского влияния; она шьется из дабы или другой ткани, одинакова по покрою у мужчин и жен­щин и отличается от русской рубахи лишь наличием отложного ворот­ника. Наиболее обычная верхняя одежда, мужская и женская, это. сон — кафтанообразная однобортная с прямым разрезом спереди шуба, зимой меховая, в новейшее время крытая какой-либо тканью, а раньше — ров­дугой. Летний сон шился из материи, а у бедняков — из конской или коровьей кожи, шерстью внутрь. Покрой сона — 4 клиновидные одина­ковые полосы, сшивающиеся вместе, с расширением вниз и с добавочными вставками в виде небольших клиньев ниже пояса; рукава широкие, с буфами у плечей и суживающиеся книзу.

В качестве праздничного женского наряда сохранился старинный верхний костюм (сангыйах), который, судя по текстам XVII в., был прежде распространен шире и носился не только женщинами. Это очень красивый и богато изукрашенный длинный меховой кафтан, скроен­ный в талию, с длинным разрезом сзади, с меховой оторочкой и раз­личными нашивками. Такие роскошные сангыяхи хранились и переда­вались по наследству как фамильная драгоценность по преимуществу в тойонских семьях; стоимость их в конце XIX в. доходила до 1000 руб. Покрой сангыяха очень близок к покрою алтайского чэгэдэка (хакасский сигидэк, бурятский цэгдэк), от которого отличается наличием рукавов. Сами названия «сангыях» и «чэгэдэк» этимологически родственны. Пря­мым разрезом спереди якутская одежда характерно отличалась от дву­бортного костюма степняков-кочевников, запахивающегося на правый бок; от тунгусского покроя верхней одежды якутская отличается тем, что борта ее сходятся вплотную, тогда как у тунгусов они не сходятся, и открытая часть груди и живота закрывается нагрудником. Верхнюю одежду мужчины обычно подпоясывали кожаными поясами; у богатых пояс покрывался во всю длину серебряными или медными чеканными пластинками с орнаментом. На поясе висел нож в ножнах и огниво. Были распространены пояса с серебряными бляхами и широкие шел­ковые кушаки.

Формы головных уборов довольно разнообразны. Не считая форм, заимствованных от русских, можно отметить следующие основные их типы. Старинная меховая (в новейшее время из плиса) шапка башлыкооб­разная, островерхая, с удлиненными в виде наушников сторонами, с ото­рочкой беличьего или другого меха носилась мужчинами и женщинами; эта шапка напоминает головные уборы казахов. Близкая к ней по типу, но более нарядная праздничная женская шапка отличалась от предыду­щей наличием высокого, плоского спереди и сзади суконного верха с раз­личными нашивками, из которых самая главная — серебряный чеканный круг (туоНахта); спускающаяся вниз затылочная часть покрыта каким- либо дорогим мехом. Эти большие и парадные шапки характерны только для одних якутов. Носили также типичную тунгусскую чепчикообразную шапку из оленьего меха. Из летних головных уборов интересна широко­полая плоская шляпа, несомненно подражающая русским соломенным, но сплетенная целиком из копского волоса. Чаще носили летом русские картузы или повязывали голову (мужчины и женщины) платком. Харак­терна одна принадлежность якутского зимнего костюма, связанная с/суровыми морозами: это особый меховой воротник или боа (моойтурук), сшитый из колечек, сделапных из беличьих хвостов, так что шерсть тор­чит во все стороны; мойтурук надевался на шею в холодную погоду, и в него прятали нос и рот, а по мере обледенения его при дыхании, его поворачивали постепенно вокруг шеи сухим местом ко рту.

Якутские меховые тяжелые рукавицы делаются с одним пальцем и но­сятся привязанными на ремешках, на которых рукавица висит, когда снята с руки.

Из обуви (этэрбэс) характерны высокие сапоги из оленьего или кон­ского меха, шерстью наружу. Летние сапоги (саары) из мягкой кожи с мягкой же подошвой; верхняя часть их голенища покрыта сукном, у жен­щин с художественными нашивками; голенища завязываются тесемками. Под верхнюю обувь надевали высокие чулки (кээичэ) меховые или (в но­вейшее время) суконные, сшитые по форме ноги. В сапоги клалась также подстилка из сухой травы, каждый раз переменяемая.

Из украшений особенно богатыми и разнообразными были украшения женского костюма. Помимо разных вышивок, аппликаций и оторочек на одежде, следует отметить носившиеся женщинами металлические (сереб­ряные) украшения: большие нагрудные подвески, состоящие из ряда параллельных, скрепленных между собой узорных цепочек, свисающих с шейного полукольца (кылъдъыы), серебряные висячие серьги (ытарда). разные узорные браслеты (бедех), перстни (биИилэх) и т. п., серебряные нагрудные кресты (христианское влияние) на ажурных массивных цепоч­ках; все эти украшения, обладательницами которых являлись женщины из тойонской среды, были очень искусно выделаны якутскими кузне­цами и литейщиками.

Что касается детской одежды, то особых форм ее не было. В бедных семьях детвора бегала голышом или носила всякие лохмотья; детям же зажиточных родителей шили костюмы такие же, как у взрослых, только поменьше размером да с большим количеством украшений.